Category: фантастика

нефритовая династия 1 (诛仙) – реж. чин сю-тун (2019)

когда попадается азиатское фэнтези – это всегда прекрасно, даже если это совершенно ужасно, а если это – творение такого мастера, как  чин сю-тун (известный также как тони чин), снявшего все части «китайской истории призраков», «колдуна и белую змею» и многое другое – становится еще лучше. как минимум, потому что режиссёр – в первую очередь постановщик экшн-сцен не только в своих фильмах, и уж в таких вещах, как зрелищность у-ся знает толк. положенный в основу фильма одноименный роман сяо дина, вероятно, здесь не имеет никакого значения – как. впрочем, всегда, когда речь заходит об изначально книгах, а затем экранизациях того, что разворачивается в измерении «цзянху / улинь», неотделимом от традиционного китайского фэнтези. можно изголяться и проводить некие параллели с «гарри поттером», но это, скорее, вышло бы от бессилия: ну разве могут бредни с квиддичем соперничать с тем, что предстает здесь на экране?

пафос в китайском фэнтези неотделим от размаха: к чему мелочиться, если цзянху – бескраен (как безграничен воображаемый древний китай), в нём легко может найтись место для семи поднимающихся выше облаков горных пиков, на которых располагаются семь школ боевых искусств, которые помимо своей мирной жизни и развлечений в виде соревнований занимаются время от времени сражениями с демонами (демоническая свора – это тоже такая себе школа боевых искусств). овладение энергией ци, повелевание предметами и стихиями, магия и магические артефакты – всё, как мы любим. герои-персонажи здесь водятся в большом количестве, среди них полно юношей с драматическими судьбами и просто юношей, овладевающих для каких-то высоких целей приёмами той или иной школы; также – в чуть меньшем ассортименте – есть девы, все, как одна красотки; школами повелевают шесть почтенных опытных старцев, в число которых затесалась одна почтенная дама (так тоже полагается «в морских романах»). всё (как это должно быть в цзянху) подчиняется цветовой и числовой символике, ориентации на стороны света, соотношению стихий и т.д. когда в мире заводится такая принципиальная гармония – на неё находится и своя «фисгармония», в центре которой находится герой.

вот тут он и есть – седьмой, взятый на обучение после смерти родителей и всей деревни травников, из которой он родом – но за десять лет, считай, научившийся только пристойно готовить. но по определенному стечению обстоятельств стал владеть двумя артефактами, скрепившимися его кровью и сделавшими его фигурой на границе «бобра и осла». и, конечно же, не по чистой случайности вокруг него вьются, как мухи вокруг мёда, три девицы, каждая, как пить дать, из трёх миров – небесного, человеческого и демонического. борения и сражения за истину, душу, гармонию, равновесию и т.д. решение массы высокодуховных проблем и заодно – разбирательство со своими внутреннедушевными вопросами типа влюбленностей и т.д.: для того, чтобы говорить о «чувствах», кино приходится изобретать очень метафорический язык возвышенной сказки, следуя традиции идеализации любови, иначе всё просто может обернуться потрахушками, а этого высокое искусство не допускает.

вот в результате и вышло – достаточно динамичное, чрезмерно пафосное кино с роскошными эффектами и великолепными поединками, всё переполненное томлениями молодой крови и вполне логичным вопросом о соотношении в человеческой душе добра и зла. и поскольку в названии имеется цифра «1», логично предположить, что скоро будет и «2», и «3».

видеть (see) – реж. фрэнсис лоуренс, андерс энгстрём (2019) – 1.3 – 1.4

за два следующих эпизода, подводящих к середине сериала, темп не сбавляется, хоть и становится более плавным. как могло бы случиться – и достаточно, кстати, часто случается с фэнтези-сериалами – содержательность истории не стала заложником визуальности, а живописание многочисленных деталей не вытеснило магистральную линию (как это стало со второго сезона в «пустыне смерти», в середине «изумрудном городе» и «тёмном кристалле»). не настолько заметно, но история продолжает выглядеть аллегорическим слепком с цивилизационной истории, каждый поворот которой должен  быть указателем к тому, что нужно «сделать» (вернее – что «не делать»).

несмотря на то, что фэнтезийный жанр предполагает достаточно большую свободу и вольность в обращении с материалом, а также предельную свободу воображения, здесь всё удерживается в достаточно строгих рамках: никаких драконов, эльфов, чудовищ и мистики вообще: предельная реалистичность изображения, больше в некоторых пейзажно-интерьерных сценах напоминающая «жизнь после людей». и – достаточно стандартный ход для фэнтези (которое в последние года старается воплощаться в сфере «жизнеподобия»), и – в такой же степени новый стандарт, ставящий верификацию и детерминацию событий, следствий и последствий на первый план. противореча вроде бы философии фэнтези во всём, такой принцип дает возможность приблизить «невозможное» к нынешнему субъекту, а не окончательно увести его в некие неизмеримые эмпиреи. за событийностью и художественностью сериала стоят, как это можно назвать, хорошо «сделанные домашние задания»: проективная способность (построение гипотетической констелляции, исходя из некоей посылки) и знание «диамата» (подгонка компонентов под общую «позитивность» истории).

плюс к этому – хорошая ориентировка автора истории в антропологии, не только американской, но также и французской, поскольку, смотря третий эпизод, сложно отделаться от параллелей, возникающих по ходу сюжета и диалогов, с «очерком о даре» марселя мосса, для фэнтези одной из самых полезных книг. из сочетания диамата и культурологического подхода и рождается это настолько свободное для действий пространство, что в нём возможна реализация любых вроде бы самых сумасшедших идей, но они выглядят исключительно слаженно. за эти два эпизода проходят «всего лишь» три года из жизни персонажей, но они распределены очень качественно, а то, что нарушает привычное течение событий – вписано в рассказ очень крепко. «дворцовая» линия с королевой не настолько убедительна – хотя тоже оправдана, ведь она выстраивается, скорее. в какой-то интерпретации шпенглеровских идей (недалеко, правда, отойдя от макса нордау), воплощая противовес безумия и одержимости миру конструктивности и эволюции форм, воплощенных в племенных формах жизни. в целом, цивилизационное зрелище, хорошо коррелирующее с нынешним состоянием западной цивилизации и его идеями.

вампир – грёза аллана грея (vampyr – der traum des allan grey) – реж. карл теодор дрейер (1932)

после опубликованной в 2014 году книги анны андроновой о «датском гении» претендовать на высказывание, могущее что-то добавить к восприятию фильма было бы излишне самонадеянным. «кризисный» фильм режиссёра, после провала которого он больше десяти лет не снимал, сейчас воспринимается, вроде бы из пресыщенного времени, невероятно свежо, и суть здесь даже не в «свежести» вампирской тематики (после того, как темы балы пережёвана и выплюнута в начале уже нового века она получила, так сказать, «новую кровь»): способ, которым рассказывается история, к шеридану ле фаню имеющая крайне отдаленное отношение (точно так же, как и к проскальзывающему брэму стокеру), производит неизгладимое впечатление. хичкоковский снобизм в своё время совершил уступку, не отказав этой картине в возможности быть просмотренной дважды – я так и поступил.

впрочем, первый раз она была увидена в на 99,9% купированном виде, потому как самое первое воспоминание о – как оказывается – «вампире» для меня совпало со временем вообще появления в наших постсоветских широтах более-менее обширного интереса к кино. некогда в программе «пятое колесо» фигурировала пара отрывков, где была и открытая могила с отодвинутой могильной плитой, и пара, бредущая через густой туман в лесу: таки это были немые и неизвестные фрагменты дрейера. и гештальт, можно сказать, теперь закрыт в этом смысле.

здесь есть практически всё, что полагается иметь в сюжете, завязанном на вампиризме: героя романтического склада (николя луи александр де гинцбург прекрасно справляется с ролью своего типажа – то есть, прекрасно воплощает романтическую фигуру с глазами молодого маяковского или пастернака), глухое селение с выдающимся особняком, сонм злобных персонажей, легенду о мрачных злодеяниях и – книгу. книга как источник знаний (показательно, кстати, что она напечатана антиквой, которая чаще всего использовалась в 20-е – 30-е годы для научной, а не развлекательной литературы) и руководство к действию переходит из рук в руки, обещая – вероятно, как библия – освобождение и облегчение. также – водятся две девы, и просто невероятно наблюдать, насколько разнятся и типажи, и способы игры двух этих персон, отстоящих друг от друга вроде как на пару-тройку десятилетий.

так же, вероятно, как интересно, что «вампир» был представлен через полтора месяца после «голубого света» лени рифеншталь – имевшего успех. вряд ли представляется возможным установить, чья роль была существеннее, самой рифеншталь или арнольда фанка, с которым они чередовались, как в канкане за монтажным столом. в случае дрейера ситуация более определенная – и это, вероятно, сыграло свою роль, не в пользу последнего, естественно. потому что то малое, что различает ленты рифеншталь и дрейера, мистика романтики и мистика сверхъестественного, указало на зрительский и исторический запрос: время вампира, грубо говоря, еще не наступило – в тренде были скачущие по доломитам козочки.

да и в целом: дрейеровская лента прямо дышит «декадентством», начиная от весьма элегантного костюма де гинцбурга (пафоснее псевдонима, чем джулиан вест сложно было придумать), в котором он комфортно помогает извлекать настил над гробом из открытого погребения, и завершая танцами теней, которые разворачиваются в полузаброшенном здании, словно бы специально придуманном конструктивистами для целей этого фильма. сюрреализм всего представленного на экране – а фильм может потягаться с самыми выдающимися экспрессионистски-сюрреалистическими экспериментами того времени – достигается практически тем, что есть идеальная материя кино: светом и монтажом. и в этом смысле прекрасны не все эти сцены с полупрозрачным алланом, не устрашающая атмосфера дома со стариком и двумя половозрелыми девицами, не мрачная старуха-вампирша, а один эпизод: с тенью, которая возвращается к своему хозяину. за двоичностью всей разворачивающейся истории, на которую совершается жест-указка, начиная с этого, стоят и две девицы, и два облика зла – старухи вживую и во гробе, и два читателя книги, и раздвоение аллана, - а также вывернутая и означенная намеком «удивительная история петера шлемиля».

камера, совершающая кульбиты и чудеса, помимо этого – инструментарий абсолютнейшей современности: указка, но не демонстрация. всё, что нужно, зритель додумает сам, нужно дать ему только импульс. фильм делает это – с очень динамичным как на 30-е годы монтажом, подвижностью взгляда камеры и сквозным минимализмом всего – от декораций (в чем дрейер был непревзойденный мастер) до краткости и лапидарности кинематографичной фразы, ведь здесь, то есть там, нет ничего хуже, чем витиеватость и запутанности формы. с ней же тут всё более чем ок.

итоги сентября

фильмы

человек-паук: вдали от дома (spider-man: far from home) – реж. джон уоттс (2019)

большим преимуществом некоторых супергеройских картин является сквозная ирония по поводу всего, что только попадает в кадр – в этом отношении «человек-паук» попадает в число счастливчиков, которых не снедает изнутри чувство тотальной важности и трагичности приближающегося конца света, собственно, этот самый конец света в виде апокалипсиса любого пошиба является уже настолько общим местом, что по этому поводу кино полагается только издевательски ухмыляться. не всегда и не везде это выходит качественно – а тут вышло очень даже ничего. к большим плюсам картины можно отнести как минимум то, что лента никак не пытается мимикрировать под геройский эпос, а остается тем, чем должна была быть с самого начала: туповатой молодёжной комедией с некоторыми мелодраматическими вставками, настолько мизерными, что их почти и не замечаешь. то, что всё вокруг рушится и старушка-европа испытывает большие жизненные затруднения, не должно вводить в сомнение: всё равно, главное – это признаться в любви к девице, к которой герой неровно дышит, потому что всё остальное – это раздражающий мир взрослых, с которыми надо по-быстрому разобраться, чтобы ничто не мешало «чуйствам».

спецэффектов много и они тут изрядные; помимо эффектности крушения тауээрского моста (земфира уже слишком давно о нём спела, чтобы можно было хранить в памяти сентиментальные чувства по этому поводу) фильм дает очень «свежий» деструктивный мотив: разрушение сначала венеции, а затем праги. действительно, к числу регулярно сметаемых с лица земли эти города не так чтобы относились, обычно апокалипсис разворачивается в других декорациях, но с этими населенными пунктами получилось весело. еще веселее – то, с чем приходится иметь дело главному герою, а именно – смеси иллюзии и боевых дронов. опасность вроде бы есть – и вроде бы ее и нет, галлюцинация, но с реальными последствиями. постоянные разговоры о том, «настоящее» или «кажущееся», вперемешку с теленовостями, интернет-сообщениями и блоггингом дают хороший формат той каши в сознании и той условной «реальности», в какой надо как-то разобраться подрастающему поколену, у которого в голове ввиду буйства гормонов ничего особо не водится.

апокалипсис – ненастоящий, супергерои – сыгранные, опасность – сымитированная, реальность – виртуальная: не быть а слыть, казаться, а не бытийствовать, что-то в этом роде на протяжении всех двух часов картины, которая не унылая, не скучная, динамичная и весёленькая и вписывающаяся аккурат перед «финалом» со всеми мстителями вместе взятыми. из америки в венецию, оттуда в прагу, далее – в берлин, после – в голландию, затем – в лондон: стандартный маршрут, который вписывается в «американский сценарий», над которым в своё время издевательски отзывались мои немецкие знакомые: европа за семь дней. пробежались, побуянили – и навсегда исчезли с европейского горизонта. хотелось бы надеяться, что человека-паука из америки в сторону европы уже выпускать никто не будет.

люди икс: тёмный феникс (dark phoenix) – реж. саймон кинберг (2019)

с того момента, как фантастический блокбастер перешел из разряда боевикового подросткового кино в формат семейной мелодрамы, на нём можно было бы, в принципе. ставить крест. только с помощью некоторых фильмов жанр удерживается на плаву, вводя ироническую комедийную составляющую, которая часто вытягивает совершенно заплесневелый сюжет и не менее «камамберообразные» его формы на какой-то вменяемо-смотрибельный уровень. тут такого не происходит. иронии здесь особо не замечаешь, есть только очень многообразная мелодраматическая тоска, растянутая приблизительно на два часа экранного времени.

у девочки есть отчим, но по том она узнает – после того, как пришла злая завистливая тётенька – что еще жив папочка, который в своё время от нее отказался, потому что понял, что не справляется с взрослеющей бунтаркой. девочка пришла в негодование, вышла из себя и стала метать громы и молнии направо и налево, одним взмахом направо и налево круша всех вокруг себя. с девочкой всё понятно, как, собственно, и с двумя папочками – а вот чего было надо той самой тётеньке. что она так прямо вцепилась в эту девочку? – оказывается, на какой-то распродаже та девочка ухитрилась у нее из-под носа выхватить какое-то переливчастое платьюшко и ей оно пришлось впору. как показывает финал, когда тётенька попыталась содрать платьюшко и примерить на себя, - не по корове черкесско седло, за что она и поплатилась. вот, собственно и всё. ну, и пара взрывов на местности да спущенный с рельсов поезд. как достаточно зажёванную жвачку это еще можно пережевать, но радости от процесса – никакой.

люди в черном: интернэшнл (men in black international) – реж. ф. гэри грэй (2019)

и изначально не быв излишне серьезным по своему содержанию проектом, «люди в черном» окончательно превратились в комедийный водевиль, где декорации («букет моей бабушки») довлеют надо всем, превращая действие в сугубый набор сцен из подобия «магазина на диване», но только с более динамической составляющей. перманентное закольцованное движение персонажей в квадрате нью-йорк – лондон – париж – марракеш (с небольшим выползом в пустыню) не останавливается ни на секунду, а крайне облегченная стилистика демонстрации (которую не «утяжеляет» даже необходимость спасения мира) напоминает гибрид «кингсмена» первого и второго, «охоты на монстра» и «человека-кометы». сильный китайский привкус действа не выветривается несмотря на попытки придать этому определенную «западность» стиля и несклонность увлекаться восточными штучками. но – нет, они пролезают, в способах организации телесности инопланетян, в формах их поведения и местами в морфологии.

как тэсса томпсон хороша – просто хороша, даже когда пытается что-то играть – так всё остальное навевает мысли о пустоте без чапаева. в рассказанной истории нет ничего, за что мысль могла бы зацепиться (что естественно – для этого ведь фильм и снимался), а вот то, что не за что зацепиться глазу – тоже настораживает (особенно – когда понимаешь, что был серьезный шанс не узнать ребекку фергюссон, потерявшуюся под париком, окрашенным в перепёлочку и закутанную в нечто излишне синее: даже её четыре руки не помогли в этом деле). всё как-то очень быстро и бледно. заставляет задуматься разве что осознание того, что для «лвч» инопланетные формы жизни перешли в другой формат. на первый взгляд это не бросается в глаза, но затем понимаешь, что последовательно изымается феномен «слизи» из конструирования иного. формы чужой жизни поражают гладкостью, многоцветием и слоистостью, но при этом они – либо матово-гладкие, напоминающие софт-тач, либо – пушистенькие. слизистость как аморфная влага, заразительная своей прилипчивостью, не присутствует даже в первом полурастворенном в марракеше трупе: она застывает амальгамой, заставляя вспоминать зеркальную маску в старом «видоке» жана кристофа комара, но никак – не лизуна из «охотников за привидения», хотя до определенного момента слизистое нутро или по крайней мере брызги эктоплазмы были отличительной линией «чужого» от «своего». всё очень чистенько, гладенько – может, профсоюз уборщиков всё-таки заявил о своих правах, с чем невозможно было не согласиться?

бред, конечно, с потугами веселья (персонаж пешкин – самая большая удача фильма), но без малейшего проблеска его заразительности.

что мы делаем в темноте (what we do in the shadows) – реж. тайка вайтити (2018) – 10

с превеликой печалью нужно констатировать, что этот прекрасный и во всех отношениях воодушевляющий сезон вампирических историй завершился. естественно, далеко не всё представлено полностью и в достаточном объеме, ведь тема вампирских похождений, как и присутствия этих крайне увлекательных персонажей в нашей жизни, является воистину неисчерпаемой. житьё, привычки, склонности, развлечения, проблемы и т.д. – с того момента, как всевозможная нечисть захватила все возможные экраны и плотно в них поселилась, их сближение с обычными представителями гуманоидной человеческой расы становится всё больше и больше. и если оборотни и зомби представляют собой что-то из ряда вон выходящее, хотя – уже очень привычное, то вампиры окончательно очеловечились и превратились в наших ближних. в сериале – это и отношения нандора с гильермо, и нади с грегором (в этом эпизоде оно снова является, дабы снова получить свою долю кармы). поэтому – естественно, что тема последнего эпизода – «избранное сродство» вампиров и людей, то есть – родство генетическое. карта гена составлена для всех, но только нандор (некогда утративший и родину, и 37 жен – именно для этого нужно было ранее оговаривать тоску по утраченной «почве») идет по «зову крови», радостно встречая новость о родственниках, из которых особо важна внучка в тридцатом колене, юная девица 94 годочков. мило и то, что у гильермо обнаруживаются в буйной смеси генов также некие голландские примеси, позволяющие ему диагностировать у себя родство с гражданином ван хельсингом, хотя как – это остается загадкой. но всё же – ген не обманешь: с кольями гильермо обращается куда как проворно.

что мы делаем в темноте (what we do in the shadows) – реж. тайка вайтити (2019) – 08

эпизод как возвращение в невинность, вернее – к невинности: слегка подзабытая девица, которую сделали вампирицей, снова выходит на первый план, познавая все прелести вампирского житья-бытья под чутким руководством нади. вернее – не вполне познает, поскольку в течение этого эпизода только завершается стадия перехода, отмеченная несколько нетривиальными поворотами судьбы в такой явно нервенный период: искания, нервы, лихорадочная дрожь, непредсказуемые поступки – всё то, что сопутствует медленному превращению идиотического подростка в более-менее вменяемого взрослого (неудивительно, что этот взрослый оказывается вампиром) – хотя нет – вменяемости здесь обнаружить не приходится – всё-таки ненормальность всех граждан здесь ставится во главу угла.

прекрасно то, что линия становления девицы вампиршей, идет параллельно истории с нандором беспощадным, которому взбредает в голову (презрев свою вампирическую суть) стать американским гражданином, взбредает до такой степени, что он отправляется в соответствующий департамент и пытается пройти собеседование. и надо видеть, в какой цирк это превращается, попутно выступая критикой бюрократических заковык, проволочек и общей «бездушности» системы. параллельно сериал простёбывает многочисленные формы «почвенничества», особенно – в условиях «нации без национальности», возвращая искателя к истокам: не национальность и гражданство определяет суть, а индивидуальность, после чего драма души нандора разрешается к вящему удовольствию всех включенных в процесс, кроме, конечно же, гильермо.

а теперь – апокалипсис (now - apocalypse) – реж. грегг араки (2019) – 1 сезон, все серии (1-10)

то, насколько приятно и интересно выглядели первая и вторая серии зрелища, придуманного и снятого греггом араки, настолько же к середине зрелище теряет свою динамичность и, кажется, сбивается с курса, затянуто живописуя то одно, то другое, но в основном сосредотачиваясь на вопросах секса и уместности интимной жизни в современном обществе, где за каждым тянется определенный шлейф обязательств, комплексов, ощущения собственной неуместности и неприкаянности. как-то так – все элементы по отдельности никак не плохи, но их очень вялотекущий характер вызывает не то чтобы отторжение, но определенную усталость на третий-четвертый эпизод (да, после первых двух это зрелище больше тягомотно, чем интересно).

вполне возможно, в этом есть определенное рациональное зерно – достаточно посмотреть на яркость, эпатажность и дикость одежд, расцветок, предметов и локаций, с которыми взаимодействую персонажи, как становится очевидно, что всё ушло именно в этот сугубо внешний поверхностный слой, оставляя внутри героев полную отделенность от того, чем они являются. не сказать даже, чтобы они это понимали или умели обращаться с тем, кем они являются сами по себе. это не беспомощность – беспомощными их вряд ли можно назвать, но это какой-то вид операциональности, которая исходит своим практически нулевым кпд он полной функциональной некомпетентности.

в ней каким-то образом коренится и то, чем они все озабочены от первой до последней сцены: секс как абсолютный знаменатель уравнивает и права, и возможности, и статусы, но он есть нечто, чего не понимает никто: ни что это плата, эквивалент, которым нужно расплачиваться в условиях капиталистических взаимоотношений; ни что это «случайность», которую нельзя выстроить по шапргалке и заранее разработанному плану; что это эмоции, никак не отделимые (хотя очень бы хотелось) от телесных взаимодействий; что это, в конечном счете, товар, предложение которого на рынке всегда соревнуется со спросом и в этом соперничестве никогда нет победителя, а динамика настолько стремительна, что невозможно угадать, какова диспозиция в данный момент.

что еще достаточно странно и плохо – куда-то делась теория мирового заговора, совершенно осталась нераскрыта тема рептилоидов, их вторжения и дальнейших судеб человечества. да, ощущение, что рептилоидами оказались многие из персонажей – осталось, но сюжет сериала и действия в отдельных сериях не сделали никакого жеста (или хотя бы финального финта в эту сторону – хотя вроде бы финальная сцена изнасилования гуманоидом и есть). за концом света в человеческом плане потерялся конец света де факто – его просто не заметили, будучи занятыми вопросами (само)удовлетворения.

режиссёр неплохо проходится по основным фигурам, которые прямо-таки призывают на себя критический взгляд, и с драматической точки зрения это делано достаточно неплохо, но, вероятно, тут формат сыграл против автора: во второй половине сериала членение на эпизоды – очень условное – собственно, как и события в каждом. возможно, буде это единое зрелище объемом в два часа, получилось бы избежать самоповторов и западания динамики, но в таком виде – десять серий ориентировочно по полчаса – зрелище и активизирующее, и расслабляющее – вернее, развозящее по поверхности то, чему просто предназначено быть концентратом.