Category: происшествия

венская кровь (vienna blood) – реж. умут даг (2019) – 1.3.

«потерянное дитя»

последний эпизод явно первого сезона – достаточно драматическое, динамичное и одновременно углублённо-личностное зрелище, в котором переплетаются нешуточные эротические страсти, не менее нешуточные, но уже зловещие деяния и намерения, а также – глубокая атмосфера закрытого учебного заведения военного типа для подростков, попахивающая то, чем была одержима эпоха конца 19 – начала 20 веков, а именно – братствами, сообществами, тайными союзами и прочими мужскими (или мужеподобными) штучками, которые передавались из поколения в поколение «в нагрузку» со связями и положением в обществе. конечно же – с патологическим оттенком, но, что удивительно, без вполне предсказуемых страстей между учениками, как на то мог бы намекнуть, так сказать, anflug подобия этой истории и «душевных смут воспитанника тёрлесса», с которыми у эпизода лишь несколько общих черт, пусть общая констелляция как бы на то и намекает. но это – всего лишь знание контекста, но никак не следование путями, проторёнными музилем.

от почти что трагического события в доме либерманов – в военную школу, где макс и оскар обнаруживают нечто, что не укладывается в общую схему, обнаруживается глубоко скрываемая патология, требующая (как всякая страсть) своего удовлетворения и своих ритуалов. заведение для привилегированное публики, куда если лишние элементы и попадают, то никак не в качестве «ведущих с крипок», а лишь как расходный материал, с которым происходит нечто – не скажешь, что это «нечто» является чем-то особенным или отличающимся от других закрытых воспитательных заведений, но – пугающее, травмирующее и приводящее иногда к летальным исходам. воедино здесь соединяются муштровая рутина, казарменный порядок, письмена, писанные тайными кодами, томления и страсти, воспоминания о трагедии и утрате, химические экзерсисы, живописные практики, многозначительные любовные письма (подмена, ставшая возможной благодаря английскому, а не немецкому языку) и разброд и шатание как внутри семейств, так и в полицейском участке, где два инспектора соперничают (правда, с заранее предрешенным финалом) за место будущего начальника.

третий эпизод выглядит сильнее второго и явно намного более качественно сплетенным по сравнению с первым, очень хорошо соединяя разнородные настроения и векторы истории, выводя ее на неожиданные параллели и вообще рассказывая очень «связно» и последовательно. третьим эпизодом получилось качественно завершить весь цикл – остается просто подождать продолжения, которое, можно не сомневаться, не заставит себя ждать.

итоги ноября

фильмы

тайны брокенвуда 6 (the brokenwood mysteries) – реж. эйди уокер (2019) – 6.3.

«мертвецы не стреляют уток»

эпизод, снятый как возвышенное и одновременно ироническое «подношение» генрику ибсену и александру вампилову, прекрасно демонстрирует, насколько богатым может быть действо, извлекаемое из утиной охоты, на которой не пострадала ни одна утка. конечно, в списке пострадавших оказывается сначала одна экологически сознательная, а затем и другая романтически одержимая «курица», но честь и гордость утиного племени оказалась незатронутой.

вообще – очень крутая история, продемонстрированная как непрекращающийся стёб надо всеми шаблонами, какие только можно представить – и при этом события разворачиваются совершенно «естественно», то есть – без сардонических ухмылок и издевательства над жанром. несмотря на то, что всё как бы «не всерьез», устои формы остаются незыблемыми, детектив не перестает оставаться детективом, пусть в него и вливаются то боевик, то романтика, то мистика, расследование – расследованием, а поиск виновного – сам собой. баланс, прилагающийся к стилистической лёгкости и к диалогической весёлости, делают своё дело.

начальная сцена, разворачивающаяся в утреннем густом тумане, из которого выглядывают разнообразные физиономии, раскрашенные похлеще, чем в каком-нибудь «коммандо», переходит в размашисто изображенный полицейский «тур» по всем местам, в которых проживают участники инцидента – по развалюхам и каким-то непонятным коттеджам один другого краше. всех их населяют не менее разнообразные и загадочные персонажи, которых заподозрить в чем-то, кроме несанкционированных забав с живой природой кажется просто невозможным. далее – вдруг всплывают «мифы и легенды» минувших времен, воспоминания о «диком билле бейкере», прославленном и загадочно исчезнувшем охотнике на уток, который одним выстрелом сбивал – сложно сказать, сколько сбивал, но падали они вокруг него штабелями (сбитыми тушками его, вероятно, и придавило). от славного прошлого клуба любителей утиной охоты (возглавляемого доном «дональдом» даком в четвёртом поколении) – к нынешним не слишком славным временам с их разбродом и шатаниями. всё – вроде бы рамках законности, и охота – только как бы на уток, но ведь  птица моа вот как бы некогда уже издохла: самое время озаботиться утиными судьбами.

и – естественно, несмотря на то, что детектив чаще всего приучает во всём искать серебро, здесь редкостный случай, когда всё замешано на чувствах, ол из фул оф лав, утиная охота в том числе, с неутиными трупами и призраками великих мёртвых охотников.

интриго: смерть автора (intrigo: death of an author) – реж. даниэль альфредсон (2018)

поскольку фильм – режиссёра двух картин из трилогии по стигу ларссону, а также брат томаса альфредсона, снявшего многим очень не понравившийся «шпион, выйди вон», сомнений никаких не было, смотреть или не смотреть. к тому же – данная картина – первая из трёх, срежиссированных альфредсоном, а две остальные – уже 2019 года – «дорогая агнесса» и «самаритянка», еще ждут как своего просмотра, так и перевода, когда пираты до них доберутся, так вот, все они сняты по романам хокана нессера, а он как детективист действительно хорош, не настолько раскручен, как, например, хеннинг манкель, но из той же когорты.

ко-продукция германии, швеции и сша, снятый преимущественно в пуле, фильм отличается своим очень «ненемецким» стилем (при том, что премьерный показ был в германии, да и большинство актёров – немецкие, хоть, конечно, не обошлось без бена кингсли и его жены, даниэлы лавендер, леди кингсли, урожденной барбосы де карнейро), что ему пошло исключительно на пользу. скандинавские детективисты, что упомянутый манкель, что нессер – очень для германии популярные авторы (что косвенно отображено в истории из фильма), поэтому неудивительно, что инициатива съемок происходила именно оттуда.

детектив – даже больше, детектив-нуар (несмотря на яркое солнце) – получился эффектным и выходящим за стандартные образцы детективного жанра, как минимум – за счет многослойного сюжета, в чем-то достаточно предсказуемого (после уж точно несколько сотен детективов сложно найти что-то кардинально удивляющее), а в чем-то – оригинального. ну действительно, не слишком часто история разворачивается вокруг переводчика, оказывающегося в петле и связке с двумя преступлениями, каждое из которых завязано на литературном произведении, но при этом – опирается на некую реальную историю. причем – оказывается и как наблюдатель, и как со/участник, выбирающий свой не/преступный путь. автоматический свидетель, переводчик также является и задействованным лицом, и фигурой литературы, ведь история через развитие сюжета превращает его в того же самого литературного персонажа, заставляя задумываться о роли автора, того самого автора, смерть которого стала началом череды других смертей – или, кажется, вписалась в череду событий с параноидальным оттенком, где преступление (или покушение на него) было только одним звеном.

выбранный формат, который поначалу казался несколько замшелым и таким, что не может предложить никаких сюрпризов, на деле оказался очень динамичным рассказом, где всё разворачивалось либо в плане воображения, либо – намерения, однако режиссёрское мастерство – тут – действительно, мастерство, - превратило всё в очень увлекательную историю. некоторая манерность повествования  никак не смотрится избыточной, а очень даже хорошо подстраивается под условно «полусалонный» формат интриги, в меру «жизненной» и настолько же «искусственной». впечатления от фильма позитивные, даже более.

предвестник землетрясения (earthquake bird) – реж. уош уэстморленд (2019)

«колетт» этого режиссёра-сценариста не вызвала особого интереса и восторга, чего не скажешь о предыдущей ленте, где он выступил со-сценаристом и со-режиссёром, «всё еще элис». наилучшая рекомендация, хотя уэстморленд больше известен не этим фильмом. так или иначе, ожидание было достаточно велико, зрелище обещало не быть сугубой банальщиной, а как раз наоборот, изящно и сложно выкрученным сюжетом, напоминающим «я, анна». по большому счёту, та и вышло – за некоторыми исключениями, которые частично повлияли на восприятие фильма.

безусловно, был сделан отличный актёрский подбор. алисия викандер тут вне конкуренции, она исколючительно хороша, хоть и непередаваемо монотонна в своей роли. но эта монотонность привнесла достаточно сильное ощущение целостности в весь образ. райли кио, засветившаяся в «безумном максе», безусловно, хороша – как типаж, соответствующий 80-м годам прошлого века, что, в принципе, естественно для дочери своей матери и внучки элвиса пресли; лайза-мария лицом была и в папу, и – в 80-е года. а танцор, актёр и модель кобаяши наоки хорошо был типажом «врезан» в эту парочку; вся троица – очень убедительно отыграла совершенно невротический треугольник взаимоотношений (вообще-то – многофигурную композицию, ведь тенями за ними стоят все смотрящие с фотографий лица, ведь герой кобаяши – фотограф).

если с актёрами ситуация обстояла прекрасно, то дело с операторской и художественной работой – еще лучше. сдержанные и достаточно «монотонные» кадры балансируют на грани уныния и яркости, что хорошо отражает образ и атмосферу токио, который располагается несколько на заднем плане по отношению к героям, не вытесняя их и не подавляя своей «прекрасностью» (уродством). город как фон и как атмосфера удался – и в смысле знаком современности, бедности, традиционности – всего, что позволяет воссоздать полнокровную картину, избегая назойливой демонстрации «достопримечательностей» (без показа фудзи в облачном мареве. конечно, не обошлось, но потенциальная слащавость такой картинки была иронически снижена за счет «забытого» фотоаппарата). что-то очень отдаленно вызывает ассоциацию с «птицами, которых она не знала» кадзуя шираиши, хотя лента уэстморленда выглядит всё-таки примитивнее.

а вот с сюжетом несколько странно получилось. вся первая половина фильма – исключительно хороша, сочетая в себе признаки саспенса, триллера, раздвоения личности, галлюцинаторного бреда, мании преследования, и детской травмы, то есть – всего комплекса «радостей», которыми современное кино обычно награждает драматических персонажей (что уж может быть драматичнее. шведки из семьи с восемью детьми, которая оказывается в японии и работает переводчицей, не то находя себе любовника-японца, не то – нет?), а вот финал практически провис в странности. преступление раскрывается, что одно, что другое, но связка элементов – это то, что можно списать на расколотое сознание, - никак не желает сводиться в один узел. хочется надеяться, что в романе сюзанны джонс, по которому снят фильм, развязка выглядит более осмысленной, здесь же это не слишком удалось. картина хороша, тут никаких претензий, в показной будничности и при этом – глубоко сидящей напряженности и нервного срыва, но то, для чего это делалось, оказалось кашей, размазанной по столу. просто репликой о том, что чувство вины – чаще всего, это просто фарс больного сознания? ну, это так себе результат.

п.с. к сожалению, перевод названия не предложил вменяемого варианта названия. вроде бы – да, птицы-предвестники, вот только какой предвестник подает голос уже после землетрясения? а так, чтобы и указать на него, и – не потерять из виду, что пение раздается уже после – нет.

тайны брокенвуда 6 (the brokenwood mysteries) – реж. оливер драйвер (2019) – 6.1.

«сила пара»

прекрасно то, что наступает ноябрь, а он, начиная с 2014 года, всегда приносит дух новозеландских виноградников, обратной стороны полушария и загадок, которые достаточно успешно решаются в этом самом брокенвуде, в котором, кажется, совершенно ничего не меняется, хоть с регулярностью находятся новые трупы, однако само плодородие места, скорее всего, неким образом влияет на неистребимость местного населения, которое не перестает ни потрясать своей изобретательностью (в смерти тоже), ни – фриковатостью, которая местами просто зашкаливает.

говоря о доносящемся «духе», нужно сделать определенную поправку на этот эпизод, начинающийся (как бы ни двусмысленно это прозвучало) с крайне неортодоксальной смерти на толчке от взрыва. учитывая силу этого «сногсшибательного» процесса, неудивительно, что неутомимая патологоанатомша, трудящаяся на ниве труповедения в брокенвуде, именует процесс собирания целого как увлекательный паззл, в котором все частички приятным образом рано или поздно, но подбираются по формату друг к другу, так что ближе ко второй части фильма целостность изначального организма всё же восстановлена, пусть и без присущей ему некогда, гм, витальности. милой деталью становится то, что последний недостающий кусочек, фрагмэнт, доставляется в прелестного вида розовеньком контейнере, в котором обычно транспортируются печеньки.

да, в этом эпизоде детективы с самого начала предпочли не замечать очевидного, что сразу же могло бы вывести на след преступника – но именно так получилось пройтись по странным забавам этого места, крайне запутанным взаимоотношениям персонажей и вообще всей дикости развернувшейся трагедии: смерти на толчке от взрыва во время фейерверка организатора брокенвудской вечеринки стим-панкеров. у местного народонаселения есть масса дивных забав, предыдущие сезоны продемонстрировали такие замысловатые формы социальных взаимодействий, что, кажется, все возможности должны быть окончательно исчерпаны, но – нет, и здесь находится место новому и неведомому.

кроме этого, хоть на один этот эпизод, но был введен новый персонаж, премилого вида вельш-корги, отданный на попечение главному герою-детективу его бывшей женой на некоторое время: своим невозмутимым видом и дивным выражением многочисленных эмоций этот персонаж нехило украсил как событийную канву, так и многочисленные живописные уголки брокенвуда, включая зарешёченную камеру, куда его в определенный момент сдали на постой. чудесный парадокс этого телевизионного цикла заключается в том, что, несмотря на то, что трупы множатся, а преступления совершаются, это изображается (вместе с поимкой преступника) всегда с такой милой непосредственностью, что не остается никаких сомнений: новая зеландия – это самая оптимистичная и позитивная страна из всех, где только можно совершать преступления, без развлечений тут не останется никто.

дублинские убийства (dublin murders) – реж. сол дибб (2019) – 1.1. – 1.2.

еще, наверное, предстоит в общем и целом оценить те тенденции, которые достаточно последовательно разворачиваются в детективном жанре на телевидении, ведь интуитивное возникающее чувство только сигнализирует, а обобщение постфактум позволяет увидеть закономерность. как минимум – очевидным (и статистически доказуемым) является то детектив в большом городе зрителю уже практически неинтересен: мегаполис как место действий преступников и реализация работы полиции ужа почти что ушел с экранов, исчерпав практически всё возможное – как исчерпаема, по сути, сущность мегаполиса, проступающего через детективную картинку как оттиск души преступника / детектива.

точно так же – частный детектив – уже не объект смутных желаний зрителя, которому неинтересен одиночка-выскочка: важным является участие полицейского / агента, то есть – фигуры, принадлежащей системе, ведь детектив уже перестает быть исключительной формой погони за злом в желании уничтожить его / слиться с ним, а превращается в поле, где воплощается интерсубъектное социальное взаимодействие элементов, общества и системы, его от себя ограждающей. полиция / фбр / любое другое государственное агенство оказывается в детективном сериале в ситуации «общественной супервизии», вынужденные подтверждать свою пригодность / непригодность, свою эффективность и – что парадоксально – «человечсность».

иначе сложно было бы объяснить, почему для фигуры полицейского следователя / федерального агента так важна пережитая (скрываемая) трагедия / душевная (телесная) травма / глубинная связь с преступником, далеко выходящая за пределы манихейской связи добра и зла. это уже в большой мере – маркер сопричастности и неотделимости детектива от его окружения, свидетельство функциональности субъекта, которому делегирована часть общественной сущности как сохранения / восстановления порядка. тем увлекательнее следить за процессами, когда ожидаемое расходится с реальностью и трудности / препятствия полицейского / агента воплощают собой его инициацию в состав «настоящего общества» (которым является совокупный субъект-зритель).

всё это имеется во вчера закончившейся трансляции восьмисерийного сериала, снятого по двум романам таны френч 2007 – 2008 годов (всего доступно к прочтению шесть романов серии), где в первых двух эпизодах задано большое количество неясности, туману, сомнений, скрываемых тайн, внутренней фражильности и подстерегающей опасности. медленно развивающиеся события, тем не менее, состоят из очень напряженных взаимодействий, многовекторности повествования и погружения зрителя в параноидальную атмосферу жизни «на пределе». крепкий сериал, с очень классным подбором и локаций, и персонажей (особенно – герой-детектив в исполнении ирландского актёра киллиана скотта, которому крайне не повезло родиться с именем киллиан мёрфи, вследствие чего он был вынужден поменять фамилию и первую букву имени), который обещает стать именно тем детективным сериалом, который соединяет лучшие традиции английского и «северного» детектива.

маленькое красное платье / в ткани (in fabric) - реж. питер стриклэнд (2018)

питера стриклэнда, вероятно, можно было бы называть «последним фрейдистом» кино, который еще искренне верит в то, что с помощью либидозно-мортидных картинок можно что-то рассказать и донести какую-то мысль – в то время, как другие режиссёры уже давно в этом разочаровались. скорее всего, так оно и есть: он – последний из могикан от режиссуры, у которого всё есть секс и смерть, в сплетении и переплетении, в неразрывном единстве, которое время от времени приобретает ту или иную форму. сплетение, переплетение, ткань, структура – то многозначное «fabric», которое вынесено в название, указывает, естественно, на всё, что угодно, но в первую очередь – никак не та то красное платье, каким картину обозвали в переводе – тем более, что оно никакое не маленькое, а та условная эпоха, в которой разворачиваются события – не знала еще особо даже «маленького черного платья» (оно было – но его еще не было как феномена).

конечно, снято это мастерски – собственно, как и всё у стрикленда, что может воодушевлять или оставлять равнодушным, но сложно не признавать, что из европейских режиссёров у него чуть ли не единственного настолько красноречивый кадр, что он снимает любые вопросы в необходимости «смысловых костылей»: порождение значения происходит тут же и автоматически, но это – не та же механика, что и в жанрово обусловленом стиле катте-форцани, хоть эта парочка – наиболее близкие ему по духу. стриклэнд находится в определенном смысле «над жанром», пусть даже кажется, что он заигрывает с ним самым безбожным образом, но при этом – успешно избегает всех жанровых ловушек, не прекращая и не теряя нить повествования, нужную именно ему. сняв «студию звукозаписи бербериан» он воздвиг джалло монумент – при этом обойдя его по максимально широкому радиусу и выйдя на совершенно иной уровень. «герцог бургундии» был не настолько воодушевительным, но неплохим свидетельством развивающегося стиля (и одновременно – что менее хорошо – складывающейся манеры) режиссёра. «мкп» - достаточно удачный эксперимент режиссёра, который, в некоторой степени, отталкиваясь от «крови и чёрных кружев» бавы, снял более «позднюю» хоррор-историю, где, скорее, ведущую роль в качестве ориентира играет ардженто.

то есть – это всё-таки главным образом поэтологическое кино, местами не гнушающееся приёмов «ведьмы любви», но при этом работающее в плоскости, где уже вальяжно сколько лет как разлёгся алекс ван вармердам со своей крайне чёрной комедией «платье». и стриклэнд – это всего лишь констатация – работает более топорно, более прямолинейно и без многозначности ван вармердама, так, как он умеет и как сложился его «фрейдистский» стиль, с эротическими коннотациями колыщущихся тканей, кровоточащими вагинами манекенов, экземообразными раздражениями на коже в момент эротического возбуждения и так далее. мир-супермаркет живёт в модусе тотальной распродажи, его гипнотизирующей силе невозможно сопротивляться, с страсть к приобретению по скидке эквивалентна ярости в мести другим покупателям, претендующим, вероятно, на то же самое. мода – порождение смерти, её знаки находятся на всём, начиная с того, что стоит за фешенебельными зданиями и респектабельными изданиями, - и завершая мрачной чёрной, аппликацией, смотрящей из-под груди из  каскадов карминно-красного шёлка. неоготика с псевдобарокко очерчивают основное поле действия в истории и фильме – но решающим моментом выступает всё же фрейдистская склонность к толкованию всего либо как желания, либо – смерти. во всяком случае, у режиссёра происходит именно так. разбирать фильм по кусочкам нет смысла – ключ достаточно прост, и он один от начала до конца картины.

мёртвые не умирают (the dead don’t die) – реж. джим джармуш (2019)

очень хорошо, что эта лента протянулась немногим больше полутора часов – дольше выдержать такое было бы крайне затруднительно. сложно сказать, что критике показалось настолько юмористическим и сатирическим в этом унылом говне, которое находится приблизительно на том же уровне, что и «выживут только любовники» (находящийся между ними «патерсон» немногим лучше и спасает веру в то, что джармуш всё же может, пусть и с большими перерывами снимать более-менее истории), ведь от того, что джармуш повторил уже давно известные штампы, лучше они не стали и ему в карму не легли. вообще – плохо иметь дело с фильмами, которые одновременно пытаются влезть в несколько жанров и стилистик, и если режиссёр этого не может – не стоило бы и пытаться. но – попытался, и в результате есть достаточно пошлое паразитирование на всех «живых мертвецах», с их днями и ночами и прочим времяпрепровождением, одновременно с этим – некая пародия на условную «сердцевинно-провинциальную америку» (ну разве случайно городишко называется сентервиль, а имена большинства персонажей, в том числе телевизионный, подобраны ему в тон и по духу?), а чтобы мало не показалось – ввинчена как бы самоирония жанра. и что – всё, серьёзно?

причина глубокой тоски не в том, что тильда свинтон изображает тильду свинтон, которая изображает уму турман, вообразившую себя тильдой свинтон; и не в том, что том уэйтс бродит где-то в кустах, наблюдая за зомби-апокалипсисом и поедая ножку до того украденной курицы; и не в том, что адам драйвер и билл мюррей разыгрывают «непробиваемое твердолобие» и каменное спокойствие. собственно, к персонажам претензий особо нет никаких – особенно к селене гомес, которая появляется только для того, чтобы пару раз надуть губки, покрутить попкой, а потом ей отгрызают бок и рубят голову (сама девица явно не поняла именно этой иронии своей роли). претензия – к режиссёру, который плохо сделал свою работу, крайне похабно смонтировал большую часть материала и не дал за что глазу зацепиться. вот честно – вылавливать аллюзии, отсылки, реминисценции и культурный пласт, это мелко как-то. зритель понимает, что режиссёр на что-то недвусмысленно намекает, но – пошлость состоит в том, что он требует знаков восхищения тем, что зритель как бы понял и вполне осознал этот намек. когда это стало очевидностью, сразу стало понятно, что эта картина напоминает и почему от этого так тоскливо: это же «баллада бастера скраггса», где вестерн-топосы заменены на зомби.

если финальным закадровым монологом о продажи души за блага мира (вот, был милый персонажик, зомби, который замогильным голосом просил «вай-фай!») режиссёр хотел показать, что он не верит и в этот лежалый и тухлый гуманистический пафос (произносится он ведь от имени бомжа-отшельника в куриной краденой ножкой) – ну ок, а зачем был фильм, чтобы донести настолько очевидную банальность? аллегорию с муравьями можно, конечно, раскрутить на несколько витков – а зачем? что это придаст фильму, который за всеми многообразными плетивами финтифлюшек представляет собой несуразную пустоту: зомби нападают на человечество – а тут-то и умирать уже некому, ведь все и так дохлые, и это (поскольку мёртвые не умирают) – и есть модус жизни. и всё?

п.с. режиссёрам пора оставить тильду свинтон в покое или дать ей наконец хотя бы одну роль, чтобы она после многолетнего озверения в однотипных дебильных ролях вспомнила, что она может играть не только саму себя.

аниара (aniara) – реж. пелла кагерман, хуго лилья (2018)

от шведов и датчан ты ожидаешь самого разнообразного и не самого очевидного, но в данном случае, можно сказать, реальность крайне превзошла ожидания. крайне пессимистическая фантастическая парабола, рассказанная в формате совершенно унылого бытового скандинавского повествования удивляет. казалось бы, после «на границе миров» али аббаси, шведы могут считать, что могут делать в кинематографе всё, что угодно (то, что это было малоудобоваримо – другой вопрос), но вот именно в «аниаре» получилось убедить, что таки да, это возможно. эстетически это больше лента аббаси, но вот с точки зрения рассказа – больше всё же «шепчущая звезда» соно сиона.

если можно вообразить себе формат «обыденной эпопеи», то здесь это именно оно: корабль, ввиду аварийной ситуации, сбивается с курса с земли на марс и теряет своё топливо – вынужденный дрейфовать в космосе, он движется со всеми пассажирами на борту, которыми движет сначала надежда на то, что через пару лет возможно будет использовать гравитацию какого-нибудь из космических тел, чтобы изменить траекторию, затем – уже практически ничто не движет, кроме отдельных всплесков экзальтации и постепенной деградации. в чём-чём, а в проявлениях экзальтации и деградации скандинавы знают толк. достаточно посмотреть на замысловатые грёзы их серийных убийц, чтобы понять, что ничего хорошего здесь не будет. да сюжет, собственно, и не обещает такого – можно сказать, с самого начала указывает на крайне предсказуемый и самый реальный финал.

у героини (при всей условности этой позиции – она все-таки инстанция, через которую рассказывается история постепенного разрушения идеи «полёта от родины к родине») есть две важные черты: она – бисексуалка (больше предпочитающая женщин) и она – работница в зале «мимы». «мима» - технология искусственного интеллекта, позволяющая извлекать на поверхность сознания и погружать человека в образы – преимущественно успокаивающие образы скандинавской природы и т.д. это – технология, позволяющая скрашивать унылые часы полёта к марсу и не пользующаяся особой популярностью. однако после аварии популярность «мимы» возрастает, все жаждут погрузиться в привычные успокаивающие образы. так идет до поры – до времени, пока «мима», наконец, не выдерживает того мрака, который сидит в людях и не «совершает самоубийство». сознание не выдерживающее своего наполнения – это прекрасная аллегория тех человеческих перспектив, которые представлены в картине.

вся история (режиссёры добились потрясающего эффекта: немногим более полутора часов фильма кажутся почти трёхчасовым экзерсисом) разбита на неравномерные годичные циклы, изображающие разочарование, надежды, экзальтацию, утрату всяческих надежд и все возможные формы деградации, от квази-религиозных культов до бомжевания на космическом корабле, самоубийства и убийства ребенка (у героини и её партнёрши рождается ребенок). вся палитра внутреннего разложения субъекта показана с точностью и вниманием к деталям. да, человеческий субъект – это самое безнадёжное существо, созданное условным «творцом» (его условность подчёркнута множество раз), перед этим творением множество дорог, но оно идет исключительно тропой самоуничтожения. то, что в фантастике всегда предстает как пафос подвига человеческого духа – здесь является признанием убогости человеческой натуры и деструкции. человек – это сугубо временное микробообразное порождение случайного характера, от присутствия которого или отсутствия в этом плане бытия «бытие» само никак не изменится, оставаясь к этой напасти абсолютно равнодушным. так, вероятно, оно и есть.