Category: фотография

Category was added automatically. Read all entries about "фотография".

прошлой зимой, прощание с тобой (去年の冬、きみと別れ) – реж. такимото томоюки (2018)

через четыре года после публикации одноименного романа накамура фуминори (третьего из пяти на данный момент, насколько мне известно), сам автор в соавторстве создал сценарий для режиссёра, уже несколько раз отметившегося сильными фильмами – вроде «икигами», «хайябуса», «человека-мозга», «кузнечика» - и тот снял просто «картинку», в смысле – очень эстетский, очень сильный и исключительно яркий фильм, пробалансировав на грани драмы, детектива, триллера и какой-то современной эпической «эйга». совсем небольшая толика мелодрамы, проскальзывающая в истории, особенно – там, где живописуется чувство героя к слепой девушке, компенсирована достаточно откровенными (как на современный достаточно пуританский стиль японских фильмов) сценами, где, правда, больше намека и контекста, чем непосредственных картинок.

детектив – в лучших традициях именно восточного кино, в первую очередь корейского и японского, где противостояние расследующей инстанции деяний преступной выстраивается как длительная замысловатая игра, в данном случае еще усугубляющаяся тем, что преступник – очень популярный и модный фотограф. есть преступление (недоказанное) и преступник (ненаказанный) – и есть истовый автор, порывающийся для издательства сделать материал и добыть доказательства того, что преступление все-таки было совершено, а преступник – действительно ушел от наказания. но то, что развивается в  первой половине картины и немного дальше за середину, переворачивается с ног на голову и выворачивается наизнанку во второй. реальная история преступления (тянущего за собой еще одно более давнее), разворачивается в две стороны – в слои, переплетения и истины фактов, интерпретаций, веры в те или иные события и т.д. (ясно, что догадываешься очень быстро о том, что, где и как – но это не детектив ради загадки, а именно детектив ради детективной драмы, выстроенный по одному вектору: мести).

каждый кадр – как выверенная фотография, всё-таки ведь герой – фотограф, да и сами показанные фотоработы – это не просто имитация фотоисканий, но сами по себе яркие сцены. не обходится без культурного контекста: пусть имя акутагава рюноске не называется, но попадающая в кадр старая книга и пересказ истории художника, сжегшего собственную дочь для того, чтобы нарисовать свою «адскую ширму», вызывают одновременно воспоминания как о новелле акутагава, так и о картине тоёда широ «картины ада» 1969 года, хоть стилистически наиболее близкой к ленте такимото является «через твой труп» миике такаши, еще более эстетская и еще более бескомпромиссная картина о театре, смерти и искусстве. а вообще – классная вышла картина.

бо сежур (beau séjour) – реж. натали бастейн, каат беель (2017) – 09

Hotel_Beau_Sejour_title.jpgследствия лжи, истерики, напряжения, ссоры, вскрытие тайного и выход всего на поверхность: девятый эпизод, предвосхищая близящийся финал, делает всё возможное, чтобы взвинтить атмосферу и настроение и вывести историю максимально эффектно к ее развязке. кажется, что всё происходящее здесь просчитано до малейшей детали в кадре – начиная от дождя, который льется в один из самых драматичных моментов, и до противопоставления двух тайн, одна из которых – спрятана на чердаке, а вторая – врыта глубоко под землю.

и в одном, и в другом случае задействованные лица показывают, что ет никого непричастного. так, и в одном, и в другом случае задействованной оказывается та, кого, казалось бы, едва ли можно заподозрить в преступной деятельности. рене, бабушка като, - фигура, которая составляла на протяжении предыдущих эпизодов противовес спокойствия и молчания истерической взвинченности остального семейства. неизменная затрапезная одежда, старозаветно закрученные на голове седые косицы со свисающими космами: образ настолько «неподозрительный» (заподозрить можно только в том, что она что-то может знать, но в чем никак и никогда не будет признаваться), что работал в кадре преимущественно только на оттенение остальных персонажей первого плана. и тут – сюжетная неожиданность.

точно так же – неожиданность, связанная с «белым», неким фотографом, никак не отсвечивавшим ранее. учитывая специфику детективного жанра (а несмотря ни на что, даже на фигуру призрака, «бо сежур» остается сугубо классическом детективным рассказом), можно было в восьмой серии предположить, что это – кто-то из выступающих под псевдонимим уже известных персонажей, ведь вводить значимую фигуру никто не будет. так оно, в принципе, и оказалось.

но что самое неожиданное – это нападение на като. сериал достаточно работает с телесностью призрака, сводя его за проявлениями и реакциями с совершенно живому человеку; нападение и помещение в заколоченный ящик-гроб – новая форма проверки призрачной жизни «совести» на целостность и стойкость. всё, что происходит с героиней – это своеобразные метафорические формы трансформаций внутренней жизни, попытки – буквально – закопать совесть поглубже и скрыть то, что можно скрыть.

и к финалу предпоследнего эпизода совершенно ничего не ясно. слишком много (или – слишком мало?) подозреваемых, которых можно было бы обвинить – и так или иначе появляется вопрос мотива и действия – алиби совершенно не вызывает вопросов, тем более – алиби объективные. подумалось, что всё решится, как в «вершине озера», в последние пять минут последнего эпизода.

безумный мир дэвида ляшапеля (the crazy world of david lachapelle) – реж. хильке зиннинг (2006)

Zucker fürs Auge - Die verrückte Welt des David LaChapelleкак на документальный фильм, отмеченный на нескольких кинофестивалях – достаточно среднее и не очень оригинальное зрелище, интересное больше своей отметкой «18+» (не очень, вообще-то, оправданной), чем открытиями, которые предполагает работа с таким объектом, как ляшапель. если ориентироваться на три названия – английское, немецкое, и французское – «eye candy. the crazy world of david lachapelle», «zucker fürs auge - die verrückte welt des david lachapelle» и «david lachapelle - du pop art à la provocation», английское и немецкое название говорят приблизительно об одном и том же, в то время как французское – самое скучное и прямолинейное.

при этом – максимально приближенное к тому, что рассказывается. заслуживший в самом начале картины упоминания тот факт, что, прибыв в нью-йорк, ляшапель попадает в орбиту притяжения энди уорхола и ориентирован на него как на своеобразного «гуру», не развивается на уровне идей, хотя об этом вопиет каждый кадр, где мелькают фотографии его работ. ближе к концу появившийся перифраз портрета мэрилин, сделанный ляшапелем, комментируется им самим – но из этого прочувствованного пассажа не перебрасывается мостик в сторону поп-арта, с которым фотографию связывать много более сильная связь, чем с походя брошенным термином «китч».

в меру скромно являющий себя взорам зрителей прославленный фотограф, вегетарианец, достаточно интровертная персона, несколько теряется на фоне той пышности декораций и обрамления, из которых вырастают его журнальные, рекламные или портретные фотографии: только, наверное, в силу того, что форма самопрезентации отличается от привычек современности, где выпячивание эго и постоянная демонстрация своего gebauchpinseltsein, как элегантно выражаются немцы по этому поводу, не входит в его репертуар. так же – как и упоминание того, что ляшапель – не только фотограф, но и документалист и клипмейкер, причем – очень оригинальный, с идеями, выходящими далеко за пределы того, на что ориентируешься, представляя себе «американскость» клипа и/или фильма. так же – как и оценка некоторых его работ, которые, будучи вроде как портретными, работают намного сильнее и заглядывают дальше, за горизонт всех возможных перспектив того или иного медийного лица, которое запечатлено на фотографии (пример, приведенный в фильме с фотографиями уитни хьюстон – самое интересное, в какой-то степени пророческое).

демонстрация всей яркости, взрывного характера, эпатажности фотографий ляшапеля в фильме получилась достойная, так же – как и демонстрация скромности его персоны. но то, что находится чуть поглубже этого поверхностного слоя, взаимоотношения с фоном, из которого появляется эта индивидуальность, социокритика его работ – это достаточно бледно и практически неотрефлексировано. на «четверку» где-то и тянет, но не больше.

хельмут ньютон: высокая фотография (helmut newton: frames from the edge) – реж. адриан мабен (1988)

coverв очередной раз по наводке mykolan  посмотрел прекрасную документальную картину о ньютоне, о котором бы вроде бы много сказано, а с другой – ну что сказать о фотографе, чтобы не вдаваться в описание странностей его фотографии? но то ли дело в 1988 году, то ли – все-таки в попытке выйти немного за грани воображаемой «души» и добраться, наконец, до тела, лица, кожи и ног, но фильм получился удивительно интересным. насыщенным – как сама фотокарьера когда-то чемпиона по плаванию, урожденного берлинца, мечтавшего стать фотографом, с которым ассоциируется исключительная экстремальность фоторабот, говорящих на порядок больше, чем иные работы многих работников того же «камерного труда», и даже больше – чем он сам позволяет себе сказать (но не увидеть). отсутствие души как постулат, высказываемый им самим в фильме, нисколько не перечеркивается тем, что ты видишь на фотографиях, однако это случай по возможности элегантно уйти от навязшего на зубах вопроса о том, «что хотел сказать автор». он, может, и хотел – но сказал то, что высказано. речь никогда не соответствует намерению, а работать приходится с уже сказанным.

поэтому даже со «сказанным» режиссер предпочитает не работать, «перепрофилируя» фильм о фотохудожнике в фильм о рождении образов, где в одно варево сливаются и gosee с моделями, и выбор мест, и нескончаемые кавалькады моделей и лошадей в сбруе под седлами умелых наездников, и бассейны, и свето-тени, и проявка, и рассказы о городах, местах и отелях. фотографическая «кухня» автора, безусловно, зарабатывающего своими работами, что вызывает и заинтересованный калькуляторный взгляд, и несомненную зависть коллег – как этот выскочка, практически не пользующийся помощью армады помощников делает то, что настолько эффектно вторгается в визуальный образ конструируемого и продаваемо-потребляемого мира. bourgeoisie, которую воплощают и персоны, и драгоценности, и антуражи, и avida dollars (случайно словно подсмотренные в предсмертном портрете сальвадора дали), двойственная в случае ньютона – это и восхищение, и интерес, и желание – но при этом также и взгляд, вскрывающий оболочку этой «пены крем де ля крем».

какие-то случайные дамочки,профессиональные и не очень модели со всех концов света, как бы значительные персоны – и (волей режиссера) единожды высказывающаяся сигурни уивер, дважды безмолвно вопрошающая фэй данауэй, трижды каждый комментирующие фото карл лагерфельд и катрин денев и четырежды – шарлотта рэмплинг. вроде бы и случайность, но тем не менее именно ее комментарии, слагающиеся в отдельную историю, становятся как бы отражением видения режиссером того, чем является фото самого ньютона. почему-то именно рэмплинг, с которой в кадре фотограф совершал меньше всего перевоплощений и пертурбаций, стала своеобразным «зеркалом для героя». может, потому что с ней как раз он совершил как фотограф то, что было невозможным с другими: во время его фотосессии она вообще перед камерой разделась впервые, фильмы, в которых она демонстрировала тело, - все были позже. хотя возможно – дело в совершенно магнетическом взгляде, которого ему мало кто мог дать в фотографии. если бы фильм снимался в 1998, 2008 – всё выглядело бы по-другому. но, став реальностью именно тогда – фильм запечатлел фотографа, практически ушедшим от модельных съемок, погрузившегося в фотографирование «для себя», ищущим то, что взгляд через оптику еще не зафиксировал и не увидел. после фильма у него было еще чуть больше пятнадцати лет – а это для человека, снимающего в таком ритме и с таким энтузиазмом – очень много времени. что фильм и дает почувствовать.