Category: политика

хранители (watchmen) – реж. николь кассель (2019) – 1.02

ожидание большого шухера, на пороге которого находятся персонажи этой истории, не оставляет в течение всего эпизода, который вроде бы и не приносит в целом ничего нового с заданный с первой серии сюжет, но при этом достаточно углубляет очерченные там линии: противостояние белого и черного миров, вывернутое в непривычном плане, вполне вписывается в общую картину притеснения, возведенного в абсолют и ставшего политикой, что усугубляется еще дополнением в виде истории из второй мировой войны (параллельной истории, как параллельна показанная здесь реальность). всё, что кажется драматичным развитием – всего лишь часть начинающейся большой игры, которую начинает «хозяин загородного поместья», который не то играется с клонами «в куклы», не то – повелевает некоей странной реальностью, с которой современность никак не соотносится.

прошлое персонажей возникает вспышками, никак пока не складываясь в одну линию, но можно не сомневаться, что рано или поздно элементы встанут на свои места: пока это только напоминания о минувших драмах и частичное объяснение странной мешанины из чёрно- и белокожих фигур истории, которые и сталкиваются по работе, и являются членами одной семьи. плюс к этому – немного фантасмагории и необъяснимости событий, которые являются подступами к чему-то более крупному. в сумме два первых эпизода, снятых одним режиссёром, и являются таким себе своеобразным «введением», ведь за исключением нескольких убийств и одного погрома пока ничего не успело произойти. возможно, это и есть определенный новый формат «фантастики», которой не требуется удивлять или нарушать представления о чем-то рациональном. жизнь в этом пространстве достаточно абсурдна сама по себе, чтобы быть достаточной причиной расстройства психики. что, впрочем, справедливо и для не настолько фантастичного мира в целом.

нобель: мир любой ценой (nobel) – реж. пер-олав сёренсен (2016) – все серии, 1 – 8

исключительно хороший и крепко слепленный норвежский сериал, который, пусть в этом году ему три года, остается настолько же хорошо смотрибельным, как и в 2016-м – да и тогда он выглядел очень хорошо, особенно в скандинавских странах, по следам выхода в 2012-м картины карин виндфелд «гамильтон: в интересах нации». прославленный сёренсен снял историю, в которой очень хорошо оказались уравновешенными две половины: то, что касается спокойной, но раздираемой политическими игрищами норвегией, и события, размещенные в афганистане.

несмотря на то, что ни у кого из персонажей ни имя, ни фамилия к нобелю не имеют ни малейшего отношения, остается один вариант: тот самый вручаемый нобель, в частности – премия мира, указка на которую происходит в начале сериала и вручение – в финале. говорить о мире на фоне того, что разворачивается в течение рассказа – это некоторое преувеличение, если не сказать больше, особенно – если учитывать, как сериал показывает внутринорвежские политигры, направленные на одно – что, по сути, имеет значение в современном мире: нефть и всё из нее проистекающее. блуждания на высшем уровне политического эшелона (под вдумчивые прослушивания пятой симфонии малера – той самой, которая начинается, «как похоронная процессия») прерываются воспоминанями героя о событиях в афганистане в течение тех 13 недель, которые отделяют события «сегодняшние» от прошедших.

несколько политиков, норвежских и афганских, и взвод спецназовцев, подчиняющихся приказам – всё соединяется в одну большую гонку за владением территорией, на которой можно вести нефтяные разработки. помимо законной власти – талибан, разные лидеры, разные истории и разные пути, которые ведут к решению судьбы «нефтепутеводных» земель, кроме алчных (естественно) афганцев – не менее алчные норвежцы, в этом силы совершенно уравнены, а также – большое соперничество с китайцами, настоящая война, которую ведут лагеря, за территорию, на которой (словно бы по иронии) развёртывается проект по выращиванию яблок вместо опиума. но, естественно, какие там яблоки? – вернее, яблоки есть, но разве что в роли яблока соблазна, искушающего каждого, кто вкусил от плодов обогащения. вся история – одна горькая саркастичная правда о соревновании, в котором рано или поздно придётся признать поражение: что на поле войны, что – в эльдорадо нефтяных возможностей, что – в выборе нобелевского комитета, где «премия мира» - еще одна очередная фикция, поддающаяся манипуляциям и коррекциям, ведь, как замечено в фигурирующем телеинтервью, она – «вне политики». а политика – явно вне борьбы за мир, которая здесь разворачивается любой ценой.

ладья (the rook) – реж. ребекка джонсон (2019) – 07

предпоследний эпизод достаточно «неожиданно» назван «прологом» - очень оттянутый пролог, который, тем не менее, появляется именно в том месте, которое ему уготовано всей предыдущей рассказанной историей. только после того, как была сформирована достаточная «критическая масса» и истории, и не вполне связанных между собой деталей, появляется целостная история, соединяющая всё в единое целое, рассказанная хронологично, с учётом всего, что произошло, но было забыто, со сплетением в одну цепочку всех персонажей, понимание которых позволяет обрисовать всю ту большую «шахматную доску», на которой проходит сражение и с политикой на одном фронте, и – с преступлениями против отдельных людей на втором. без особого желания угнаться за чем-то, с хорошей «детализацией» каждой отдельной сцены, эпизод очень удачен – исключительно хорошо получилась (что вполне естественно) крайне небинарная сексуальная сцена (аналог был в своё время придуман в «прахе времен», но и здесь обыграно весьма достойно, пусть и только на декоративном уровне).

ладья (the rook) – реж. суну гонера (2019) – 04

эпизод, представляющий из себя частично «возвращение в прошлое», тень воспоминаний, отмеченных драматичностью: еще первых эпизод через введение одного выразительного предмета предварял историю, которая вытягивается из прошлого только сейчас – середина сезона является как раз тем самым измерением, в котором можно говорить о памяти, воспоминаниях и их исчезновении. память – нечто, что не только является истоком собственной идентичности, но и пространством, в котором «хранится» травматичный опыт. здесь он – именно такой, сочетание экстрасенсорики и чувственности, которые переплетаются ввиду «производственной необходимости», а затем становятся причиной случившейся (и уже забытой) трагедии. но именно то, что был прецедент, заставляет задуматься о том, чем грозит наличие того или иного дара. тем самым – собираются основные рассматриваемые в сериале темы: использование субъекта институтами власти, манипуляция сознанием для извлечения выгоды, подчинение субъекта структуре и ликвидация этических сдерживающих принципов там, где речь заходит о большой политической игре; каждый – следствие собственной травмы, благополучно вытесненной, забытой или ни на секунду не отпускающей – которой каждый норовит воспользоваться.

золотой сон (골든 슬럼버) – реж. но дон-сок (2018)

в отличие от первой картины, «золотого сна» накамуры ёшихиро 2010 года, снятой по вышедшему за три года до того роману исака котаро, корейская лента уходит далеко от оригинального сюжета. кроме того – совершенно не пытается имитировать полукомичный японский стиль картины, лишь в самом начале совершая некоторую уступку, конструируя некое «золотое время» современности, где есть место счастью, удаче, мягкости и тому подобным лирических штучкам. в остальном лента, несмотря на ограниченное количество комичных «блёсток» остается сугубо корейским жанровым образцом триллера-боевика-детектива, который больше наследует мотоциклетный экшн «быстрый» чжо бом-гу 2011 года, чем более в данном случае уместные картины-триллеры с политической подоплёкой, которых тоже имеется в корейском репертуаре достаточное количество. так или иначе, знание японского фильма не поможет: обыденно-сюровый японский продукт и серьёзно-боевиковый корейский работают в совершенно разных полях, чему помогает еще и удачно трансформированная история.

курьер-герой, спасший от нападения звёздную девицу, оказывается втянут в большие политические игрища, происходящие накануне выборов, с гибелью важной персоны с по самые локтевые суставы замаранными спецслужбами. одиночка против общества и не-герой против системы: вполне обычная схема, которая неоднократно разыгрывается в кино, разве что фильм повествует о событиях с большой долей обобщения и выхода на символизацию. название не только как отсылка к песне «битлз», но и указка на «золотое время юности», аналогичное – невинности, после чего приходит прозрение, лишение иллюзий и осознание необходимости перемещаться из пространства снов в крайне неблаговидную реальность. два знаковых эпизода проходят внутри канализационной системы: это – место для «крыс», которыми сначала являются преследуемые обществом ни в чем не повинные люди, а затем – «крысы власти», которым только и место, что быть смытыми в коллектор.

показателен и набор героев, компании, некогда игравшей в музыкальной группе: радиоведущая, адвокат, курьер, работник госструктур, хозяин магазинчика – за ними роли в обществе, «фоны» и своё значение в жизни современного социума, падкого до самых разнообразных новостей. наибольшее количество тех, кто появляется в кадре – это журналисты, бегающие толпами и ищущие сенсации; кормление граждан известиями – это собачья работа, количество персонала, обслуживающего общество с этой стороны, превосходит во много раз даже полицейских и спецслужбы, что особенно видно в финальной сцене. не обошлось и прохаживаний по прелестям индустрии пластической хирургии – формы анонимизации и дублетирования (триплетирования и т.д.) излишне «неугодных» (или – даже «угодных» для определенных целей) персонажей. государство и политика – два самых грязных и беспринципных места, где реализуются самые низкие амбиции. в этом смысле фильм делает то, что от него и требуется: несколько «пощипывает» зажирающийся политикум и одновременно «щекочет» нервы своей условной «сенсационностью». картина хороша – была бы она более бескомпромиссной, это можно было бы назвать ярким образцом своего жанра, но, учитывая, что это всё же очень во многих моментах клишированное повествование – особым событием фильм не стал, даже несмотря на участие кан дон-вона. хорошо, динамично, увлекательно – но не более того.

частная военная компания / чвк: бункер (pmc: 더 벙커) – реж. ким бюн-у (2018)

за всё время просмотра фильма было сложно отделаться от впечатления, что я это уже видел – в какой-то другой форме, что это не вызывает ощущения повторения или содранности у какого-то другого режиссёра. ближе к середине понимание оформилось: несмотря на все сюжетные отличия, техника демонстрации сцен, напряжение, выстраиваемое в замкнутом пространства, и концентрация камеры на одном персонаже очень напоминают «террор в прямом эфире». вполне возможно, ассоциация оправдана еще и тем, что в обоих фильмах в главной роли снялся ха чжон-у, перетягивая на себя ту долю драматизма, которую к очень экшн-фильме сложно заподозрить.

в течение просмотра почти окончательно получилось утвердиться во мнении. что здесь имеет место какая-то новая форма демонстрации боевика, которая до этого встречалась либо фрагментарно, либо – в очень редуцированных формах. несмотря на невероятный размах, история не переступает, по сути, порога того самого бункера, тех лабиринтообразных подземелий, в которых случается форменный военно-политический апокалипсис, оставаясь максимально камерной.

что касается сюжета, то это футуристический политический боевик, который – по хорошей корейской традиции – к будущему имеет меньше отношения, чем к настоящему. события перемещены в 2024 год, никакой фантастической техники или каких-то геополитических фантазмов здесь не предполагается – максимальная реалистичность событий является несколько «проспективным» толкованием явлений, которые уже в достаточно степени явлены сейчас, стоит только их немного акцентировать, как это становится «горизонтом» будущих отношений в мире. заявлены все самые болевые (и во внутреннем корейском, и в международном масштабе) точки: северная корея – южная, расположение на оси между сша и китаем, война технологий и пропаганды, судьба ядерного оружия, политические ставки на грядущих выборах, формирование частных военных подразделений.

замысловатая политическая игра накануне американских выборов обуславливает проведение засекреченной военной операции, которая, как матрёшка (или капуста) раскрывает всё новые и новые мотивы внутри себя, показывая те стороны, которые никак не задействованы, но имеют претензии на свой «кусок пирога». человек оказывается захваченным потоком событий, над которым не властен, как всегда – становится пешкой в игре, где ему практически не предоставляют выбора. военная операция, двинувшаяся с точки отсчета криво, новые и новые волны военных, которые пытаются зачистить бункер, в котором находится «ценный труп» (полутруп) политического деятеля, от жизни которого зависит жизнь многих стран. очень наглядно (пусть местами это и выглядит немного нарочито – но это очень гипертрофированный боевик, поэтому всё позволено) демонстрируется связь личного и общественно-государственного: сбежать в определенный момент оказывается некуда, остается идти до конца и делать свой выбор.

снято очень жестко, рвано и убедительно: никаких красивостей и пируэтов, только натуралистичность и полная ожесточенность действий со всех сторон.

скрюченный домишко (crooked house) – реж. жиль паке-бреннер (2017)

несмотря на то, что, по оценке самой агаты кристи, роман по которому снята эта картина, а также «горе невинным» со снятым по нему одноименным фильмом, относятся к числу для неё самых важных, считать что один что второй полноценными детективами было бы преувеличением. детективная составляющая, здесь, конечно, присутствует и играет большое значение, но в обоих романах / фильмах не является решающей и формообразующей. в целом, несмотря на то, что преступление в «скрюченном домишке» более всего подходит под критерий «убийства в закрытой комнате», разрешение загадки происходит более в форме «случайного открытия», чем целенаправленной дедуктивной работы ума. но, по большому счёту, то, что это более драма, чем детектив, да к тому же детектив известный, не играет решающего значения – более важно то, что параллель (вполне естественная) с «убийством в восточном экспрессе» (не японским – тот остается прекрасной двухчастной вариацией на тему романа) кеннета брана работает в данном случае далеко не не пользу пафосному и глуповатому опусу брана по сравнению с очень сдержанной но намного более эффектной версией паке-бреннера.

да, «звёзд» здесь не так и много, но качеством работы в кадре они несказанно выше – гленн клоуз, джиллиан андерсон, кристина хендрикс, теренс стэмп, аманда аббингтон отрабатывают всё максимально эффектно и главное – остается полное ощущение необходимости представленного в кадре, а не его необязательности. в каком- то смысле фильм может быть воспринят как излишне консервативный и «телевизионный» в старом смысле этого слова: действительно, некоторые эпизоды и общий дух больше напоминает телефильмы серий о марпл / пуаро, чем полнометражные кинокартины, но такая «камерность» дала свой результат: представленная история попадает именно в свою цель – демонстрация невротизации закрытого разъедаемого изнутри сообщества, объединяемого только формальными поводами.

интересно, что события в фильме сдвинуты на десять лет. кристи опубликовала роман в 1949 году, события в нём разворачивались же в 1947-м. в фильме время действия – 1957 год, кроме того – вспоминаются события полуторагодичной давности, разворачивавшиеся в египте во время пребывания там детектива хэйворда и софии леонидес, то есть – второй половины 1955 – начала 1956 годов. наверное. не вполне случайно происходит такой сдвиг – кроме сугубо декоративных возможностей представления эпохи, есть еще некоторые точки, которые неплохо сцепляются с современностью. 10 января 1957 года премье-министром великобритании становится гарольд макмиллан, консерваторы становятся у власти, после чего наконец-то разрешается сложная ситуация с египтом, связанная с «суэцким кризисом», развивавшаяся в 1956 – 1957 годах. кроме семидесятилетия событий тех лет – есть связь с нынешним положением: как минимум – партия консерваторов с терезой мэй в правительстве, брексит 2016 года, а также – напоминание о том, что в 2019 году великобритания предполагаемо выйдет из евросоюза, завершив и так не слишком удачную историю своего там пребывания: в 1957 году она не присоединилась к «римскому договору», а затем до 1973 года под действием вето франции не была в евросоюзе, да и после вхождения в него всё было не так стабильно и радужно, особенно после прихода к власти лейбористов.

уж казалось бы, что общего между большой политикой и историей  подозрительной смерти главы семейства в беспорядочно построенном особняке? – но всё не выглядит однозначно «семейной историей», ведь умирает глава семейства-грек, остается его молодая вдова-американка (крайне склонная к мезальянсным отношениям), а сверху на это накладывается неразбериха с наследством и завешанием – и всё на фоне одной смертельной болезни, одного хронического алкоголизма, одного неумения вести дела в бизнесе, одних нереализованных амбиций, одной отстраненности от мира в пользу возвышенных материй, одного скептически-циничного отношения к миру – и тотальной подозрительности. заповедник змей вкупе с запасником – это самое мягкое, что можно сказать по поводу благочинного семейства, в котором врагов и подозрительных персон больше, чем людей. поэтому – вряд ли рассказываться будет частная история, не имеющая отношения к более широкому контексту – тем более, что финальная точка в истории ставится катастрофой, самоубийством и исчезает в тотальном огне. правила жизненной игры и полный «демократизм» в отношениях выращивает свои «цветы зла» - а затем все вдыхают их аромат, последствия от воздействия от которого непредсказуемы. цветов здесь много, на вкус и цвет разных – так же, как и разговоров о цветочках, их подрезке, оранжерее и т.д. отличное зрелище, нерасслабляющее.

рабы сатаны (pengabdi setan) – реж. джоко анвар (2017)

как ни странно, в данном случае имеет место знание оригинала – одноименного фильма сисворо гаутама путра 1980-го года – по сравнению с которым картина анвара представляет собой несомненный прогресс – не только в смысле технических возможностей и создания специфического настроения, но и в великолепной стилистической целостности, которая удерживает события от начала до конца в полном тонусе и, несмотря на всю «прозаичность» происходящего, позволяет режиссёру добиться исключительно впечатляющих эффектов – при большой степени знакомости схем, сюжетных поворотов и т.д.

потому что история с семейством и сектой дьяволопоклонников (дьявол-дьяволом, но мелькающиее журнальные заголовки в кадре недвусмысленого говорят: иблис) не может предложить исключительной новизны в толковании и предстваалении: так или иначе, но она обречена возвращаться к топике «знамения», хотя в данном случае больше можно говорить, конечно, о близости способа повествования, выбранного автором, к «приходит дракон» мани хагиги – при всей отдаленности результатов. у хагиги – драма истории, формат «большого текста», в то время как джоко анвар снимает априорный жанровый ужастик, больше напоминающий по формату «даббе». но при этом режиссёр остаётся в большой степени верен себе, благодаря чему узнается подход, отработанный в его «кала: мёртвом времени», а затем в «запретной двери».

на первый взгляд, здесь нет ничего, что могло бы указывать на фон, на котором разворачиваются события в истории – но режиссёр неслучайно в первых же кадрах вводит титры: 1981 год. сам он, уже родившийся при полувоенном правительстве сухарто, всего едва ли на месяц младше захвата восточного тимора, а также – полный современник партизанского восточнотиморского сопротивления и волнений в провинции ириан джая и округе ачех. определенная политико-экономическая стабильность в индонезии начинает достигаться к середине – второй половине 80-х годов, но время конца 70-х – самого начала 80-х – это, можно сказать, время бушующих демонов и распадающейся власти, пытающейся удержать всё то лоскутное одеяло, составляющее индонезию. в этом смысле «сатанинский» контекст истории, тайное общество дьяволопоклонников, требующих себе последнего сына по достижении им семи лет, приобретает вполне определенное значение.

четверо детей, которые растут в семье, не просто «запутывают» мистическую составляющую истории – но и указывают на этапы становления страны: старшей дочери 22 года – в 1959 году президент сукарно «подгребает» под себя власть, максимально монополизируя все ветви управления в стране; второму сыну – 16 лет – в 1965 году происходит государственный переворот и на смену сукарно приходит сухарто; третьему ребенку двенадцать – стабилизация жизни намечаттся и переходит в международный формат, в 1967 году по инициативе индонезии создается ассоциация стран асеан; последнему сыну – вот-вот семь – захват восточного тимора как раз совпадает с сюжетным поворотом «разбрасывания дьявольского семени» по всему индонезийскому ареалу (в финальной сцене присутствует карта з отмеченными зёрнышками «посевов», по которым нужно будет в нужное время собирать урожай). политика и все те «мертвецы прошлого», которые неумолимо встают из могил, надвигается на сознание страны, лишенной своего стержня (смерть матери, некогда известной певицы) и катящейся в прорву. пусть страна и порывает со своим дремучим прошлым (семейство всё же перебирается в город и начинает «цивилизованную жизнь»), но ничто не может отменить «ребенка дьявола», воспитанного в его лоне.

получился невероятно насыщенный политическими подтекстами хоррор, без привычных для индонезийских фильмов ужасов фонтанов, потоков и рек крови – мистический джалло невероятной убедительности и очень тонкой работы.

потоки / падающая вода (falling water) – реж. тим эндрю (2018) – 2.02

второй эпизод не уступает первому, а в некотором смысле даже превосходит его по степени своей организованности и динамичности. теперь уже окончательно становится видно, что второй сезон ориентирован не на иррационализацию реальности, где стирается граница между миром «реальным» и сновидческим, а на поиски причин и раскрытие тайн, которые в большом количестве были рассеяны в первом сезоне. заметно это и по той деятельности, которую развивают персонажи, перемещаясь, взаимодействуя. перекрещиваясь снова и снова, и – по той «операциональности», с которой они подходят к вопросу заглядывания в сны. если до этого такая возможность интерпретировалась сериалом как составляющая часть сюжета, место распространения тайн и загадок, установления скрытой логики мира, то здесь – это пространство, с одной стороны, заговора, а с другой – инструмента, который позволяет совершить нечто или узнать нечто, что может ликвидировать напряжение, отражающееся в бодрствовании.

охота на сновидцев, представавшая как заговор высшего порядка, действие, малообъяснимое с точки зрения здравого смысла (за чем так тщетно гонялась троица героев), здесь интерпретируется как действие прагматического порядка, срощенное с выгодой и с политикой. именно политический компонент, отсутствовавший в первом сезоне, четко проявляется во втором, являясь следствием крайне повысившейся значимости этого элемента в обыденной жизни. политика инфернальна, она вездесуща (привет делёзу) и использует всё для воплощения тайных желаний вроде тумана, напускаемого вокруг «римского клуба» или чего-то в этом роде.

то, что касается кошмаров-сновидений, стало более вещественным, предметным, конкретизированным и более ограниченным в метафорике. вода – тараканы – чёрная тень, напоминающая роршаха из «хранителей», несколько дополнительных спецэффектов: всё вместе не выглядит настолько всеобъемлюще, как это было ранее, а более приземленно и более соответствующе общему экшн-динамичному духу второго сезона. дальнейшее развитие событий покажет, выйдет ли история в некоторой осмысленном направлении.

бронзовый сад (el jardín de bronce) – реж. эрнан голдфрид, пабло фендрик (2017) – 05

El Jardín de Bronce.jpgкак и предполагалось по результатам четвёртого эпизода, поставившего определенную черту в развитии сюжета и истории, проведшего разделительный барьер длиной в десять лет между моментом совершения преступления (или – просто исчезновения?) и теперь уже «новым нынешним» 2016 года, - все персонажи наново собираются в пятом эпизоде, в котором предостаточно и «обыденного», и экстраординарного, и нервенного, и откровенно взрывного. такого, что способно непредумышленно привести к неожиданным и драматичным последствиям.

учитывая привычку данного сериала ставить в конце эпизода особенно выразительную черту – либо в травматичном, либо – экзистенциальном смысле, не приходится удивляться тому, что и финал этого эпизода отмечен появлением совершенно неожиданного преступления (но его вероятность стала уверенностью еще до того момента, как сложилась сцена целиком) – и еще более неожиданного орудия преступления. учитывая, насколько изобретательными являются преступники всех мастей в детективных киноисториях, не приходится удивляться чему-то особенному – но только не в этом случае: странное многоногое орудие с убийственным «жалом», которое применяется, стыкуется с виньеточно мелькнувшим в начале эпизода прологом в виде сцены из (теперь уже) минувшего 2006 года – с фигуркой паука, благополучно затесавшейся в многочисленные детские вещи и там погребенного.

под знаком и знанием паука, символического и убийственного, проходят все события этого эпизода, а непосредственная привязка к дочери героя, которая получает из рук тёмного незнакомца эту фигуру, заставляет вспомнить её имя – мойра. судьба, зависшая в неизвестности, висящая, можно сказать, на паучьей нити – это судьба целой страны, ввергнутой в постпероновское время в такую же болезненную неопределенность (в 1991 году, когда начинается первая фаза событий – президентом страны является карлос менем, вступивший в обязанности в 1989 году – тогда начинаются события в романе, по которому снят сериал; на протяжении 90-х и начала 2000-х, когда вся история не то развивается, не то выпадает из контекста – последовательно сменяются промежутки стабилизации и кризиса за времена правления нестора киршнера, кристины киршнер и маурисио макри), из которой она пока что никуда не выбралась. видимая стабильность жизни 2006 года по сюжету – это время президента нестора киршнера и экономического возрастания, знаками которых являются и пышные строения, и работа героя, и достаточно мирный фон происходящего, за фасадом которого – тайны прошлого, тянущие за собой груз преступлений, причастности к ним и жертв.