Category: отношения

Category was added automatically. Read all entries about "отношения".

мост забытых влюбленных (le pont des oubliés) – реж. тьерри банисти (2019)

кажущийся избыточно сентиментализированным, тем не менее. фильм можно отнести к числу одних из лучших картин серии «убийства в»; в нём задействованные элементы подогнаны максимально плотно друг к другу – местами просто неразрывно, как, например, то, что героиню-детектива, прибывающую в веркор (точнее – в ля-шапель-ан-веркор) в гостиничке в индейском стиле селят в некое подобие индианского жилища с бесконечной ковбойско-родео-символикой – а события расследования разворачиваются посреди первозданной природы в сезон практически «индианского лета». убийство в овчарне, убитые овцы, волк в капкане (немного позже становится ясно, что это не волк, а дикая собака) – всё накладывается на две лирические истории, первая из которых – старая любовная история учительницы и ученика, а другая – героини-детектива и лесника. но при всём изобилии чувственности – да еще и на фоне древнего моста, с которым связана легенда о двух обнаруженных под ним влюбленных – фильм не оставляет впечатления, что детектив здесь «в загоне», он как раз вытроен достаточно запутанно, со многими составляющими, поиском фактов и переплетением доказательств.

конечно, преступник ясен – как всегда, здесь угадывание достигается именно угадыванием, а не методом исключения лишнего из списка – но доказательство этого происходит только ближе к концу картины, после того, как утихомириваются все возможные страсти, а их – предостаточно. естественно, всё сводится к «серебру», но важно не только то, что именно яввляется решающим мотивом, но и кого можно считать наиболее на него падким. о такой «падкости» весь фильм: о падкости на чувства, на соблазн, на ложь, на жажду мести, на выгоду и на готовность переступить через моральные принципы. надо всем ведь – «истинная» природа, открывающая чувства и оголяющая человеческую душу. смотреть действительно интересно – тем более, что с актёрами тут угадали прекрасно: если николя гоб еще и может вызывать вопросы, хоть актёр он и хороший, то уж элен сёзаре – прекрасна, как ни крути, стильная и эффектная, она вписывается как в силуэты горных изгибов и в зелёно-красно-жёлтую листву, и – в ванную-кадушку у окна (в салунном духе), в которое внезапно засовывает голову излишне любопытная лошадь. драма, сантимент, преступление, душевные терзания – всего выдано по высшему разряду, так что кино получилось отличное.

проклятие провена (la malédiction de provins) – реж. оливье доран (2019)

очередная картина из цикла «убийства в», события в которой разворачиваются в сердце шампани, в городке провен – столько красоты, как наземной, так и подземной, не так часто встречается даже в таком богатом природными и архитектурными красотами сериале, как этот. оператор постарался сделать всё, чтобы воплотить в кадре величественную красоту места – неслучайно, вероятно, именно поэтому здесь так много кадров, снятых с высоты птичьего полёта, показывающих осенние ландшафты в прекрасной всё заволакивающей дымке или густом тумане, через который просвечивает солнце.

но и про преступление не забывает – с него всё и начинается, с попытки убийства, совершенной во время проведения представления, посвященного героическому прошлому города, когда он был в несколько раз больше, когда здесь проводилась одна из крупнейших ежегодных ярмарок. средневековая история с крестоносцами, возвращающимися из крестовых походов, привозящих в числе прочих сокровищ саженцы роз, выращиванием которых город был известен – одна такая роза фигурирует в середине внезапно прерванного представления – вроде бы декорация, но на деле символ, дающий зрителю, ориентирующемуся в контексте указку на дела минувших дней.

конечно, как это чаще всего случается с картинами этой серии, персона преступника не составляет загадки, хотя вроде бы не всё очевидно с самого начала – как минимум, начиная с того, что тело жертвы появляется никак не в начале, а ближе к середине картины. здесь тот случай, когда само преступление – что-то вроде декоративного обрамления и общего «спектакля», дополняющего центральную лирическую линию, дамы-следователя, оказывающейся в ситуации любовного треугольника, еще двумя точками которого оказываются ее бывший муж и нынешний бойфренд: зеркальное отражение не доигранной в начале пьесы, в которой герой, прибывший на родину, оказывается между двумя любовями – женой и новой возлюбленной. прошлое отражающееся в настоящем и вносящее в историю свои гендерные коррективы.

помимо красот «верхнего» города есть еще и тайные тамплиеркие красоты нижнего, лабиринт подземелий, в котором разыгрывается главная часть событий, где переплетаются как судьбы персонажей-детективов, так и преступника и жертвы. в целом – неплохо, хоть местами и кажется излишне декоративным, но сама функция сериала и его стилистическая составляющая – предполагают именно вот такое вот «страноведческое» отношение к топографическому материалу, и это неплохо.

чёрная рука (검은손) – реж. пак джэ-щик (2015)

велик соблазн сказать, что фильм – это напоминание о вышедшем двумя годами ранее фильма пак джэ-щика триллере «доктор», который работал с теми же темами пластической хирургии и порождаемыми ею кошмарами и фантазмами; но – память жанра тут работает немного глубже, в первую очередь, близкими корнями, достигая 2005 года и одного из самых потрясающих южнокорейских хорроров «красные туфельки», а во вторую – куда как глубже – добираясь до 1924 года и одного из самых знаменитых творений роберта вине «руки орлока», пусть корейский вычурный характер триллера-ужаса вынуждает следовать конструкции и стилю «алой буквы» 2004 года. то есть – самостоятельным фильм ну никак не назвать, полностью вторичным он, тем не менее, тоже не является, располагаясь где-то в промежуточной фазе «собирания» сюжета и стиля и рассказывая всё же другую историю, чем упомянутые картины.

история тут действительно запутанная, особенно – для главного героя, успешного и несколько скандального хирурга, экспериментирующего не только с операциями, но и с опытами по клонированию органов. за которыми располагается куда как более неприглядная правда. это всё – несколько раз пересекается плоскостями чисто восточных особенностей вроде принятия в семью со всеми вытекающими обстоятельствами (в виде крайне своевольной и «проблемной» дочери благодетеля) и противопоставления «городская девочка – сельский мальчик». над доктором висит бремя: с одной стороны – исключительно вызывающая омерзение жена, с другой – невероятно похожая на нее любовница, коллега, тоже обремененная – сестрой, которая вследствие потери зрения потеряла и большую часть собственных черт характера. все женские ипостаси здесь – сугубо идеальны, совершенны, невыразимо прекрасны и, как одна, хотят доктора (сюда же примешивается вроде бы к ним никакого отношения не имеющая барменша такой же ослепительной внешности).

традиционная история о внешности и внутреннем мире, о красивой обертке и пугающем наполнении, о лёгкости перехода внешних форма и ужасающих конфликтах внутреннего перемещения сущностей рассказана несколько обрывисто: в отличие от массива картин, в которых камера следит за событиями с нарочитой пристальностью, здесь, кажется, экранное время больше состоит из насильственно остановленных планов, пауз, в которые случается нечто, что рассказывать с самого начала не следует (конечно, интрига совершенно легко угадывается и тайны не составляет). помимо того, что здесь медицины, пересадок, операций, трансплантаций предостаточно, это еще и невероятно фрейдистский фильм, в котором лёгкость перехода от секса, чувственного и избыточного, до насилия и крови, не менее пышно цветущих, ощущается на каждом шагу. вся картина – гламурный слепок с реальности, как если бы вдруг «харперс» или «вог» решили для пущей убедительности провести сьемку в духе слэшера. в 2015-м это выглядело бы достаточно гламурно (техника была уже в 2012 году опробована в ленте «вкус денег»), сейчас – просто несколько нарочито вызывающе. но в целом история неплоха, пусть, правда и последний «хоррорный» акцент совсем уж лишний. но с жанровым кино такое случается ведь на каждом шагу.

родственные души (soulmates) – реж. роб сэвэдж (2020) – 02






после первого эпизода второй, вроде бы и более динамичный и занимательный, никак не производит впечатления развития идеи и сюжета, навевая, скорее, тоску в ожидании того, как парабола выйдет на окончательную линию и видимость. история предсказуемая и ожидаемая, рефлексирующая то, что вроде бы и не имеет места: когда есть совпадение двух душ, ищущих родства, что может быть критерием истинности ощущения, возникающего в момент узнавания? иронично то, что близость может быть суггерированой, но при этом никак не верифицируемой. иногда близость – это что-то вроде страха, а очарование партнером – желание вытеснить нечто, чего в своей уже увидать достаточно страшно.

в эпизоде прекрасно то, что рондо-конструкция обращается в зачине и финале к картине магритта «влюбленные», со вполне очевидным посылом слепоты – вне зависимости от того, помогает ли всесильный алгоритм или нет; как всегда, всё завершается и может завершиться только одним: головой олоферна (картина из центра истории). вращение в вечном возвращении одних и тех же чувств и эмоций, одних и тех же истоков и финалов никогда не приводит ни к чему осмысленному. история здесь завершается условным торжеством условной справедливости, но выглядит это по-настоящему жалко и мелочно. должно ли так быть – или это возникает по недосмотру режиссёра? – сложный вопрос, решить который однозначно не представляется возможным. так что – второй эпизод в альманахе всё же проседает, не давая внятных ответов.

убийства в лилле (meurtres à lille) – реж. лоранс катриан (2018)

если бы все французские теледетективы были такими, на телепроизводстве франции можно было бы ставить большой и жирный крест, но, к счастью, там случаются и более позитивные случаи, хотя – такое кино очень показательно (пусть и не в самом позитивном смысле, ведь даже в этой серии «meurtres à» были намного более впечатляющие ленты) – как образец того лёгкого и непринужденного французского телестиля, в котором детектив превращается в любовную драму о воспитании чувств (вместе с гендерным перевоспитанием).

при том, что начало ничего подобного не предвещало: очень хороший зачин с обнаружением трупа скульптора, качественно запакованным в одну из его работ, установленную в выставочном зале «бассейн» музея рубэ в лилле (архитектор – альбер баер), а после того – начавшую кровоточить. извлекши на свет божий труп, полиция заодно извлекает на тот же свет крайне неприглядную личную историю скульптора, питавшего известную склонность к своим достаточно юным моделям – несмотря (а, может, именно благодаря) на ревность законной супруги (заодно – и главного акционера его творческого мероприятия). тайны, интрижки и делишки тянутся несколько десятилетий – и в результате выливаются в трупы, разбросанные по лиллю, от которых тропки ведут то в музей. то в мастерскую художника, то – в особняк его супруги в брюсселе, благо – ехать не слишком долго.

сериал, построенный в первую очередь – на популяризации французской культуры, достопримечательностей и проч. прилагающегося материала, эту функцию исполняет качественно, предлагая всевозможные виды города и окрестностей, сдобренные достаточным количеством средневековых и посему – кровавых легенд. поверх этого – не слишком для главных героев обременительное расследование, сверху на которое – уложено то самое искомое «(пере)воспитание чувств», в смысле – переобучения гея на гетеросексуала.

общая модель работающая в этом сериале, где в главной роли – всегда стройная одинокая француженка возраста 35 – 45 лет, корнями – из того города, где совершено преступление, но всегда – присылаемая либо из парижа, либо – из более важного соседнего города, предполагает ее сотрудничество с местной полицией, в которой в обязательном порядке должен быть темнокожий мужчина с африканскими корнями. впервые – во всяком случае, среди виденных мной фильмов этого цикла (а видел я далеко не все) – здесь соригинальничали и сделали его геем, такая себе французская двойная преодоленная стигматизация в стиле рококо, однако – ненадолго: устоять перед чарами стройной дивы он не в силах, да так. что начинает усиленно перевоспитываться. дело, конечно, расследуется, и всё в детективе оказывается именно так, как ты предполагаешь на 10 минуте картины, но разве же это главное? – конечно, нет, потому что что бы ни рассказывал фильм – всё равно он будет рассказывать историю «мужчины и женщины».

вавилон-берлин (babylon berlin) – реж. т. тыквер, х. хандлёгтен, а. фон боррис (2020) – 3.9. / 3.10.

вполне возможно, если смотреть эпизоды в несколько другом ритме, например, один в день-два – или половину за раз (не говоря уже о потоке длиной в полсуток), можно иначе выстраивать логику того, как развиваются события в сериале, которые уже не просто развиваются, а максимально стремительно движутся к финальной фазе, но в выбранном формате  они у меня образуют комплексы, в каждом из которых находится какая-то одна линия, один узел, который является чертой / оттенком / характеристикой этого странного отображенного здесь времени, осени 1929 года (в десятом эпизоде чётко проговорено то, что намёком и отсылкой было сделано в начале: сейчас – начало октября, до критической даты остаются три недели, в течение которых рынок максимально приблизится к своему порогу, за которым уже не будет возврата, ни с точки зрения денег, ни - политики), еще не конца, но – оглашения приговора, исполнение которого оттянется после этого еще на пятнадцать лет.

банкиры, деньги, убийства, кино, проституция, расследование, простые радости вроде покупки канареек или празднования дня рождения; все компоненты косвенно указывают на конец истории и настоящего. когда грета подписывает разрешение вольнонаемному адвокату защищать свои интересы – она подписывает себе неизбежный смертный приговор; когда на вечеринке исполняется смешная и проникновенная любовная баллада, посвященная только тому, кто понимает, что она предназначена для него, между гидеоном и шарлоттой вспыхивает то, что было давно ожидаемо, но никак не находило для себя формы; когда гидеон измочаливает в отеле нюссена – ясно, что не будет ребенка у него и хельги, абортированный младенец – это то абортированное будущее, которое для германии уже не настанет; когда гидеон пишет письмо хельге, надеясь манипулировать ею с помощью её сына морица, ясно, что судьба того тоже предрешена; когда сестра лотты устраивается «чтицей», ясно, что проституция и использование тела выходит на новый виток, где парочка канареек, испытывающих нежную привязанность друг к другу, не более, чем пустой символ; наконец, когда эстер касабиан грезит о новом повороте сюжета в многострадальном фильме, где героиня станет полуавтоматом, обездушенная влюбленным в нее героем, а работник криминальной лаборатории переносит отпечатки пальцев на железную руку, готовясь подделать доказательства, судьбе города / страны / эпохи выносится окончательный приговор: автомат станет вершителем судьбы – вроде тех перевооружающихся военных, тайные бумаги которых крадутся невзрачной девицей, коммунистической шпионкой в логове милитаризма. невероятно круто заверченные эпизоды, очень крепкое предуготовление скорого драматичного финала.

новый папа (the new pope) – реж. паоло соррентино (2020) – 06







умеренно странный и очень «пустой» эпизод, производящий впечатление полного клиффхенгера, предваряющего окончательное развитие событий (остаются четыре эпизода): папа в коме не просыпается и не умирает – наступает очередное многозначительное «тире», предваряющее дальнейшую судьбу, один персонаж – уходит в тень, второй – выдвигается из нее. бунт монахинь вроде бы и подавлен и против него приняты меры – но это больше действует как стимул к дальнейшей активной борьбе. все линии прерываются: интервью, афера с несовершеннолетней, любовь с «чудовищем». собственно – с этого и начинается, с разговоров о любви, которая приводит к поражению. каждая фигура на шахматной доске (первая сцена в трапезной – это большой голландский натюрморт с шахматным рисунком пола) находится в ожидании дальнейшей игры, но эта игра так и не наступает, всё более и более склоняясь к патовому развитию и ленивому передвиганию фигур в поисках более удобного момента для активных действий. любовь, толкающая на выбор – и вместе с тем на поражение, ведь она направлена в будущее. будущего нет – есть сиюминутный секс и тактика поступков. более яркого выражения идеи кризиса не придумать: отказ от действия в пользу выжидания. никто здесь действительно ничего не делает – персонажи пытаются самоустраниться (параллельно устраняя «мелкие неудобства»). любить – не любить, убить – не убить, устранить – оставить. и ответа не дает никто, даже вездесущий дух коматозника, ранее хоть дававший какие-то знаки, а теперь покрывшийся темнотой.

персидские ковры / габбех (گبه) – реж. мохсен махмальбаф (1996)

представленный в своё время на каннском кинофестивале и, конечно же, ничего не получивший, иранский фильм мохсена махмальбафа представляет собой тот исключительный случай кино, который вроде бы и редкостный, и очень знакомый: поэтическое кино, в котором документалистика находится на шаг от художественности, а общий жанр не представляется возможным определить. если в вышедшем десять лет спустя после него «крике муравьёв» больше слышится отзвук лент жана-даниэля полле, то здесь не нужно быть особо зрячим, чтобы увидеть, что «ноги растут» из параджановского «цвета граната», чуть меньше – из «легенды о сурамской крепости».

особая и не слишком поддающаяся рациональному описанию логика развития сюжета ведет от ручья, в котором пожилая супружеская пара стирает ковёр с не слишком притязательным рисунком, к рассказу о судьбе девушки из племени кашкаев, чья семья занимается тканьём ковров (правильнее будет, назвать их «килимов») и никак не позволяет деве выйти замуж за возлюбленного, который идет следом за ними и переговаривается с девой волчьим голосом. территории, растения, судьбы, погода, ландшафты, овцы и их шерсть, красный цвет маков и синий – чертогов аллаха, рождения и смерти, вода, омывающая ковры и в которой моют посуду – над которой влюбленный немолодой мужчина читает стихи столь же неюной деве, тщетно ожидающей своего воображаемого возлюбленного. течение сюжета соединяет цвета – безумно красивая цветовая гамма с ее неприкрытой яркостью и удивительной гармонизацией с ландшафтом – и события, раскрывая символику узоров на ковре. часто история движется именно пол логике цвета, подчиняя судьбы тем или иным нитям, которые вплетаются в ковёр.

рассказывая историю, фильм постепенно «срывается» в легенду и притчу – так, как это может делать рисунок, написанный самыми чистыми красками. вроде бы и нетрагически выглядящая история кажется невероятно печальной – не лейли и маджнун, ведь всё намного проще (стадо, работа, обязанности, пустой мир природы, лишенной любых признаков цивилизации), но не менее проникновенно, где вода приносит и уносит героев, увлекает их, оставляя тени привязанными к ковровой вязи и позволяя поверх них струиться желтым цветам весны, красным макам лета, яблокам осени и заставляя ступать не то по снегу, не то по соли зимы. потрясающая красота в сочетании и меланхоличностью, и оттенком сумасшествия (какая любовь без одержимости и безумия?), и иронией. история замыкает круг, возвращаясь к ручью с отражениями прошлого и чудным пугалом с черепом, насаженным на палку в назидание. сказка остается сказкой и, в конечном счете, ложью – чтобы другим неповадно было, но при этом – манило и завораживало.

предназначение / серая обезьяна (灰猴) – реж. чжан пу (2018)

во многом очень непритязательный, но при этом – очень веселый и смотрибельный китайский фильм альманахового толка (семь историй), в котором все персонажи так или иначе оказываются связанными друг с другом (что для картин такого рода совсем не редкость), а время событий каждого эпизода – то примыкает к предыдущему, то предшествует, то накладывается на него. в результате к финалу фильма имеется полнокровная история с множеством фигурок, которые при смоем мельтешении становятся героями, а в сумме дают жизнь затрапезного городка в смысле той «капле воды», в которой мисс марпл обнаруживала крайне насыщенную жизнь.

выбирая затрапезный юньчжоу в провинции хэбей на севере китая, режиссёр мало того, что отходит от традиционных локаций, так еще и делает будни к этой дыре настолько увлекательными, какими они не могут стать при любом раскладе в более «близких к цивилизации» урбанных центрах. едва ли двадцать тысяч населения, распределенного между холмами, равнинами, древними развалинами и притрушенными пылью строениями, состоит преимущественно либо из криминальных персонажей, либо – из обслуживающего его персонажа, то есть – тех, кто кормит, поит, ублажает и использует. безусловно, комичный оттенок всего происходящего сглаживает то, что можно было бы накрутить, буде это драма, но – это комедия, поэтому на трупы рассчитывать не приходится, а водевиль, разыгрывающийся из-за миски лапши, годится для любой комической постановки. вероятно – именно поэтому каждая глава завершается голосовыми фиоритурами, которые чаще всего можно встретить в особенно драматические моменты постановок пекинской оперы.

прекрасная лапша, не менее дивный суп из баранины – это в прямом смысле «бульон», в котором в равных пропорциях варятся захудалая придорожная закусочная, популярная лапшичная, криминальный авторитет в непередаваемо прекрасных пиджаках с злато-серебряным шитьем, его новая любовница (по совместительству – жена хозяина закусочной), наёмный убийца из гонконга, старый криминальный авторитет, только-только вышедший из тюрьмы и его ватага (средний рост членов которой – метр пятьдесят), мелкая ищущая удачи шваль и бомж с бамбуковой палкой, гоняющий всех, кто встречается ему на пути. да – и еще есть антикварный горшок, а также, переходящий как красное знамя, чемодан с пятьюстами тысячами юаней.

кино очень лёгкое и смешное, динамично смонтированное и не вызывающее никакого отторжения, алчность против заработка, а интрижки – против чистой любви, всё – сдобренное хорошей порцией качественной еды.

история детектива (探偵物語) – реж. негиши кичитаро (1983)

этот фильм был выпущен на экраны ровно 36 лет назад, 16 июля: имея такой точный отрезок интересно наблюдать, что произошло с детективным жанром за почти четыре десятилетия – и как радикально сменилась и сошла с экранов «эпоха невинности» жанра, для которой решение этических вопросов и построение воспитательной истории было одновременно вектором построения детективного сюжета. нанятый для наблюдения за несовершеннолетней школьницей, детектив сам оказывается «под её прицелом», а когда стремительно вокруг него и его бывшей жены заворачивается криминально-полицейская история, эта же школьница оказывается спасительницей пусть не всей семьи, но все же одного не слишком молодого, но «правильного» детектива – спасительницей настолько, что она готова идти на сделки с якудза, чтобы помочь «кавалеру сердца» выпутаться из мафиозных сетей.

 вообще – очень чистое, местами до невозможности – кино. дева юна, богата, собирается уезжать на учебу в штаты; детектив – разведен, жёлчен и разочарован. при этом – получилась «сладкая парочка», в которой сладости ровно настолько, чтобы уравновешивать юный возраст девы сдержанностью её старшего «товарища по несчастью». здесь не приходится даже говорить о «любовном треугольнике», он как таковой отсутствует, пусть рядом с детективом – две женщины, а рядом с девицей – два потенциальных кавалера. эра невинности еще целиком и полностью в своих правах (японское кино уже пару десятилетий эксплуатирует всевозможные инстинкты, но остается отдушина, представляющая детектив и любовь как некие места чистоты, а не низвержения во грех); то, что могло быть материалом эксплотейшна – оказывается вытесненным и замещенным полудетской сказкой, повествующей о том, как прекрасна жизнь, несмотря на то, что в ней есть отели любви, а в них – время от времени совершаются убийства, ведь до тех пор, пока остаются «чувства», до тех пор есть шанс на спасение.

конечно, никакого любовного хэппи-энда здесь нет – восточное кино вообще с подозрением относится к таким вариантам развития событий (жить – значит страдать), но есть определенные умиротворяющие нотки. в определенном смысле нет ничего удивительного в том, что последняя сцена происходит в аэропорту: старая жизнь остается в старом мире, новая – находится в новом. оставляя свою первую подростковую влюбленность, дева отправляется в новый мир за новой жизнью. помимо всего этого надо еще вспомнить, что в 1983 году с той же самой песней состоялся второй триумф певицы терезы тенг на японской эстраде (после 1974, когда она впервые спела 空港, куу-коо, «аэропорт», одну из самых популярных и проникновенных лирических мелодий). мелодия в фильме не звучит, поскольку это было бы совсем очевидно, но тональность кристальной чистоты сопровождает это трепетное прощание («мадам, я старый солдат и не знаю слов любви»).

в детективе больше мелодрамы, чем детектива, а в мелодраме – больше комедии положений и комедии, чем драматизма. фильм своего времени, выглядящий сейчас больше банальным и наивным, чем внушительным, всё же стоит потраченного на него времени – как напоминание, что кино не всегда состояло из инстинктов и брызжущей во все стороны крови (хотя она тут хлещет качественно в том числе).