Category: природа

лох-несс / озеро (the loch) – реж. цилла уэр (2017) – серии 4 / 5 / 6

вторая половина сериала никак не подвела – даже при том, что первые три серии были динамичными, разнообразными как по направлениям, которые были представлены, так и по настроению, вторая часть, вписываясь в общую концепцию, вывернула происходящее еще больше, сделав события в маленьком городке еще напряженнее. единственное. что не слишком удалось – так это выдержать баланс всех сюжетных линий и всех персонажей, которые почти аптекарски точно были представлены в первой-третьей сериях. вторая часть выглядит более в отдельных эпизодах «монотематично», сосредотачиваясь на том или ином аспекте. общая мозаика персонажей и связывающих их происшествий остается той же, но есть предпочтение, выражающееся как минимум в экранном времени, которое отдается одному направлению. не сказать, что это плохо, совсем нет – на фоне общего творящегося здесь безумия всё смотрится как минимум сюрреалистически-последовательно, пусть и не таким слаженным «хором», как это было до того.

к сожалению, не получилось оставить мокнущий в водах озера труп до финала шестого эпизода – пришлось его вытащить, чтобы можно было развивать историю дальше – и углублять то, что было сказано до этого. но сделано это было хорошо, на границе двух последних эпизодов, достаточно обставлено и декорировано, так что общее разочарование (персонажа истории) от отсутствия лохнесского чудовища с лихвой было компенсировано новой мифологией, которая не преминула образоваться в самом финале. чудовища нет – но воды озера настолько глубоки и загадочны, что в них можно найти всё, что угодно, иногда самым неожиданным образом и в самых неожиданных ситуациях.

где-то такой совершенной неожиданностью оказался финал, предположить который было никак не возможно, ведь это было слишком мелодраматично и неправдоподобно, но, что самое удивительное, истории это удалось: подозрения о возможной кандидатуре преступника были достаточно очевидны – но совсем не так, как это предполагала демонстрация сюжета. неожиданность была обеспечена – так, как она, по большому счету, и обязана появляться, неожиданно и непредсказуемо. чудовища нет – только по одной причине: оно уже достаточно давно вышло на берег и поселилось в головах, чтобы перестать быть чем-то, что способно попадать в объектив камеры. несмотря на то, что, как в классическом детективе, круг подозреваемых всегда ограничен и искать преступника нужно именно там, всегда находится авторская возможность сохранить «слепое пятно», в которое выпадает некто, кто далее становится источником зла. здесь это получилось на 100 %, и смотрящего финал уж точно не разочарует. можно иметь некоторые претензии по поводу отдельных линий, которые обозначаются сначала штрих-пунктиром, затем – просто пунктиром, а потом цепочками многоточий, которые после большого тире тянутся пропуском до того, как не будет поставлена финальная точка, но при ритме, насыщенности происшествиями (уж этого тут предостаточно) и разнообразии, которые есть здесь, это можно режиссёру и сценаристу много раз простить. отличное поднимающее настроение зрелище.

лох-несс / озеро (the loch) – реж. брайан келли (2017) – серии 1 / 2 / 3

от шотландского сериала с таким названием, конечно же. будешь ожидать именно того, чего зрителю – по крайней мере, за первые три эпизода – так и не дадут: чудовище из глубин озера так и не появится, хотя будут его кости и внутренности, среди которых премилым образом затешутся человеческое сердце и член морского котика (последняя часть, вероятно, является настолько большой редкостью и настолько интересным поводом для шуточек, что выразительно это словосочетание будет повторено четыре раза). а вообще-то – это детективный сериал, и за три первых эпизода будет предостаточно убийств, как людей так и представителей и так небогатой местной фауны, отдельных частей тела и частей этих частей, семейных и городских тайн, неблаговидных склонностей (гомосексуальность первого убитого в их число входить никак не будет) и разнообразнейших внутриполицейских тёрок на разных уровнях. детективы частенько «балуют» зрителя подобными деталями сюжета, но здесь это возведено в сюжетообразующий принцип – и получилось всё очень качественно.


подобные детективные истории, которым за последние годы несть числа, указывают на одну пока вроде бы не очень яркую, но последовательную закономерность, видимую не только на большом экране, но и в телевизионном формате: большие города практически очистились от преступлений и жанр, который их одолевает – это криминальный боевик, но никак не детективное расследование. детектив – с концами в «запертой комнате» и драме с единством места-времени-действия – переместился в провинцию, в небольшие городки и городишки, где до этого он царствовал только во времена классического детектива; помимо этого – всегда некая несколько экстремальная топография сопровождает весь формат: озёра, леса, горы – обязательными, кажется, являются контраст дикой «чистой» местности и греховоднического человеческого характера и – переосмысление своей сущности субъектом при взгляде на «вечность» незапятнанной «природы». серийные убийцы, которые до определенного момента считались только признаком цивилизации и мегаполиса. кажется, устали от комфорта и анонимности – им необходимо поле, где можно вздохнуть полной грудью и, так сказать, потереться среди людей.


очень хотелось бы, чтобы и вторая половина сериала, динамичного, с большим количеством достаточно юморных моментов, взрывного и далеко не «постного», была настолько же яркой и убедительной – и чтобы режиссёр (вторая половина – другого авторства) таки довёл начатую дивную линию. первый эпизод начинается с демонстрации трупа под водой, мимо которого в течение всех эпизодов проплывают лодки, подводные дроны, но который никто так и не обнаруживает. как чудесно было бы, если бы так и осталось и это тело так никто и не нашел – пусть даже будет установлена личность погибшего и т.д. – тогда сохранится тот премилый эффект, который демонстрация этого разбухшего тела вызывает, время от времени снова и снова заставляя мелькать в кадре.

болотная тварь (swamp thing) – реж. кэрол бэнкер (2019) – 04

эпизод воспринимается как отдельная виньетка и ответвление истории в общем контексте всего происходящего в городке марэ: появляются два персонажа, два браконьера, занимающиеся незаконной вырубкой ценных пород дерева – появляются только для того, чтобы один из них стал носителем для определенного (при всей его неопределенности) вируса, который он приносит в мир города, передавая «по вахте» как заразу, вернее – она сама достаточно бодро и быстро передается по вахте от одного к другому, оживляя самые глубокие страхи и подвергая окружающих опасности. на фоне вроде бы внешнего умиротворения, эти события, внося напряжение, усугубляют нервозную и параноидальную в некоторой степени атмосферу, которая никуда не девается с того момента, как болото пришло в движение.

болотная тварь находится на своём месте, в чаще и в трясине, появляясь, чтобы и принести пользу, и – укрепить свои отношения с девой от медицины, которая одержимо носится с идеей разгадать тайну болот и превращения алека в болотную тварь, понять, каким механизмом является взаимодействие растительного и животного мира, заставляющее клетку животного происхождения вдруг проявляться и взаимодействовать с окружающим как растительную. внутри этого механизма – ответ на вопрос, как растения и деревья «говорят» со своим посредником, сообщая ему, например, что «зло вышло из болота». как всякое зло, оно имеет свои глубокие корни, и об этих корнях героине сообщает её подруга-журналистка, раскапывая старую историю. проникновение в эти прошлые загадки позволяет и героине наконец-то признаться в том, что терзало ее всё детство, что было ее самым большим страхом.

рядом с этими загадочностями и ужасами – не менее таинственное взаимодействие между мадам ксанаду и даниэлем кессиди, загадочная миссия которого продержала в городке восемь лет, а теперь толкает в неизвестном направлении. сумма этих компонентов в эпизоде очень хороша, интерес никуда не девается.

чёрное озеро (svartsjön) – реж. ловийса миллер (2018) – 2.01

сочетание детектива, триллера и мистики для скандинавского телесериала, вероятно, это не настолько частый случай по сравнению с детективом и драмой, поэтому не было смысла отказываться от второго сезона этой истории. которая – не вполне та же самая история, что рассказывалась в первом сезоне, но общая концепция при этом осталась той же: остров, ограниченное пространство и ограниченный круг персонажей, внутри которого разворачивается нечто, чего, вероятно, стоило бы избегать. наличие не вполне «естественных» обстоятельств усиливает впечатление.

затравка первого эпизода была более чем увлекательной и многообещающей: безымянные трупы, которые закапывают где-то в мрачном скандинавском лесу, большое количество могил и «неопределенно-прошлое» время, отсутствие хотя бы единственного сказанного слова – на такое сложно не купиться. то, что завязывается дальше, в одинаковой степени могло бы быть вариацией на тему американских «охотников за разумом», японской «королевской битвы» и корейского «белого рождества»: замкнутое пространство, ограниченное количество персонажей (каждый – с прилагающимся багажом проблем, комплексов, обстоятельств) и «суровый гуру» с крайне обманчивой спортивного вида «идеальной шведкой» в качестве распорядительницы. да – и мрачная старуха-повариха впридачу.

остров и одинокий особняк – место проведения «тренингов», целью которых является и телесно-психологическая помощь запутавшимся в своей жизни персонажам: кто-то – начинающий наркован, кто-то – бывший зек, кто-то – перманентная нимфоманка и т.д. шесть «лечащихся», двое «тренирующих» и одна «запугивающая». констелляция в духе «десяти негритят» в обрамлении «знойного скандинавского лета» (с поправкой на широты) вполне достойная – мрачняка, запугиваний, изворотливости предостаточно – в довершение прелести в финале в водной глади вблизи берега всплывает труп крайне непрезентабельного вида.

озеро дракулы / дом проклятия: глаз, ищущий кровь (呪いの館 血を吸う眼) – реж. ямамото мичио (1971)

даже мимо японии не прошла пошесть (хотя, если исходить из количества картин, и пошестью это назвать не особо получится) вампирского характера: в первой половине 70-х годов было снято три фильма, «вампирская кукла» 1970-го, вышеозначенный шедевр и «зло дракулы» 1974-го. фильм получился совершенно неожиданным: за исключением нескольких узнаваемых «национальных моментов» (именно моментов, которые не становятся ни линиями, ни эпизодами, ни специальными характеристиками персонажей) всё остальное, что было «сотворено» (во всех смыслах этого слова) – исключительно иноземного импортированного характера – да. как говорится, даже воздух был спёртым. студия «хаммер» уже дышала на ладан, марио бава уже протанцевал на костях жанра все возможные танцы, но в японском варианте это оказалось возможным: перетряхнуть дракулов гробик, густо присыпанный нафталином, и поднести это на эффектном обеденном блюде.

это невероятно смешная картина, в которой собраны все мыслимые и немыслимые стереотипы о том, как в начале 70-х годов полагается выглядеть «современности», «истории о вампире» и рассказе о победе добра над злом. уже последнее указывает, насколько это неяпонское получилось зрелище – я-то надеялся, что искусаны будут все, кто только можно, а градус драмы будет просто рвать условный «градусник вампирической болезни» на осколки и в клочья. но – нет. по степени благопристойности и сдержанности фильм бьет рекорды – хотя вроде бы есть и жертвы, и трупы, и всё, что нужно для такого рассказа.

если смотреть на сюжет, то брэм стокер остался бы доволен: при всей целостности перенесения романа на экран (как ни парадоксально) резоны экономии сыграли свою роль, и харкера скрестили с ван хелсингом: в одном лице, этот герой-доктор-борец забирает на себя и часть экранного времени, которое при введении дополнительного актёра затянулось бы, и позволяет, так сказать, «сложить все яйца в одну корзину», одновременно и бытуя драматично, и – борясь с мировым злом.

помимо того, что герои – японцы, всё остальное указывает на некий усредненно-европейский антураж, от одежды до жилища. мало того – даже дракула оказывается неяпонцем, а наследником осевшего в японии иностранца (не лафкадио ли хирна в частности?) вера в бога и дьявола, зарождение зла в духе и его смерть, искоренение заразы и красочность её буйства – всё абсолютно слизано с бавы и его подражателей. но как прецедент – очень интересный документ своей эпохи.

сумеречная зона (the twilight zone) – реж. роберт флори (1959) – 01.09. «возможно во сне»

из пока что просмотренного – наиболее «сумеречная» из всех зон, представленных в сериале, выстроенная на границе реальности и сновидения, видения и реальности, мерещащегося и несуществующего, болезненного и диагностированного как недуг: в центре располагается сознание, излишне впечатлительное, чтобы оставаться живым и неповрежденным, но при этом исключительно деятельное, чтобы оставаться незаинтересованным ввиду приближающегося «смутного объекта желания».

фильм питают, с одной стороны, деловитость, а с другой – фрейдизм, потому что без него ну никак не разобраться в терзаниях и треволнениях тридцатипятилетнего холостяка, мучимого уже который день бессонницей и не решающегося заснуть оттого, что он знает: во сне ему привидится дева, предлагающая невиданный ночной аттракцион (пусть дело и происходит действительно в парке развлечений, но американские горки никого обмануть не могут), от которого ему если что и останется, то просто окочуриться. и дева ведь пришла не просто так – пришла из кошмара, связанного с событиями нескольколетней давности – с нападением на женщину в автомобиле. герой, в детстве и пубертатном возрасте испытывавший «на прочность» картины и изображения, заставляя лодки на них – тонуть, а воды – захлёстывать несчастных жертв, в сугубо половозрелом возрасте проделывает ту же операцию с собой, исследуя всеми возможными способами (ему наиболее доступен один – собственное воображение) то, что очерчивает границу его «самости»: чувство рационального и верифицируемого как истина и «этот мир». «тот» его катастрофически пугает, пугает до такой степени, что старые «жизнь есть сон»  и «сон – это маленькая смерть» сами собой переворачиваются в «сон есть смерть» и «смерть – это огромная бодрствующая жизнь», подстерегающая на каждом шагу.

эпизод, напряжение которого выструивается не сюжетным, не диалогическим, не образным способом, а сугубо монтажным: эффектно нагнетается напряжение шагами, мелькающими фигурами, взглядами и жестами – пауза и расслабление, в момент которого сон и реальность несколько раз меняются местами – напряженное стадиальное повествование, развивающееся в реальности, но подчиняющееся логике сновидения – большой сон, становящийся маленькой смертью (с тем же успехом – маленькая смерть, разворачивающаяся из большого сна). разум не отвечает ни за истину, ни даже за систему координат; каждый субъект – фигура изначально больная своим «бытием», единственный известный путь которого – бытие к смерти, вариативность которого и составляет всю разницу для людей. в остальном же – всех ожидает одно и то же, и только воля случая может решить, будет ли конец милосердным, и если да – что можно таковым считать?

голубая планета 2 (blue planet ii) – рассказчик: сэр дэвид аттенборо (2017) – 03

по сравнению с предыдущим вторым эпизодом, где всё коррелировало с глубинами и холодом, действие этого разворачивается вширь и практически на поверхности, вдоль коралловых рифов, сосредоточенных в тёплых водах. и точно так же – «согревающий» характер историй предполагает большую углубленность в детали и свето-цветовые эффекты коралловой реальности. в этом смысле эпизод совершенно не выходит за пределы традиционной парадигмы показа коралловой стихии: буйство цвета, яркости, красок, насыщенной жизни, а также – тленности и преходящести всего процесса жизни и ее продолжения. размножение рыб, размножение кораллов, смертность рифов и их попытка распространения по водам океана – всему здесь находится достаточно места. операторов и рассказчика увлекает неуспокаивающийся поток живых организмов, каждый из которых занимает своё место в цепочке взаимосвязанных существ (о том, что иногда это бывают такие, которых себе и вообразить невозможно – отдельный разговор), больше это и экологический подтекст жизни рифов, чем попытка заглянуть немного дальше в существо и место кораллового мира в системе мирового океана.
но это, конечно, не влияет на то, что эпизод – исключительной интересности. особенно – постскриптум, как это есть в каждой серии – несколько моментов, иллюстрирующих сьемки данного сегмента. их цена – как в истории с мраморным окунем – год времени, когда после неудачного стечения обстоятельств пришлось ждать год момента нереста и в корне менять стратегию наблюдения. наука – это не всегда удача и не всегда готовность природы соответствовать человеческим ожиданиям, как это может показаться неискушенному зрителю.

ледяной дом / ледник (the ice house) – реж. тим файвелл (1997) - 02

the ice house.jpgи со вторым эпизодом не произошло никакого прокола – изобилие событий, не всегда самых миролюбивых расцвечивает это и так не слишком однообразное течение событий – калейдоскоп происшествий наслаивает отдельные «стекляшки» друг на друга, а в результате происходит взрывоопасная смесь, из которой особенно выдаются припадок драматичный обыск, припадок страсти с продолжением в виде нападения почти с летальным исходом и джеймс д’арси.

не узнать его не представляется возможным – за двадцать лет он практически не изменился, а здесь – в роли сына одной из «трёх ведьм -лесбиянок», приехавшим после известных происшествий – он запоминается, внося долю и свежести в это не самое «юное» место, и – раздрая, усугубляя нервозность обстановки. начав свою карьеру за год до этого в нескольких телеработах, он уже достаточно хорошо «присутствует» в кадре, соответствуя своей роли студента несколько невротического и взрывного характера.

основной упор сделан на развитие отношений, весьма проблематичных, нервенных и ядовитых, которые разворачиваются между сержантом в исполнении крэйга и одной из «ведьм». более смешных сцен еще не доводилось видеть, именно в таком вот детективном формате. весь яд, возможный в той невероятной ситуации, которая складывается по истории, весь щёлок взаимных подколок – всё это находится здесь. силы притяжения и отталкивания равнозначны, а непрекращающиеся саркастические подколки между этими двумя, которые так ни разу и не называют друг друга по имени, а только фамильярничают, превращают течение событий в полукарнавальное действо, апогеем которого становится извлекаемый из сейфа тесак, заботливо завёрнутый в окровавленную тряпку.

хочешь что-то спрятать – оставь его на виду, хочешь о чем-то умолчать – скажи это в открытую: практически именно так происходит по течению эпизода, апофеозом которого становится несостоявшееся свидание в уединенном месте, увенчанное кровавым нападением и испуганным ребенком. нервность ярящегося инспектора сравнима только с усиливающимся отвращением к окружающему у его сержанта, странный труп, никак не могущий обрести своего «хозяина», найденный в леднике, не дает покоя, дело, которое поначалу казалось таким простым и логичным, буксует на месте, а тайна никак не хочет раскрываться – в общем, предостаточно поводов, чтобы чувствовать повышенную нервозность.

ли сын-у – тайная жизнь растений / 식물들의 사생활 (2000)

식물들의 사생활по мере возможностей продолжаю знакомство с имеющейся в доступе актуальной корейской литературой – и честно, просто офигеваю от того, что можно прочитать и вычитать. если «сказание о новых кисэн» было очень жёстким и серьёзным разрывом шаблона, то эта книга больше напоминает целенаправленное углубление какой-то незаживающей раны, полученной по глупости, но приобрётшей исключительно экзистенциальный смысл для самого пострадавшего. глядя на фотографию автора, задаешься вопросом: то ли это настолько сильная кривая воображения, то ли – настолько же тщательно скрываемый опыт побуждает воплотить в художественном тексте такие дикие фантазии.

на книге почему-то стоит ограничение «18+», кто его знает, чем руководствуются издатели, таким образом градируя читательскую аудиторию – маркиз де сад вроде бы издается без подобных уточнений (а, кстати, вопрос, издается ли он вообще сейчас, после энтузиазма 90-х?); повода для этих самых «18» в книге никак нет. то есть – что-то, конечно, есть, например, сцена, в которой безногий брат героя, впадая в истерическое неистовство, раздирает сначала одежду, потом кожу и онанирует до полного обессиливания, после чего отец относит его в ванную, омывает и убирается в комнате; или сценка, в которой герой, сидя на дереве, наблюдает, как его мать приходит к незнакомому старику, раздевается и они занимаются сексом – но достаточное ли это основание для того, чтобы возвращаться к призракам «дети до 16»?

в контексте упомянутых этих двух эпизодов всех, кто готов купиться на такую «красоту», надо остановить и отвадить: в пересказе это звучит более откровенно, чем выглядит в тексе, а кроме этого – нет ничего, что могло бы «возбудить клубничкой»: книга написана и читается на определенном уровне откровенности, граничащей с мазохистическим уничижением, в котором упомянутое выше – только грани некоего всеобъемлющего чувства вины, испытываемого перед близкими. в целом это – попытка объяснить и предстваить, что происходит после того, как случается «возвращение блудного сына»; патологическое умолчание, знакомое со сказок, когда всё завершается «жили счастливо и умерли в один день» (предполагающее психопатологию обыденной жизни), аналогично тому, что разворачивается в этой истории: бибилия молчит, как складывались отношения старшего и младшего братьев после «ибо возвеселити се и возрадовати подобааше, як сын мой мертв бе – и оживе, изгыбл бе – и обрете сен», хотя нехитрая логика подсказывает, что, наверное, не самым лучшим образом.

не столько запутанная, сколько мучительная и «стыдная» история вражды, враждебности, лжи, зависти, зависимости, соперничества разворачивается на фоне невероятной красоты фантазий о родстве растений и тяге деревьев друг к другу – и понимания того, что всякое дерево – застывшая несчастная любовь; очень трепетный рассказ, не гнушающийся физиологии, грубости, примитивности и глупости. герои – не прекраснодушные и прекрасномысленные, местами даже совсем наоборот – но это дает невероятный градус участия и со-присутствия в этом искривлённом мире, исковерканном даже можно сказать, где каждый сам несет свой груз и где каждому отсечены его ноги, а сам он непонятным образом как-то умудряется укореняться и передвигаться во тьме.