Category: спорт

тайны брокенвуда (the brokenwood mysteries) – реж. майкл хёрст (2014) – 1.3.

the brokenwood mysteries.jpg«игра в ложь»

если вся жизнь – игра, то гольф, судя по третьему эпизоду сериала, расширяющему представления о провинциальной жизни, самое убийственное занятие. по крайней мере, именно так зачинается серия в форме выглядящего достаточно навороченным и вычурным убийства.

затем начинается подобие мориаковского «клубка змей», в котором с шипением и брызганием ядом переплетаются несколько персонажей, каждый из которых готов радостно подставить остальных, повязанных с ним, при этом смысл преступления – суть, та самая заветная «корова», остается скрытой.

в этом сериале прекрасно то, что преступление и следующее за ним расследование как бы отображают друг друга: если в первом эпизоде убийство крайне неприятного типа выглядело как копание в замшелых бумажках и собирание многочисленных и крайне разнообразных слухов, то второй, где вино как «казус белли» и «место преступления» разливалось по пространству серии, превратилось в почти что нескончаемую дегустацию и химические анализы, выводящие, в конце концов, к преступнику. в третьем же – связанном с полем для гольфа – собирание фактов и причитающихся мотивов стало непрекращающимся хождением, большей частью бессмысленным, потому что беготня по пространству с клюшками в тележке / за спиной в погоне за мячиком слишком уж напоминает попытки найти ту самую лунку, к которой этот шарик подходит.

гольф раскрывает массу сторон жизни, производит разделение в первую очередь по финансовому признаку, из чего далее логично следует стратификация и наклеивание ярлыков. мотивы сугубо материального плана перерастают в предубеждения и соперничество, суммирующееся в «доске почета», где вывешены имена всех победителей – неустанное напоминание проигравшим.

в войне – как и в игре – все средства хороши, что эпизод и визуализирует, оставаясь при этом совершенно в своем формате ироничного повествования, не слишком драматизированного, умеренно смешного – как раз ровно настолько, чтобы переключить внимание с трагедии на комедию, которой, как правило, все печальные события (по крайней мере, в кино) перекрываются.

загадка кумико (le mystère koumiko) – реж. крис маркер (1964 / 1965 / 1967)

Le mystère Koumikoдостаточно странная картина, чтобы в некоторые моменты быть интересной; три даты, которыми она атрибутируется в интернете, особой роли не играют – не то 1964 года, в который крис маркер проводил свои задушевные беседы с японкой кумико (мунчжуркой по происхождению, приехавшей в японию в десятилетнем возрасте), не то 1965 – когда она, скорее всего, прислала ему аудиоплёнку длиной в 180 метров, на которой были ее ответы (на странном, сбивающем с толку французском), на вопросы, которые он лично не успел ей задать, не то 1967 – когда, вероятнее всего, появилась окончательная версия этой не то поэтически –документальной, не то документально-поэтической картины: плохого качества съёмок в достаточно произвольном порядке, которому монтаж придал достаточно хорошо осязаемую осмысленность, приправленную некоторыми идеологическими соображениями.

токийская олимпиада, во время которой и произошла эта встреча со студенткой японско-французского университета (как это представлено в фильме) проходит общим фоном фильма, временами вырываясь на первый план, некая метафора встречи народов, на самом деле ограниченных количеством в 50 610 человек, которые так же исчезают из токийских будней, как и появились, оставляя в них странную загадочную кумико. интересная девушка, тут ничего ни прибавить, ни отнять, утонченная и очень заметная – не потому ли камера преследует ее преимущественно не в те моменты, когда она находится в одиночестве, а когда она появляется в окружении вещей и людей, рядом с которыми заметна и ее тонкость, и черты, и непохожесть на остальные достаточно типические лица. камера ею откровенно любуется – что тоже вполне понятно – поэтому любование совершенно отделено от речи: ни единой фиксации момента, когда она открывает рот, что что-то сказать, речь идет за кадром, глазу же отдан образ.

koumiko

говоря с ней как с «японкой», проводя диалог «запада» с «востоком» (со всеми из этого вытекающими идейными пресуппозициями и стремлением выделить, ограничить и из-уникализировать персонажа), режиссёр, конечно, самими постановками вопросов и касательством некоего ограниченного круга тем навязывает диалогу идейность, которой могло бы и не быть – но не могло не быть, учитывая середину 60-х годов – идейность, вращающуюся вокруг ощущения самости, самоидентификации, отличия и сходства: некий круг тем, косвенно вписывающихся в тоску по экзотическому «с человеческим лицом»; не случайно дважды возникает момент «дикости» и «слишком культурности» японцев; не случайно одной из первых, высказанных кумико, звучит мысль об отсутствии мыслей, что говорит о погруженности в «инобытиё», сосредоточенное в самом себе: в этом нет ничего нового с конца 19 века, как и во всех экзотических, притягательных и пугающих фантазиях о японии, которые конструирует камера на визуальном и звуковом уровнях: театр но, песни, новости, кен-до, синтоистские ритуалы – на фоне вполне современной и совершенно «неэкзотической» реальности улиц и супермаркетов, а также – вполне унифицирующего спорта.

странность живет в одной кумико, одной истории, одной из многих японок – которая – одна из нас, как подводится в финале фильма символическая черта. другой как способ осмысления себя самого, а экзотический другой – это возможность без стыда заглянуть в другое сознание, пусть не отличающееся от нашего, но снимающего своеобразный «стыд признания»: заводя речь о животных, режиссёр выпытывает историю о птичках, кошечке, зайчике, каждому из которых уготовлена смерть по причине некоего «безразличия» героини. а ведь так может каждый – но и признается в этом ведь только она одна. в выспренных фантазиях по поводу «мутных зеркал», мужчин, и той благодарности, которую она к ним испытывает, звучит старая колониальная тоска по поводу японской «временной жены», знакомая с пьера лоти и так и не изжитая. вообще – верить в то, что сказанное кумико (не той, которая в кадре, а той, которая говорит за кадром), это ее слова с каждой минутой фильма все сложнее и сложнее: литературна не форма, а содержание, слишком эта вырванность речи из обыденности соответствует вырванности изысканного образа из обрамления улиц и обрамления лиц на стадионе.

интересно довольно, что сказать.

благоприобретение

сегодня, на пятый день после др все-таки случился акт и был сделан себе подарок  в виде электронной книги: отпахав на областной олимпиаде по немецкому языку, я отправился в торговый центр и приобрел себе сей объект мечтаний - покетбук про 912. осталось дело за малым: осознать, как адская машина функционирует, заполнить имеющийся в нем пробел в 16 гигабайт книгами и погрузиться в "сродный труд" приятственного чтения