Category: 18+

Category was added automatically. Read all entries about "18+".

индевор (endeavour) – реж. иен арие (2021) – 8 сезон, 2 серия

заметно, насколько далеко расходились интересы и способы работы сценаристов, которые писали истории для восьмого сезона – после первой серии с ее ярким социальным контекстом второй эпизод смотрится не камерным, но очень «облегченным»: мрачность отступила на второй план, в центре истории – жаркое лето, которое в данном случае идет очень «жарко», в ритме один день – одно убийство: с нудистами, живописцами и порнографистами. 

для второго эпизода сценарий написан не настолько прямолинейно и одномерно, как это было с предыдущей серией (можно понять, почему именно ее захотел срежиссировать шон эванс), однако при ближайшем рассмотрении узел конфликтов и проблем эпохи здесь едва ли не туже, чем был до этого: с одной стороны, вроде бы как наступившая «новая эпоха» (подкорка которой еще хранит следы «дикого» послевоенного времени) с ее новшествами в виде растущих, как грибы после дождя, самодельными порнографическими студиями, очень легкой маскировкой, с «нудистскими клубами», свободными и облегченными нравами и вполне объяснимой реакцией старшего поколения. с другой – ломка общепринятых поведенческих моделей поведения, нежелание расставаться с иллюзией и снобизмом, но при этом – с исключительно последовательно сохраняемыми «традициями» в виде званых вечеров, благотворительных аукционов и привычкой к чаю.

60 – 70-е образуют определенный трансфер между «сознательным» и «подсознательным» эпохи, где императивы и инстинкты легко встречаются друг с другом и меняются местами. не так сильно инерционное движение прошлого, чтобы невоздержанная современность не могла в нее вторгнуться, однако устойчивость «нынешнего» еще не так сильна, чтобы без проблем укрепиться в грунте минувшего. поэтому очень логичным смотрится ось эпизода, в которой располагаются отношения молодого морса и его внезапно свалившейся на голову мачехи, с которой у него происходит очень болезненное объяснение, показывающее, насколько сильны раны прошлого, замаскировавшиеся под выверенность и зрелость настоящего. да еще и все эпи преступления, которые несут на себе отпечаток «взбунтовавшейся либидозности», сразу же перетекающей в убийственные действия. очень классная серия, пусть финальное объяснение и не настолько убедительно и полно, как могло бы быть. однако в нем – то же самое бурление подсознательного, укрепляемое словесной игрой, что окончательно «запечатывает» эту историю.

монстр (monster) – реж. анне севицки (2017) – 03

в этом эпизоде излишне много как мёртвых тел, так и аналогичных тел, приближающихся к такому состоянию: избитых, пьяных, полуутопленных. собственно, в этом месте, больше напоминающем галлюцинации и кошмар, вполне естественно видеть призраков – вроде того волка, который встречается в герою в лесу над оленьей тушей, пронзительно глядя холодным взглядом на человека, зная, что тот совершил. там, где нет признаний и где всё полнится скрываемыми тайнами, подтасованными фактами – там развивается стыд и угрызения совести, ищущие облегчения. видимо, поэтому эпизод выстроен вокруг воды: то, что изначально могло бы быть причащением-крещением, не смогло стать исповедованием, поэтому превратилось в символическое утопление – достигнув изначального эффекта: прощения, вылившегося в насилие. невероятно мощная сцена на полминуты собирает в узел беру, безверие, угрызения совести, бессилие – и превращает в терапию. в более облегченном варианте сцена дублируется у моря в другом месте – в подобии санатория, куда заезжают туристы нудисты: в то время, как героиня общается со своей тётей о некогда пропавшей и теперь в виде костей найденной матери, вокруг дефилируют отдыхающие нудисты: плоть перекликается с костями, плеск воды – со временем, а очищение душ приехавших – с тяжестью, ложащейся на душу героини.

п.с. главная героиня истории в исполнении ингвильд хольте бигднес – это та идеальная форма неуместности и несовместимости, которая достаточно часто начала использоваться в детективных сериалах последних лет, женщина-аутсайдер по всем статьям, в первую очередь – никак не вписывающаяся в «каноны красоты», вообще – ее отрицающая, тем самым становясь новым лицом привлекательности. если представить себе совершенное и правильное сочетание черт росси де пальмы и элеоноры толедской – это будет именно она.

что мы делаем в темноте (what we do in the shadows) – реж. тайка вайтити (2019) – 09

куда же в таком сериала без секса и разврата? разве может вампирская история удержаться на одних добродетелях и экзистенциальных исканиях? – конечно же, нет. вот поэтому прекрасная вампирская квази-семейка активно занимается подготовкой ежеполугодичной вампирской оргии, для которой в данном случае выбран их особняк. подготовка занимает всё время и отнимает все силы. поскольку это оргия и оргия вампирская – без соответствующего антуража и декорума не обойтись, маски, приспособы, пыточные инструменты, фонтан с кровью и девственник полагаются. всё это надо раздобыть, а всякий, кто сталкивался с такими крайне серьезными и требующими усиленной подготовки мероприятиями понимает, что раскопать в нужном количестве всё, что требуется для вампирских удовольствий – не так и просто. особенно – когда имеются ограничения, например – в виде невозможности (вернее, бессмысленности) зеркальных потолков, хотя они и относятся к «хорошему стилю» на всякой уважающей себя оргии. потом – нефритовые шары, вообще – любые. но только не серебряные, ибо. и – сочные девственники, но с таким вообще беда. моральный выбор при поставке такового субъекта крайне сложен – как и меры предосторожности, чтобы не повредить наличное имущество. и – не осрамиться перед друзьями-товарищами. а шансов это сделать предостаточно. в общем – да, вампиры, кросс-курс в стилистику порно-индустрии 20 века и в довершение – секс-сцена с летучими мышами – полный фарш в целом.

богомол (la mante) – реж. александр лоран (2017) – 03

в середине сериала полагается сделать этот поворот – усложнить комбинацию и ввести дополнительную линию, чтобы вся интрига не выглядела однозначной и прямолинейной – для этого в финале второго эпизода вводится фигура, которая перетягивает на себя часть сюжета, делая его неоднозначным, хоть и понятно, что это будет не вполне то, чем может показаться на первый взгляд – это ведь не «падение» и играет в другой системе координат.

в целом – как и в «авиньонском пророчестве» - история развивается в чисто французском стиле и жанре, как это чаще всего бывает: на каждые пятнадцать минут полагается либо эротическая сцена, либо – аналогичная коннотация. поскольку в данном эпизоде больше происходит погружение в прошлое богомола, а также связанные с ним тайны, два женских персонажа оказываются на кладбище – ну чем не место, чтобы завести разговор об эротических переживаниях и интригах: «лёгкий стиль» предписывает разряжать обстановку, а без этой разрядки даже детектив не может считаться «полноценным». в конце концов, даже такая более серьезная форма, как «мёртвая зона» не обошлась без аналогичных сцен.

а вообще – в целом серия показывает середину истории: за решеткой и в камере происходит смена обстановки; тот, кто был надсмотрщиком, становится узником и жертвой; насекомое, бывшее человеком, становится человеком, открывающим в себе насекомое (обходится без кафкианства); то, что всячески стараются скрыть – выходит наружу (то же касается и людей).

бельвю (bellevue) – реж. эдриенн митчелл (2017) – 07

и если бы после предыдущего шестого эпизода могло показаться, что активность в сериале исчерпала себя (всё-таки чаще всего предпоследний эпизод становится формой паузации перед финальным нагнетанием событий), то тут это ну никак не этот случай – столько драмы, нервов, секса, практически жертвенных символов, переплетенных многосоставной ложью не могут быть формой «отдыха» перед финальным ударом.

здесь же снова активизируется «женская» сторона в создании сериала – как если бы было мало затронутых аспектов генедера, всевозможных комплексов со звучными греческими именами, социального измерения (не)приятия идентичности и критики общественной фигуры материнства – сюжет добавляет еще и долю инцеста. кажется, сценаристки сговорилась с режиссёрами (так оно, по большому счету, и есть), впихивая в историю (но не насильственно) то, с чем мужчины-режиссёры всегда обращаются с опаской и делая обычно множество отступлений, церемониальных подскоков и т.д., не имея, собственно, представления, как с таким материалом работать.

здесь же всё выглядит очень «естественно» - в том смысле. что предварительная история создала достаточный задел для того, чтобы обращаться с нервирующими темами максимально конкретно, не пытаясь объяснять, оправдывать, а просто – обращаясь как с данностью. возможно, это и делает рассказ настолько увлекательным и убедительным: режиссёр не ставит себе целью находить устраивающие публику объяснения, беря на себя роль создающего впечатление и описывающего контекст, в котором элементы выглядят более чем убедительно, очерчивая целостность мира, допускающего и порождающего в такой концентрации то, что стереотипное представление более считает исключением из правил. но за счет такой концентрации «дразнящих» тем, а главное – их сведения и параллелизации, получается очень ясная картинарастерянности сознания перед вызовами жизни, с которыми в пределах устоявшегося жизненного порядка мир не имел дела и теперь вынужден разбираться, испытывая неистребимое желание по-страусиному спрятать голову в песок.

вершина озера – китаянка / горное озеро (top of the lake) – реж. ариэль кляйман (2017) – 2.03

top-of-the-lake-china-girl.jpgразвитие сюжета крайне неоднозначное – из него, кажется, насильно выдавливается детективное построение (хотя – можно ли сказать, что весь первый сезон был детективом, а не чем-то иным? – возникает достаточное количество сомнений в этом), причем это совершается в самом начале. в сцене, когда совершается явление мнимого преступника, самовольно и с большим удовольствием выдвигающего свою кандидатуру на роль убийцы – видимо, этим компенсируется отсутствие «мужского клуба» ценителей проституток, который фигурировал в первом и втором эпизодах данного сезона. рассказывая о сложном комплексе проблем в виде проституции, суррогатного материнства и не обходя вниманием шовинизм мужского пространства в пику сопротивляющемуся ему женскому, сериал конструирует сцены и ситуации, которые так или иначе развиваются в направлении «расходящихся тропок» к этом саду запутанного мужского и женского противостояния-непонимания.

очень сильный оттенок всему происходящему на экране придает сходство с «что знает оливия»: стилистическая близость на уровне демонстрации как отдельных сцен, так и персонажей, а также цветовое решение, которое – не теряя яркости и констрастности – «обесцвечивается», лишая кадр выразительных черт и запоминающихся столкновений цветов, уводит историю от детектива в пространство семейно-психологической драмы (тем более, что оснований тому предостаточно). но если в случае с «оливией..» это оправдывалось бытописательным характром рассказа, здесь дело несколько в другой расстановке акцентов.

весь эпизода происходит непрестанное сталкивание мужских и женских персонажей на пути либо поиска общего языка (все эти неудачные и наталкивающиеся на отторжение мужские попытки заинтересовать ссобой женщин), либо – властных игр, которые принимают характер «игры на выбывание» из того или иного круга действующих фигур – так происходит с александром, любовником мэри, так случается с пытающимся заигрывать с робин детективом, так же работает ситуация в случае брата робин, который пытается искусить кунигундистую деву-полицейскую. но – в этом бесплодном пространстве, в котором продолжение рода – дело либо насильственных действий, либо – возможность совершить это через «чужого» (вернее было бы сказать – чужую), все попытки так или иначе обречены на провал. именно поэтому суррогатное материнство необходимо, как и история погибшей – неслучайно китаянки (хотя она и имеет – вместе со многими другими девицами из борделя отчётливый «тайский» привкус): оттеснение чужого происходит согласно тем же правилам, что и удаление из поля зрения асоциальных элементов, противоречащих логике взаимодействия фигур в обществе «культурном» и просвещенном (и это сцена с раскрытием прошлого александра). как чужое удаляется и отвергается (можно ли сказать в данном случае – без на то весомых причин?), так происходит и с пространством женского в мире, скроенном и благополучно загнивающем по мужским лекалам? об этом чуть ли не вопит каждая сцена: в основе взаимодействия лежит категорическая разнополюсность мужского и женского, которые не могут прийти к консенсусу «со-бытия», так или иначе подвергаясь обструкции как со стороны друг друга, так и изнутри одной или другой общности (для этого есть приемная мать робин, лесбиянка «по выбору», занимающая феминистически-критическую позицию). всё, что два пола могут предложить друг другу – это обман и манипуляция (финальный подарок, которые передан мэри якобы от робин, но на самом деле – от приёмного отца), может ли быть иначе?

вершина озера – китаянка / горное озеро (top of the lake) – реж. ариэль кляйман (2017) – 2.02

top-of-the-lake-china-girl.jpgуже в первом эпизоде сериала ярко просматривалось соотношение / противопоставление мужского и женского миров, в которых устанавливаются различные системы координат и различные модусы существования / поведения, но второй эпизод доводит это до состояния особой остроты: неопознанное и не поддающееся идентификации тело требует своего «отмщения», а изначально – хотя бы узнавания, подобно тому как женщина – требует своей судьбы, а не презрительного обобщения, какое она может получить со стороны мужчины. параллельно – история попытки героини наладить отношения со своим личным «призраком», фантазмом обретения дочери, о которой она думает и наконец решается воплотить.

две стороны «поиска»: с одной стороны – поиск биологической дочери, которую нужно не только найти, но и до которой достучаться, а с другой – поиски «символической дочери» человеческого племени, за которой приходится идти в своеобразный «крёстный поход» по всем борделям сиднея, который не то ведут счет работающим у них девушкам, не то не ведут. число их колеблется, так же как и «колеблются», меняясь, их имена. замена одного тела на другое не имеет значения – «сейчас она корица», говорит мадам в борделе пришедшему к ней юноше, но нашедшему совсем другую девицу.

от сериала нет необходимости ожидать конкретного «точечного» развития история. помимо того, что расследование движется своим чередом, оно раскрывает сущность гендерно-социальных отношений, разворачивая рассказ в сторону эксплуатативности общества, требующего нового мяса-топлива и при этом легко разбрасывающегося терминами феминизма (чудный застольный диалог в первом эпизоде о потрясании сиськами и онанизме как форме академического общения). мужские типажи – при всём разнообразии – остаются единицами общей последовательности-закономерности, корнем основания которых является пользовательский секс; с женскими персонажами – палитра модальностей, в которых они и пребывают и которыми стремятся стать. между ними, по сути, лежит пропасть – героиней, бытующей самостоятельно, пусть и со всеми своими привидениями и призраками (совершенно жуткий в первом эпизоде фрагмент с кошмаром, в котором появляется родившийся когда-то ребенок), её дочерью, которая целенаправленно движется в сторону брака (и логично, что ее избранник – сутенерствующий персонаж), мачехой с её интеллектуально-профессорски-лесбийской моделью поведения, констеблем – не решившейся стать сотрудницей эскорт-службы, проститутками-китаянками, которых перезрелый «жених» семнадцатилетней мэри учит «быть сильными», будучи подчиненными.

словно бы мало нагроможденного и связанного воедино (эпизод, как и предыдущий показывает, насколько тонко могут быть связаны элементы, которые в дальнейшем могут привязать персонажей друг к другу) – идентификация умершей вскрывает еще одну тему: суррогатное материнство как форма рабства и эксплуатации. очень неоднозначный поворот, учитывая, что это – еще одна форма взаимоотношений женщина-тело (детектив-изнасилованная-родившая; костебль-беременная; жертва-суррогатная мать-неродившая), которая так или иначе захватывает пространство сериала. от ритуального сожжения символически «чужого» свадебного платья в начале эпизода (небольшой флэш-бэк в начале) – к открытию «чужого ребенка» внутри «своего» тела китаянки. рассказ о телесности – это рассказ о собственности, о чем непрямо так или иначе говорят персонажи и что рассказывается. быть телом – и иметь тело: всё вокруг есть формы зависимостей и рабства, безвыходная ситуация, с которой пытаются разобраться женщины, в первую очередь героиня робин.

авиньонское пророчество (la prophétie d'avignon) – реж. давид дельрие (2007) – 06

La prophétie d'Avignon.jpgуж казалось бы – удивить динамичным течением сюжета в данном сериале сложно, учитывая, что все эпизоды с первого по пятый не отличались особенным занудством или сбавлением ритма (если чем-то он и сдвигается в сторону замедления, так это эротическими интродукциями, правда, их частотность сама способна создавать особенный ритм фриктивного характера, накладывающийся на историю мистико-авантюрных событий; к слову сказать, данный эпизод – чуть ли не первый, в котором «чувственное» осталось за бортом, уступив место эмоциональным встряскам), однако и здесь сериалу удалось практически невозможное, оставляя, конечно, некоторое ощущение перебора. от личного к «общественному», от погонь за неуловимым тайным орденом – к открытию тайного и скрываемого родства, от попыток самоубийства – до шантажных схем и прочих развлечений. всего много – это перенасыщенная история, никак не сбавляющая обороты, и если в чем-то набирающая скорость, так только разве в степени раздражения, которое вызывает главная героиня, носящаяся со своим «чистым сердцем» и глупостями наполовину с неконтролируемой слезливостью.

кажется, всё сделано так, чтобы дать зрителю понять: если уж ты попадаешь в переплёт приключенческого действа – тебе от него не отвертеться, задействовано окажется всё, и замешанными будут все. даже, казалось бы, на первый взгляд, никак не связанные родственники одного из нецентральных персонажей – и те оказываются в центре событий, а воздух насыщен и напитан ароматами / миазмами причастности к тайным сектам и орденам. поддерживая интерес к событиям, не расщедрившись на секс, сериал предлагает достаточное количество трупов, выводя из числа задействованных помощника комиссара – немного жаль, однако жар борьбы с тайными сообществами требует своего – теперь мадам комиссарше не отвертеться от ныряния с головой в омут событий. парадоксально, но при всей банальности – всё очень мило и прелестно, наверное. телеадаптация приключенческого сюжета, вероятно, так и должна происходить – без оглядки на сдержанность и экономность, фантазировать – так фантазировать.

авиньонское пророчество (la prophétie d'avignon) – реж. давид дельрие (2007) – 02

La prophétie d'Avignon.jpgнесколько отошедший на задний план и отложенный в немного более глубокий, чем полагается, ящик, французский сериал никуда не девается – настолько наивно-завлекательным был первый эпизод, что бросать его было бы просто глупо. в легкомысленно-французском стиле (дань предубеждениям и стереотипам, несколько, всё же, подтверждающимся в течение эпизода) рассказанная история, где привидения благополучно соседствуют с супружескими изменами и тайнами тамплиеров-нострадамусов, имеет своё авантюрное продолжение воодушевляющее многообразием и танцевально-варьетешным ритмом: празднества и последующие за ними исполненные страсти ночи перемежаются с секретными проникновениями за закрытые двери музеев – для того, чтобы там обнаружить похитителей, устроить погоню, а затем заняться раскрытием средневековых мистических ребусов-загадок. быстро, ритмично, с невыветривающимся ощущением изящества и изысканности.

не то это французское – не то веяние времени: даже самые, казалось бы, проходные сцены снабжены полным набором атрибутов изящества. если не сказать акцентированного дендизма. от всего веет атмосферой декоративного многообъектного иллюстрационного изображения времени прошлого, скапливающихся знаний и предметов старины и роскоши в особняках, среди которых можно изящно проводить своё время, называя это «трудом». набор наёмных убийц и членов тайного сообщества прилагается – они скрашывают излишнюю весёлость, скрадывая избыточную «сценичность» постановки. во всём есть немного передоза – и драмы, и приключения, и легкомыслия, и эротики: немного гипертрофирования, но в целом всё очень приемлемо – формат показа с 19:00 до 21:00 (хотя как знать, когда это демонстрировалось?). формулировка, кажется, плахова «во французском стиле» здесь совершенно оправданна.

табу (taboo) – реж. кристофер ньюхольм (2017) – 03

Taboo_TV.JPGдальнейшее движение истории 1814 года после появления получеловека-полупризрака-полукровки из преисподней, то есть из африки, в первом эпизоде – и начала противостояния короне и ост-индийской компании во втором, с драматичной поножовщиной, завершающей активное действие, в третьем входит в еще более динамичную стадию, выдвигаясь одновременно как на межконтинентальное пространство, так и загоняясь вовнутрь главного героя, наращивая конфликты и активно пробуждая призраков (по сути, одного-единственного, хотя и в этом есть сомнения, но невероятно сильного).

намеченная в предыдущей серии шпионская составляющая располагается в достаточно комфортной атмосфере лондона, в стороне от переброски полутора десятков тысяч английских солдат в америку, от сожжения вашингтона и боя у форта макгенри; еще не пришло время для поражения англии у шамплейна; гентский договор на рождество еще не подписан и до новоорлеанской битвы еще практически целый год. в лондоне грязь и навоз смешиваются под ногами у прохожих, театры дают представления, а аристократия с одной стороны и ост-индийская компания с другой плетут свои интриги.

третий эпизод вышел невероятно «сочным», в котором театральщина (весьма пошло выглядящая) переходит в аналогичную и подобную атмосферу борделей с мальчиками (самое удобное место для шпионских игр), а обустройство корабля, а котором герой должен совершить своё путешествие, соотносится с обустройством дома – пусть оно и выглядит достаточно странно, начинаясь с заколачивания окон. сюжет растягивается между двумя «любовными треугольниками»: джеймс – зильфа – торн и джеймс – лорнасалеш, мать джеймса. и в том, и в другом случае речь идет о попытке соединения несводимого: «полулегальный» дикий мир джеймса сталкивается с респектабельностью пространства торна, между которыми находится «запретная связь», инцест попросту говоря, между джеймсом и зильфой (как единокровными родственниками) – и, с другой стороны, не менее «квазиинцестуозная», пусть и построенная на взаимном неприятии, взаимосвязь дикаря джеймса и актрисы лорны, вдовы его отца, опосредуется решением, которое за джеймса принимает дух его матери-дикарки.

в этой серии еще больше видна суть метрополии на перекрестье дорог мира: не только индусы, малайцы, мулаты, квартероны, маори, но и – проникновение в «сердце» английскости (потрясающая по яркости сцена ссоры между зильфой и торном в присутствие чернокожего слуги и обсуждением темы месячных, инцеста и апельсинов). точно так же – сотрясения, которые претерпевает уклад мира в видении нации, неспособной пока осознать, что же происходит (разврат в церкви). история разбрасывает заманчивые крючки к дальнейшему развитию – подмывает увидеть, как это будет двигаться дальше.