Category: путешествия

проект «синяя книга» (project blue book) – реж. деран серафиан (2020) – 2.01

первый сезон этого сериала был достаточно неплох, пусть и был выстроен преимущественно на процедуральной стилистике, которая уже, кажется, окончательно уходит в прошлое, когда сценаристы и режиссёры отдают предпочтение не повторению модели, а расширению рассказа и истории в целом. достаточно удачное сочетание «горячей темы», многообразной мифологии, выстроенной вокруг зоны 51, розуэлла, нло и всего наследия «секретных материалов» дали неплохой результат – второй сезон начинается в непосредственной привязке к первому, прямо следуя из его финальных событий.

снова – тот же отдел, работающий со странным посылом и исполняющий не вполне очевидные функции; снова – стремительный визит в нью-мексико, где разворачивается связка драматических событий, которые то ли случались, то ли – нафантазированы, где либо есть доказательства существования внеземной жизни – либо нет. как всегда с темой нло – теория заговора просачивается повсюду, его знаки можно увидеть в наиболее невинных вещах. ретро-стилистика сериала в сочетании с использованием любимых визуальных стереотипов несколько «упрощенного» американского киностандарта делают своё дело: получается история из давнего-недавнего прошлого, завязанная на «золотом веке» америки и холодной войне. современное напряжение в мире вполне естественно преломляется в фантастической теме, служа очень удобным каналом «отведения» беспокойства и придания ему – насколько возможно – очевидных форм. всякое зло и всякая угроза требуют конкретизации: в этом смысле фантазии по поводу «зоны 51» как нельзя лучше соответствуют ожиданиям, выдавая на экран то, что в одинаковой степени может прочитываться и как крестовый поход против заговора властей, и поиск святого грааля истины, и вестерн в национальной осовремененной упаковке, и – ответ на угрозу, которую сознание ощущает со стороны остального мира. в любом случае – рассказ хорошо играет на струнках параноидальности нынешних настроений, продолжая вызывать интерес к пришельцевым фантазиям, крайне винтажной теме, которой бы вроде нужно на покой, но она никуда, как видим, не девается с экранов.

берлинский экспресс (berlin express) – реж. жак. турнёр (1948)

практически – очень даже неплохое, а главное – очень актуальное кино, в котором вопрос взаимоотношений на фоне «пейзажа после битвы» находит массу откликов и резонансов. достаточно прямолинейный сюжет этого нуара, завязанного на послевоенное ситуации – причем очень сразу послевоенной – развивается из парижа во франкфурт (на майне), а затем – в берлин. причем то, что происходит в берлине – уже, скорее, развёрнутый эпилог: главные событие успевают раскрутиться в поезде до франкфурта, а затем в самом городе. и речь идет, ни много ни мало, о будущем «объединенной» германии как единой страны.

снятый и выпущенный практически через два года после фултонской речи черчилля, работающий с очень «сомнительным» материалом в виде идеализированно увиденного сотрудничества американцев, англичан, французов, русских и немцев, фильм в первую очередь – это своеобразная картография лежащей в руинах страны (руины, которым в. г. зебальд посвятил целую книгу, в факте выглядят не настолько однозначными: берлин – и вюрцбург, маннгейм – и гейдельберг (в сбережении которого сыграли роль самые дикие американские фантазии), франкфурт – и ротенбург, можно продолжать еще достаточно долго), снятая по соглашению с руководствами оккупированных зон. поэтому интересно наблюдать, как постановочные сцены, с выверенным «нуарным» светом комбинируются с аналогичными, снятыми среди разрушенных зданий в «естественном» освещении, хотя оно, конечно, не настолько естественно, как можно было бы предположить.

интрига здесь укладывается в несколько «ящичков», хотя все они достаточно просты и открываются одним лёгким движением. предположение о том, кто же преступник, решается в несколько ходов (а на самом деле – одним ходом, ведь соблюдение англо-американско-немецко-советского статус кво было вполне естественным даже для развлекательного фильма) – поэтому финт, сделанный с подложной личностью, не удивляет. снято бодро, однако некоторые диалоги просто «ломает» изнутри от натянутости и искусственности, особенно это касается монологов мерль оберон (она прекрасна как в шляпе с вызывающими перьями, так и без нее – всё-таки дивно прекрасна была эта полумаорийка), попавшая в фильм благодаря своему супругу-оператору, но – стать в таком фильме эквивалентом марлен дитрих (которая как раз снялась в «зарубежном романе», но выпустят его только через два месяца после «берлинского экспресса», а до «свидетеля обвинения» – еще девять лет) она не смогла. посмотреть фильм раз можно, но чем-то особенным он не является.

кристиан крахт – жёлтый карандаш (der gelbe bleistift) (2000)

оставаясь эстетом – в писательском смысле, становясь им, ведь эта книга вроде бы сборник заметок о путешествиях на самом деле представляет собой очень интересный переход от «фазерланда», первого романа, к «1979», второму и, тем самым, является своеобразной «серой зоной», в которой журналистское крахтовское письмо сращивается с художественным, на что есть специальный восхитительный последний фрагмент из жизни андаманских островов – крахт позволяет прочесть это в каждой строке и в каждом обороте, связывающем уставшее (или желающее казаться усталым) европейское сознание с непривычным миром азиатских реалий, в которых автор (преимущественно – в ипостаси «героя» своих повествований) ищет некий вектор, ведущий его совсем не в ту сторону, которую от него ожидала газета «welt am sonntag», по заказу которой крахт и писал свои очерки. сложно сказать, насколько его редакоторы были довольны – явно история с сокрытием (внимание!: смерти матери терезы) от редакции «spiegel» не была достоянием только бумаг и архивов. так или иначе, в основном проживая в бангкоке и оттуда совершая вылазки по всей азии, крахт собрал потрясающий материал, сложившийся в эту дивную книгу – в которой найдётся всё, что угодно, но только не путевые заметки, могущие заинтересовать читателя, желающего узнать о жизни в азиатском регионе.

отвратительное обслуживание, роскошные отели, радости мужского уединенного житья в глухой деревне на перепутье торговли оружием, дико бурлящая вегетация растений, чтение никем до того не читанных книг, встречи и выпивки, поедание деликатесов и не внушающий никакой радости опыт сёрферства, таинственные нефтяные вышки, нечеловеческий рай и райская бесчеловечность наспех окультуренных территорий: всё это сплетается в одно единое неразрывное полотно, из которого вырывается один фрагмент, последний, то, что имело потенциал стать книгой, совершенно диким текстом в духе смеси «белых раджей» витткоп и «людей среди деревьев» янагихары, если бы этот гениальный швейцарец остановился и опубликовал это в качестве романа (аккурат симметрично между упомянутыми книгами). но – нет, фрагмент показался ему излишне скучным и предсказуемым (хотя – сам по себе потрясающе чуткий и трепетный, такая себе, трепетность в духе габриэль витткоп).

конечно же, сам «жёлтый карандаш», ясно, что азиатские записки, ясно – что «желтизна» этой расы, этого «жёлтого потопа», но – это ведь крахт, чтобы понимать, что, когда ты видишь, как записи делаются жёлтым карандашиком, ты автоматически понимаешь, что в руках у пишущего – «кохинур», это современное воплощение «горы света», легенды, тянущейся несколько тысячелетий, охватившей весь азиатский регион – и убого скукожившейся после очередной огранки до нищебродских ста с небольшим каратов. никакой тебе больше «горы света», только отблески – из которых, сдобренных горечью и ядком, состоит дивная книга.

тревожное исчезновение (disparition inquiétante) – реж. арно меркадье (2019)

достаточно неплохой французский теледетектив, действие которого разворачивается в страсбурге и который целиком и полностью вписывается во французскую традицию детективов, связанных с историческими местами и определенными локациями, практически – немецкий «таторт», но без настолько чёткой локальной привязки, хотя всё, естественно, очень натурно, очень узнаваемо и очень «достопримечательно».

хорошая сумма элементов дала неплохой результат: загадочное убийство не слишком юной учительницы и похищение аж девяти детей кажется поначалу совсем высосанным из пальца, но в течение всей полуторачасовой ленты всё встает на свои места: и – таинственная связь преступника и его сообщника, и – связь со сказкой, некогда опубликованной фон арнимом и брентано, и – умалчиваемая связь нынешних событий и происшествия пятнадцатилетней давности. «осенняя» и «прохладная» атмосфера – что, кстати, тоже очень часто фигурирует во французских детективах (вероятно, чтобы оттенить бушующие страсти) – служит фоном для «огненного» характера главной героини, естественно – пришлой, естественно – не вполне удачливой в личных отношениях, что отражается на ее работе, но не мешает успешному завершению дела. что очень качественно удается перенести на экран – это впечатление тотальной спешки, параноидальности расследования, ведь на кону стоят жизни детей. именно поэтому сумбур, который волнами проносится через всё происходящее, где камера пытается уследить за мечущейся героиней-полицейской, кажется настолько органичным. каждый дополнительный час привносит всё большую долю неуверенности, что дети могут быть найдены, а отчаяние полицейской (к детям вообще относящейся с опаской) – делает всё более естественным.

загадка, естественно, раскрывается, преступление – окончательно не совершается, но, как это и хочется всегда получить от детектива, раскрытие не случается сразу же, до его получения нужно помучиться и потерзаться – этого повествование предоставляет в остаточной мере. динамично, бодро, нервенно и тем самым – естественно.

отель «маскарад» (マスカレード・ホテル) – реж. судзуки масаюки (2019)

то, что это фильм по роману хигашино кейго, даже не удивляет – было бы странее, если бы роман написал какой-то неизвестный автор. однако – в истории японских экранизаций детективов чаще всего если это не хигашино кейго, то – сейчё мацумото, по-другому не бывает. может, конечно, и бывает, но такие случаи неизвестны. так или иначе, но после яркой прошлогодней экранизации романа писателя – «ведьмы лапласа» - этот фильм стал если не самой замысловатой по сюжету, так точно наиболее масштабной постановкой.

отель в качестве как места преступления, так и расследования – достаточно классический топос: кто-то появляется, кто-то исчезает, постоянное движение и коловращение, свои лица, свои законы, своя этика и предписания – словом, свой совершенно идеальный мир, который изнутри раскладывается на отдельные ящички и коробочки, в каждой из которых может произойти нечто неординарное (фантазия в этих случаях неограниченна – если недостаточно, можно обратиться к одной из наиболее доходчивых и написанных в наиболее «естественно-отельной» атмосфере книг, «do not disturb. записки отельера» юниса теймурханлы).

так или иначе, отель как средоточие желаний и фантазий (а также и страхов) вполне достоин того, чтобы поместить в него не самую ординарную историю – так и получается в данной ситуации. японский детектив для кино обычно отличается большой степенью «артифисьелизации» как общей интриги, так мотивов и способов совершения преступления, так что сюжет фильма не вызывает удивления. тем более, что на фоне более давних и более «замысловатых» детективных историй писателя, перенесенных на экран, той же самой «ведьмы лапласа», «крыльев кирина», «самопожертвования подозреваемого х», «платиновых данных», «убийство у озера», эта гостиничная история выглядит проще: ни головокружительной математической абстракции, ни сочетания «физики и лирики», и эстетического доказательства теоремы – только несколько координат и трупов, которые приводят к отелю, а что, кто, где и когда – всё остается загадкой.

собственно, «детектив» здесь играет последнюю роль: фильм больше выстраивается вокруг параллели двух миров – того, где человек потенциально либо жертва, либо преступник и усилия полиции направлены на подозрение и раскрытие преступления, и – того, где «уважаемый гость» является источником справедливости, а закон, организующий пространство – это сервис (не знаю, возможно звучат и какие-то отсылки к «драконьим ликам», «яшмовым голосам» и «соизволению развлекаться», но оценить  степень и глубину почтения не представляется возможным). можно ли совместить эти миры и как это совмещение отражается на втянутых в него людях – эта история рассказана очень детально. само преступление появляется разве что в последней где-то пятой части фильма, всё остальное – это масштабная экспозиция, однако это не отменяет увлекательности рассказа. магистральная история, вокруг нее – несколько дополняющих линий, которые составляют мозаичные вкрапления, расширяющие и украшающие историю. помноженное на яркость, эффектность, запоминающиеся фигуры и выразительные мизансцены – выходит очень убедительное кино, в котором достаточно и комического, и драматического, сентиментального и циничного. отель «маскарадом» не называется – но маскарадом является и в конце концов становится в глазах главного героя, признающего за этим местом право быть тем, которым оно желает быть, без обязанности соответствовать его представлениям. хорошее кино.

крик муравьёв (فریاد مورچه ها) – реж. мохсен махмальбаф (2006)

один из интереснейших и показательных фильмов, не в последнюю очередь обретающий свою красоту из-за своего звучания на фарси, – языка, которым сопровождается путешествие по индии (это ирано-французская картина, снятая в индии) двух персонажей, мужа и жены, ищущих «совершенного человека». искать будду в индии – да, это занятие не из простых, учитывая бесконечный поток рождений, смертей и перевоплощений, над которыми парят три миллиона богов. путь-поиск. в котором каждого из ищущих ведет что-то своё: героиня – верующая, герой – атеист и коммунист. любовь (как и ненависть) в глазах смотрящего: герой и героиня не просто путешествуют в поисках просветления, но и снимают каждый на свою видеокамеру – каждый то, что видит, но видение не означает узнавание подобного.

если бы это было просто документальное живописание путешествия, сопровождаемое закадровым изложением того, что герои находят, можно было бы сказать, что фильм несколько «припозднился», ведь после «индии-призрака» луи малля и его же «калькутты» прошло уже 37 лет, а индия перестала в некоторой степени быть мистическим загадочным местом, в начале 21 века выкарабкиваясь в несколько другое измерение. однако в фильме есть одна тенденция, начинающаяся откуда-то из условной трилогии жана-даниэля поллесредиземноморье» - «бассы» - «порядок») 63 – 73 годов и завершающаяся в 2008 году в картине жулио брессане и розы диас «крысиная трава»: превращение документального визуального ряда в натюрмортно-интерьерно-пейзажную инсталляцию, где наблюдаемые фигуры переходят в статус актёров, а «актёры» как играющие роли – растворяются в документированной реальности.

60-е были тем временем, когда документалистика массировано открывает для себя художественность фиксации, понемногу отмечая тот маршрут, по которому в дальнейшие десятилетия двинется журналистика, ставя перед собой не задачу донесения факта, а превращения его в историю и художественное произведение. а поскольку это – иранская картина (запрещенная для показа в иране, что с фильмами махмальбава случалось регулярно) – истоки находятся где-то там, в пост-персиянском мире, где в 1961 году ибрагим голестан снимает «огонь», превращая пожар на ахвазском нефтяном месторождении в один из самых масштабных документальных экшн-боевиков и заставляя безымянные фигуры стать «актёрами», над которыми – потрясающий своим актёрским мастерством – огонь. после, через два году, форуг фарохзад снимает «дом - чёрный», где документальная фиксация жизни прокажённых, мир-гетто, превратит в пространство, в котором за превосходство сражаются документ и эстетика, договариваясь, в конце концов, до равноправного положения, где эстетика позволяет себя проявить на уровне мизансцены и монтажной склейки, но еще никак не подчиняет себе протоколирование.

у махмальбафа идея ведет повествование – это очень идейный рассказ, начинающийся с железнодорожных колей, по которым никогда не ходят поезда (пока внезапно не появляется один) и заканчивающийся в водах ганга в варанази (а где еще, как не в «омега» бытия?). сомнения, ссоры и вся «майя» проступают и отступают, подобно тому, как на листке, нагреваемом над огнём, проступаю слова, написанные луковым соком. ничего сверхъестественного вроде бы – но фильм и не метит ни в него, ни – в объяснение истин мира. он фиксирует как трансформацию сознания, так и вообще возможность иной жизни (как и иного мира), хоть у всех жизней и всех миров – одно основание (прекрасно это иллюстрирует исключительно смешной эпизод, в котором европеец, уже больше десятка лет живущий в индии, анализирует отношение субъекта к тому, что shit happens с точки зрения различных религий; неудивительно, что это персонаж – немец). надо всем – тень мысли о том, что каждый шаг ищущего свой путь убивает муравья, вслед за чем идет вопрошание к богу, слышит ли он крики своих муравьёв? – вопрос, задаваемый богу, звучит непрестанно. а ответом на него служит только смех детей, после урока у своего гуру прыгающих порезвиться в воду с проплывающими мимо цветами и трупами – может ли быть иначе? – это ведь индия, где бог предпочитает богатых, но любит бедных. сильная, идеологическая и жёсткая картина.

по горячему следу – адреналин (neben der spur – adrenalin) – реж. сирил босс, филипп штеннерт (2014)

фильм – первая из пяти успешных телевизионных экранизаций романов майкла роботэма, внезапно – австралийского автора, в полном объеме переведенном на немецкий язык (как ко многим иностранным детективистам, немцы испытывают к нему большую нежность как «международно признанному писателю»). серия романов о психологе джозефе о҆луглине и детективе винсенте руисе на данный момент составляет одиннадцать книг; пять фильмов – не столь большое количество, однако и их вполне достаточно, что составлять «месту преступления» достаточно большую конкуренцию.

поскольку романы – англоязычные, а место действия в первом – это лондон и ливерпуль, для германии была выбрана неплохая адаптация, в которой задействованы гамбург и любек, плюс – небольшое число других изменений, чтобы погрузить детектив в сугубо немецкие реалии. и это очень даже получилось. без особой, как то у немцев бывает, назидательности, достаточно бодро и эффективно разворачиваются события, завязанные на психиатре и детективе, между которыми находятся пациент, бывшая пациентка (ныне мёртвая), загадочное прошлое и не менее неопределенное настоящее. полтора часа очень активно разворачивающегося действия, в которое крайне сдержанными штрихами вписано настоящее персонажей. коротко говоря, по-немецки очень всё sachlich, но при этом никак не «квадратиш практиш гут», всё – в рамках приличия.

хорошо выстроены диалоги – и между психиатром и полицейским, и между психиатром и его женой, ключевые моменты в движущейся истории, в которой не всё гладко и просто, как кажется на первый взгляд. гамбург выглядит совсем не так, как его хотят продемонстрировать всевозможные развлекательные и увлекательные программы и фильмы: это не «город культуры», огней и прочей мишуры – достаточно мрачное место, очень подходящее для криминальной истории, больше пугающей, чем вдохновляющей. кажется, что здесь всё достаточно простенько и без прикрас, но в этой простоте – большая работа по ликвидации лишних отягощающих деталей, вследствие чего события выглядят и законченными, и полнокровными. качественно подобранные актёры воплощают своих персонажей на нужном уровне – особенно это касается юргена маурера и николая кински (последний – не просто сын своего папочки; конечно, это не роль эгона шиле в «климте», но всё же), которые в полной мере передают дух детектива-триллера.

террор (the terror) – реж. э. бергер, с. мимика-геззан, т. милантс (2018) – 1 сезон, все серии

первый сезон появившегося в прошлом году сериала (второй – рассказывает уже совершенно другую историю) снят по роману дэна симмонса, безусловно, популярного автора, который находится в одном ряду и в одной когортой с некоторым числом прочих конкурирующих с ним авторов, - но который явно я читать не стану ни при каких условиях. погружаться в текстовое полотно, настолько пропитанное холодом арктических льдов и земель (а книга, с огромной вероятностью, превышает то, что было продемонстрировано в сериале, и так не очень «человеколюбивом») – это испытание, которое нужно оставлять любителям и ценителям. и если тут вполне достаточно только такой визуальной «пристрелки» к теме, отдаваться на волю текста никак не стоит.

история погибшей экспедиции джона франклина 1845 года, выдвинувшейся в арктические моря с целью поиска «прохода» и полностью пропавшей через несколько лет (последние события экспедиции – 1848 год, последние мелькающие кадры истории – 1850-й), многажды исследовалась и переисследовалась, финальная версия истории, естественно, никому не известна, пусть в 2014-м и 2016 были найдены на суше остатки одного корабля и в заливе короля уильяма – второй. искусство, в первую очередь литература, начиная с жюля верна эксплуатирует эти образы, указывая та то «нечеловеческое», что есть в природе и в этом одержимом поиске прохода через льды. сериал – очень впечатляюще визуализирует.

сама визуализация, собственно, остается лучшим, что было сделано в сериале: конструирование пространства, в котором всё ограничено снегом, льдом, камнем, серостью и туманом – не самая простая задача, одним гризайлем тут не отделаться – тем более, что зрелищу придается не только динамизация и драматизация, но и хоррорный оттенок. впрочем – оттенок тут не самое удачное слово: вся история в сериале – непрекращающийся жуткий физиологический хоррор, когда сложно сказать, полегчало ли в какой-то момент или нет. безусловно, фантазии художников нужно было на что-то опираться – и в качестве опоры были истользованы не только «арктические ландшафты», коих с девятнадцатого века было нарисовано достаточно количество, но и достаточно неожиданные фото уильяма бекфорда, сделанные во время гренландской экспедиции, а также (что стало последней визуальной чертой) – ландшафты каспара давида фридриха, который, не перестаю это повторять, для нынешнего кино последних где-то полутора десятилетий – наиважнейший источник вдохновения. не только воодушевление построением планов, но и банально: кражей мизансцен, было привлечено всё, чтобы превратить сериал в ужасающий экзерсис.

у этого экзерсиса (для которого ничего не надо было выдумывать: оправляя в экспедицию корабли с именами «террор» и «эребус», история уже достаточно сделала, чтобы подложить материалу в рассказ) есть всё, чтобы быть одним из наиболее ярких визуальных телесобытий – и точка, после которой накал постепенно стал выветриваться, что вызвало эскалацию жестокости и физиологизма. соединяя (по следам романа) историю и мистику, в частности – эскимосские верования, слишком рано было продемонстрировано в материальном виде «запредельное», чудовище, охотящееся на команду обоих кораблей. «моби дик» наоборот, против которого направлен весь резерв нынешней / тогдашней науки и техники.

можно ли в течение десяти историй рассказать о том, как исчезла экспедиция, так, чтобы зритель не потерял интереса? – безусловно, можно: здесь есть несколько любовных линий, есть столкновение цивилизованности и дикарства, есть история культуры в пересечении и связкой с историей тела (обреченного), даже – несколько романтически-любовных коллизий. это можно было рассказывать с чудовищем, но без него: как верно было замечено, слишком раннее явление туунбака «сняло» мистический ужас, ставив одну физиологию, пусть ее режиссёры и попытались конвертировать в трансцендетность. жуть и отвращение – результат, с которым смотрящий доходит до финала. вместо нагнетания – эскалация, вместо прозрения – насилие. мороз, льды, холод и мрак телесны: упадок тела / субстанции неуловимой (или всё-таки?) души продемонстрирован во всей «красе». многое затянуто, некоторые элементы – излишне ускорены. но эффект, безусловно достигнут, всё это – моторошно.

путешествия кинуё танака (田中絹代の旅立ち) – реж. каджияма кёко (2009)

после обнаружения в 2009 году фото- и киноплёнок в архиве родственников танака кинуё, а также в одной из фотостудий, через шестьдесят лет снова всплыла история трёхмесячного пребывания прославленной на тот момент актрисы и позже – режиссёра, за границей – на гавайях и в материковых сша. путешествие, которое было не столько развлекательным, сколько для самой танака кинуё «трудовым», поскольку она как посол доброй воли не только принимала участие в «табельных мероприятиях», но и давала концерты (общим количеством 55). а после возвращения на родину её долго упрекали в некоем «предательстве», ведь, уехав идеальной японкой (и имея в багаже 30 специально отобранных кимоно), она вернулась современной «западной женщиной», чуть ли не американской (хотя её и до того величали «японской бэтт дэвис») – и это в то время, когда японии оставалось еще пять лет находиться под властью американских оккупационных войск, пусть медленной продвижение страны в тогдашний современный мир и началось, с культуры и спорта. так или иначе, история для актрисы после возвращения была не самая приятная, поэтому она о ней особо не старалась вспоминать.

архивные фото, статьи из газет, кадры хроники, снятые ею после того, как в гонолулу ей подарили кинокамеру, представляют собой невероятный по плотности и эффектности материал, который, с одной стороны, позволяет бросить взгляд на жизнь «америки» (гавайи вроде бы и штат, но вроде бы и сами по себе ввиду отдаленности), а с другой – увидеть в ней те черты мифа «золотых 50-х», эпохи благополучия, процветания и частично почувствовать, почему это для американской культуры – «идеальное мифическое время», когда жизнь напоминала рай на земле, который кино всеми силами старается восстановить и укрепить в сознании. эпоха до феминизма (пусть борьба за права женщин уже идет, но её можно не особо ставить во главу угла), любование красотами – до критики мужского шовинизма, райские места под звуки гавайских гитар, голливуд времен своей золотой эры (джоан кроуфорд, снимающая туфли, чтобы не возвышаться над миниатюрной японской, бэтт дэвис в подаренном кимоно, рональд и нэнси рейган задолго до политики, парик ланы тернер) – если не вся, то львиная часть «грёз» вперемешку с кино, куда роскошно вписываются и шикарные кимоно актрисы, и сшитое для неё гавайское платье, и преклонение перед ней японцев-иммигрантов.

фильм – универсальная законченная и целостная хроника событий, от первого до последнего дня, дань подвигу и делу выдающейся актрисы (неприятные стороны этого вынесены в предисловие, дабы не омрачать финал), портрет которой приобрёл еще несколько исключительно ярких черт.