Category: образование

венская кровь (vienna blood) – реж. умут даг (2019) – 1.3.

«потерянное дитя»

последний эпизод явно первого сезона – достаточно драматическое, динамичное и одновременно углублённо-личностное зрелище, в котором переплетаются нешуточные эротические страсти, не менее нешуточные, но уже зловещие деяния и намерения, а также – глубокая атмосфера закрытого учебного заведения военного типа для подростков, попахивающая то, чем была одержима эпоха конца 19 – начала 20 веков, а именно – братствами, сообществами, тайными союзами и прочими мужскими (или мужеподобными) штучками, которые передавались из поколения в поколение «в нагрузку» со связями и положением в обществе. конечно же – с патологическим оттенком, но, что удивительно, без вполне предсказуемых страстей между учениками, как на то мог бы намекнуть, так сказать, anflug подобия этой истории и «душевных смут воспитанника тёрлесса», с которыми у эпизода лишь несколько общих черт, пусть общая констелляция как бы на то и намекает. но это – всего лишь знание контекста, но никак не следование путями, проторёнными музилем.

от почти что трагического события в доме либерманов – в военную школу, где макс и оскар обнаруживают нечто, что не укладывается в общую схему, обнаруживается глубоко скрываемая патология, требующая (как всякая страсть) своего удовлетворения и своих ритуалов. заведение для привилегированное публики, куда если лишние элементы и попадают, то никак не в качестве «ведущих с крипок», а лишь как расходный материал, с которым происходит нечто – не скажешь, что это «нечто» является чем-то особенным или отличающимся от других закрытых воспитательных заведений, но – пугающее, травмирующее и приводящее иногда к летальным исходам. воедино здесь соединяются муштровая рутина, казарменный порядок, письмена, писанные тайными кодами, томления и страсти, воспоминания о трагедии и утрате, химические экзерсисы, живописные практики, многозначительные любовные письма (подмена, ставшая возможной благодаря английскому, а не немецкому языку) и разброд и шатание как внутри семейств, так и в полицейском участке, где два инспектора соперничают (правда, с заранее предрешенным финалом) за место будущего начальника.

третий эпизод выглядит сильнее второго и явно намного более качественно сплетенным по сравнению с первым, очень хорошо соединяя разнородные настроения и векторы истории, выводя ее на неожиданные параллели и вообще рассказывая очень «связно» и последовательно. третьим эпизодом получилось качественно завершить весь цикл – остается просто подождать продолжения, которое, можно не сомневаться, не заставит себя ждать.

нефритовая династия 1 (诛仙) – реж. чин сю-тун (2019)

когда попадается азиатское фэнтези – это всегда прекрасно, даже если это совершенно ужасно, а если это – творение такого мастера, как  чин сю-тун (известный также как тони чин), снявшего все части «китайской истории призраков», «колдуна и белую змею» и многое другое – становится еще лучше. как минимум, потому что режиссёр – в первую очередь постановщик экшн-сцен не только в своих фильмах, и уж в таких вещах, как зрелищность у-ся знает толк. положенный в основу фильма одноименный роман сяо дина, вероятно, здесь не имеет никакого значения – как. впрочем, всегда, когда речь заходит об изначально книгах, а затем экранизациях того, что разворачивается в измерении «цзянху / улинь», неотделимом от традиционного китайского фэнтези. можно изголяться и проводить некие параллели с «гарри поттером», но это, скорее, вышло бы от бессилия: ну разве могут бредни с квиддичем соперничать с тем, что предстает здесь на экране?

пафос в китайском фэнтези неотделим от размаха: к чему мелочиться, если цзянху – бескраен (как безграничен воображаемый древний китай), в нём легко может найтись место для семи поднимающихся выше облаков горных пиков, на которых располагаются семь школ боевых искусств, которые помимо своей мирной жизни и развлечений в виде соревнований занимаются время от времени сражениями с демонами (демоническая свора – это тоже такая себе школа боевых искусств). овладение энергией ци, повелевание предметами и стихиями, магия и магические артефакты – всё, как мы любим. герои-персонажи здесь водятся в большом количестве, среди них полно юношей с драматическими судьбами и просто юношей, овладевающих для каких-то высоких целей приёмами той или иной школы; также – в чуть меньшем ассортименте – есть девы, все, как одна красотки; школами повелевают шесть почтенных опытных старцев, в число которых затесалась одна почтенная дама (так тоже полагается «в морских романах»). всё (как это должно быть в цзянху) подчиняется цветовой и числовой символике, ориентации на стороны света, соотношению стихий и т.д. когда в мире заводится такая принципиальная гармония – на неё находится и своя «фисгармония», в центре которой находится герой.

вот тут он и есть – седьмой, взятый на обучение после смерти родителей и всей деревни травников, из которой он родом – но за десять лет, считай, научившийся только пристойно готовить. но по определенному стечению обстоятельств стал владеть двумя артефактами, скрепившимися его кровью и сделавшими его фигурой на границе «бобра и осла». и, конечно же, не по чистой случайности вокруг него вьются, как мухи вокруг мёда, три девицы, каждая, как пить дать, из трёх миров – небесного, человеческого и демонического. борения и сражения за истину, душу, гармонию, равновесию и т.д. решение массы высокодуховных проблем и заодно – разбирательство со своими внутреннедушевными вопросами типа влюбленностей и т.д.: для того, чтобы говорить о «чувствах», кино приходится изобретать очень метафорический язык возвышенной сказки, следуя традиции идеализации любови, иначе всё просто может обернуться потрахушками, а этого высокое искусство не допускает.

вот в результате и вышло – достаточно динамичное, чрезмерно пафосное кино с роскошными эффектами и великолепными поединками, всё переполненное томлениями молодой крови и вполне логичным вопросом о соотношении в человеческой душе добра и зла. и поскольку в названии имеется цифра «1», логично предположить, что скоро будет и «2», и «3».

(сурашри) кесарбай керкар - (2013)




альбом, на котором собраны некоторые классические записи 60 - 70-летней давности - с голосом прославленной певицы, в том числе - гхарана, зафиксированная на диске. отправленном в космос на "вояджере". нужно было просмотреть критическую "сумму" индийских фильмов и сериалов нового времени, перечитать несколько книг, вспомнить - некогда еще в школе читанные, чтобы в достаточно осознанном состоянии прийти к прослушиванию этого крышесносного звука, и в плане звука (попытки понять концепцию "кхайяла", родословные связи подвидов кхайяла (в том числе джайпур-атраули) и междупоколенческую передачу музыкального опыта от ученика/учителя к ученику не увенчались практически никаким успехом), и - голоса (от самых чистых вокальных партий к совершенно "нечеловеческим" атональным вибрациям). даже многоразовое прослушивание и узнавание не приводит к "результату": ты практически остаешься в этом безумном и уходящем словно бы в бесконечную середину, к какому-то недосягаемому центру пространства, в котором вращается индуистский универсум. даже знание текста не помогает - скорее, более озадачивает. но чувствуется это шкурой, да.

детектив югами (刑事ゆがみ) – реж. нишитани хироши, като хиромаса, мияки шёго (2017) – 02

наверное, сложно сказать, есть ли какой другой объект из «современности», отличающийся одновременно и важностью, и проблемностью, и травматичностью, и частотностью, который можно было бы поставить рядом с масштабным феноменом «школы», как она появляется в многочисленных дорамах, фильмах и манга. школа как базовое социальное образование (семья таковую роль явно не исполняет) является не только слепком с общества с его иерархическими взаимоотношениями и правилами, в которые необходимо влиться, но и своеобразный переходно-подготовительным этапом к трудовой деятельности (преимущественно корпоративного характера), переход через которую приравнивается к абсолютной инициации в жизнь. было бы иначе – не было бы ни «королевской битвы», ни «японского, которого не знают японцы», ни «клуба
свиданий старшей школы оран
».

но школа – это не только взаимоотношения учеников, которые – как кажется по аниме и дорамам – занимаются всем, чем угодно, кроме учебы, но это также и пространство, служащее магнитом для всех смежных «форм жизни», статусных, половых, гендерных, социальных, возрастных. это вовлекает в топос школы множество факторов, которые могут отличаться травматогенностью.  собственно, это и становится темой и объектом демонстрации и изучения во втором эпизоде, где есть и свой «принц генджи», и своя «госпожа аои».

хотя вообще-то сюжет начинается с бытового преступления – нападения, сопровождающегося изнасилованием и травмой; а потом, раскручиваясь, история выворачивается в рассмотрение и критику стереотипов, существующих по поводу половых стереотипов и предписаний, всего того, что должно исполнять тем или иным персонажам, как им полагается себя вести и так далее – и в результате имеем экспериментальную ситуацию с несколькими заданными величинами, которые ведут к непредсказуемым последствиям.

прекрасная повседневность, так трепетно воспеваемая в большинстве масс-медиа, в первую очередь – в кино и на тв – предстает в своих не самых привлекательных формах, рассказывая о психологических и психосоматических травмах, сопровождающих субъекта, откуда – один шаг до криминальных последствий. несмотря на достаточно мягкий тон, во многих местах сдобренный иронией, эпизод все же ведет рассказ довольно бескомпромиссно, воздерживаясь лишь от ярой критики, указывая на недостатки и «лакуны» искривленного общественного сознания. но сделано всё очень достойно и эффектно.

на грани безумия (spinning man) – реж. симон кайзер да сильва (2018)

этот очень герметичный, достаточно простой, в простоте своей несколько предсказуемый (но это предсказуемость особого характера) и очень целостно снятый психологический триллер может показаться достаточно банальным (как это, вероятно, и показалось большинству смотревших, поскольку общая рейтинговая оценка фильма крайне невысока), но он действительно не так прост, пусть в некоторых моментах и может убеждать в своей «наивности». но как в случае с большинством авторов, верить «автору» на слово было бы большой ошибкой – завязка, развитие, финал показывают, насколько нестандартно можно было переосмыслить достаточно простенькую фабулу, чтобы вытянуть из нее максимум напряжения – тем более что на исполнителей ролей здесь не разменивались, и гай пирс, пирс броснан и минни драйвер отрабатывают своё с крайним энтузиазмом.

исчезновение девушки бросает тень на преподавателя колледжа с не самым светлым прошлым (переселение в место нынешних событий является прямым следствием его определенных прошлых «грехов» ), после чего он становится объектом пристального внимания детектива – с одной стороны, а с другой над ним нависает достаточно нервное, если не сказать параноидальное, напряжение в семье (жена – двое детей), ведущее чем дальше, тем к большему разладу внутри самого героя, который на свою беду мало того что преподаватель, так еще и преподаватель философии, специализирующийся на лингвистической философии (зенон, декарт в контексте, но в первую очередь, конечно, витгенштейн). надо сказать, в отличие от очень многих фильмов, в которых преподаватель университета для персонажа – это не более чем ширма, здесь это работает на самом деле (тем более, что, смотря на гая пирса, рассказывающего и лингвистических проблемах выражения смысла и истины нет повода ему не верить) – и философия обретает свою «материю», пусть чётко в кадр попадает только одна книга, самого героя, но ровно настолько, чтобы можно было узреть «philosophy matters?», в остальном же томик «логико-философского трактата» остается только «просто книгой» в руках, но никак не попадает в кадр с прицельным желанием её увидеть.

(то, что по примеру «трубки» магритта выстраивается еще одна мизансценка весьма ироничного характера, проходит вообще незамеченным; философия релятивизма составляет фон, способ представления и контекст, но – не тужащийся выпятиться и стать объектом верификации)

в начале достаточно было одной реплики героя-профессора, отметившей зачин истории, чтобы всё остальное начало выглядеть двойственным, сомнительным и подвергающимся верификации. каждое движение персонажей, всякая брошенная реплика получают дополнительный индекс в виде сомнения и подозрения, и то, как все они в сумме нагромождаются, грозя погрести под собой жизнь героя, становится основной драмой, которая разворачивается между комнатами дома, кабинетом в колледже и помещениями полицейского участка – между персонажами, преподавателем и детективом, каждый из которых движим идеей поиска доказательств, которые укладываются в логику и ведут к познанию истины – находящейся за пределами слов.

история вплетает не то подступающий альцгеймер, не то стереотипную «философическую рассеянность», не то симптоматику намеренного вытеснения, переплетенную с привычкой ко лжи – и в сумме получается крайне нервозное состояние, где фантазии (ну какие они могут быть у героя академического плана возрастом «за сорок»? – конечно, эротического характера) переплетаются с обрывками нефиксируемых воспоминаний и фактами, погребенными под слоями недомолвок и лжи. история здесь  – не экскурс в историю философских позиций касательно того, что «о чем нельзя говорить, о том следует молчать», но, в конечном счете, о победе common sense над иными формами смысла. точно так же – как о сущности общества, которое сколь-угодно может развивать интеллектуальный ресурс, но при этом всегда возвращается к прагматике социального взаимодействия. однако – при этом чётко отмечается, что «правда» (сложно сосчитать, сколько раз герои сказали себе и друг другу слово «truth») не является поводом ни к прощению, ни к отпущению грехов, а между поступком и желаниями, вертящимися в голове (их фильм визуализирует в достаточной мере) есть принципиальная разница. прагматика жизни побеждает, но, как говорилось в старом мультфильме, «я вам рассказываю о своих обязанностях, но не ограничиваю ваших прав». классное кино.

инспектор морс: виртуальный призрак (ghost in the machine) – реж. герберт вайс (1989) – 03.01

maxresdefault.jpgсовершенно замечательный первый эпизод третьего сезона классического «морса» - действо, которое практически по всем параметрам укладывается в характеристику образцовой драмы с её единством места, времени и действия, с её более чем напыщенными кулисами, перед / за / между которыми разворачивается драма, слегка с небольшими перегибами перетекающая в трагедию – сугубо для того, чтобы оказаться пошловатым водевилем, в который оказались втянутыми самые разнообразные, но при этом – совершенно типические характеры: инспектор со своим сержантом, лорд (сугубо мёртвый – ибо именно так для него намного лучше), его вдова (словно бы сошедшая с картина первого десятилетия 20-го века), кухарка (выглядящая как нельзя более современной, несмотря на всю свою записную «бабушковатость»), садовник (университетский выпускник, нашедший себя в труде на свежем воздухе и для подтверждения этого призвания подпоясывающий штаны галстуком своего колледжа), бонна-француженка (с ней и так всё понятно - француженка..).

как если бы мало было огромного особняка с не менее пространными прилегающими территориями (где находится место и английскому ландшафтному парку, и собственной капелле-усыпальнице) – весь дом нашпигован предметами искусства, из которых мурильо, тициан и гейнсборо изгнаны в гостиную к хозяйке, где их никто не видит, в то время как альма-тадема и прочий псевдоэллинистический академизим (англо-французского толка, пошловатый своей постно-добродетельной порнографичностью) царят в кабинете у хозяина. да – фотостудия в аттике и пятьдесят ярдов расстояния между хозяйскими спальнями: сцена обширная, просторная, в которой затеряться могут не только труп хозяина, но и тайны, секреты и секретики всех и каждого. а каждому тут явно есть что скрывать, и от самих себя, и от окружающих, и от академического окружения (ибо дело происходит во время очередных выборов мастера колледжа, претендентом на пост которого и является убиенный) – которое, кстати говоря, больше беспокоится не о деловых качествах возможного претендента, а о его дурно попахивающем вкусе, склонном более ценить академизм альма-тадема, чем истинную красоту гейнсборо (по поводу которого, кстати, тоже имеются достаточно большие сомнения).

сословные условности, оперные предпочтения, перетекание оперных сюжетов в планы преступления, академический снобизм, классовые противоречия, аморальные поступки, страсти и страстишки – это одновременно и пафосно-чопорно, и смешно-безвыходно. там, где так и тянет смеяться, полагалось бы испытывать несколько иные чувства, но едкий сарказм, подпитывающий всю историю, создает для нее просто незабываемый контекст, превращающий историю многосоставного преступления в пошлый аристократически-академический водевиль удручающей пошлости.

тайное свидание (密会) – реж. накахира ко (1959)

крохотная, но при этом – полнометражная картина режиссёра, за три года до того снявшего «безумный плод», чтобы затем через несколько лет проварьировать его же сюжет в снятой в гонконге «летней жаре» с тем же сюжетом, но слегка иными, подстроенными под новое время акцентами. собственно, тремя картинами (включая «mikkai», тайное свидание) и ограничивается знакомство нашего зрителя с творчеством накахира ко, который – если судить по этом фильмам – собаку съел на том, как выстраивать крайние формы мелодраматичесткого надрыва, сдобренные небольшой толикой детективно-криминальной драмы. не столько детектива и не столько криминала – сколько именно драмы, нервной и выматывающей, состоящей из бытовых мелочей, разразстающихся до мелодраматической гиперболизации.

вот в этом фильме – казалось бы, ну чего городить огород? – парочка, в которой он – студент юристпруденции, а она – супруга его профессора, на своём тайном свидании вблизи синтоистского храма оказываются вечером свидетелями того, как на водителя такси совершается покушение, его бездыханное тело выбразывается в кусты, преступник сбегает, а они – оказываются незамечеными. вот вроде бы и всё – но драма только начинается: состояние обоих усугубляется совершенно обычным течением жизни, в котором супруг женщины регулярно ходит на работу, а сестра студента – на учебу; прислуга в профессорском доме продолжает быть настолько же громогласной, а новости по телевидению (где детально рассказывается о семье погибшего, жене и трёх детях) – такими же скандально-нервотрёпными. гости, визиты, сокрытие айны интимного преступления; жена профессора вспоминает о времени знакомства, о чувстве, которое непредсказуемо возникло, но было обязано загнать себя в «подвал» в свете случившегося.

терзаемый угрызениями совести, студент, который отчетливо видел лицо преступника, хочет пойти в полицию, однако его сдерживает любовница, взывая к разуму и рассказывая о том, чем это грозит. постепенно любовь, бывшая столь безбрежной, становится такой же безбрежной, но – ненавистью и отвращением, которое не преминет стать в определенный момент преступлением. как переживания пережитого преступления сливаются в душе с приятственными моментами страсти, так и муки совести, чести и выбора перемешиваются с фрагментами прослушиваемых студентом лекций – о преступлениях, естественно, членовредительстве и так далее. из микроскопических подробностей режиссёр создает параноидальную атмосферу страха и ощущения небезопасности, которая вынуждает идти на крайние меры. страсть как деструкция овладевает всем, превращая героев, вроде бы обычных героев, в преступные комки – мыслями и делом.

героиня в исполнении актрисы кацураги ёко – странно – будучи сугубо формально физиогномически  очень «японкой», играет совершенно «европейскую» героиню (а ее голос невероятно напоминает сладковатое пришепётывание со старушечьими обертонами, как у саламандры в «калифе-аисте»), пусть и терзаемую вопросами более характерными традиционному мировоззрению; аналогичное происходит и с героем-студентом – ито такао, сыгравший, кажется, всего в десяти картинах, из которых «тайное свидание» было первой лентой, завораживает своей красотой, однако: физиогномически являясь полным «татеяку», он исполняет рисунок роли «нимайме»; от этого более глубоко переживается эффект решения внутренней проблемы – от конфликта с возлюбленной и собственной слабости действие развивается как будто бы в сторону морального выбора в вопросе служения своему сюзерену (праву). мелодрама приобретает очертания драмы совести, изложенной на обытовленном уровне.

час десять минут – и составляется очень напряженная динамично развивающаяся история, ярко и впечатляюще представленная на экране.

универсальный оценщик q: взгляд моны лизы (万能鑑定士q モナ・リザの瞳) – реж. сато шинсуке (2014)

представленный студией «тохо», снимавшийся в японии и во франции (по изобилию «недекоративных декораций» можно представить, насколько дорогостоящим был этот проект), фильм с очень (хорошо, скажем иначе – достаточно) надуманным сюжетом производит, тем не менее, весьма позитивное впечатление, а к самому концу этого без малого двухчасового зрелища вообще в сюжетно-композиционном плане становится выше всяких похвал. развлекательно-просветительский, морализаторски-дидактичный, вроде бы и плоский (но только на первый взгляд), сюжет, взятый из книги мацуока кейсуке «дела универсального оценщика q IX», вышедшей в 2011 году, озвучивает несколько интересных тем, которые расположены на стыке ориентального и западного – одинаково важного для субъекта вне зависимости от места, культуры и расы рождения.

сам сюжет – как это «несвежо» - выстраивается вокруг портрета моны лизы, который должны привезти в японию на выставку через сорок лет после ее первой там демонстрации. в эту историю вплетается линия ринда рико, специалиста-оценщицы, которая работает в самых разнообразных областях, являясь при этом гениальной самоучкой, пользующейся разнообразными мнемоническими техниками. (первое, что приходит в голову, - это ассоциация с «сыщиком галилеем» в женском варианте). способная оценить всё, от достаточно странной презентации новшеств импортированной в японию турецкой кухни – до изделий, приписываемых эпохе хэйян, она при этом не получила особого образования (скорее всего, особенность перевода, не учитывавшего особенности высказывания), однако обладает и огромным багажом знаний, и впечатляющей интуицией.

несмотря на то, что до середины картины ты особо и не догадываешься о детективном сюжете, хоть он присутствует с первых кадров, то, как сняты сцены, как выстраивается звуковое настроение картины убеждает: таки здесь есть детектив. не в последнюю очередь этому способствует главная музыкальная тема, вызывающая однозначную ассоциацию с английским сериалом «шерлок». небольшое количество спецэффектов, призванных визуализировать напряжение мыслительного процесса оценщицы, вызывает аналогию с подобными, использовавшимися и в «галилее». детектив есть, но строится он не вокруг преступления, связанного с картиной (она – только повод), а вокруг другого, связанного с манипуляцией сознанием.

эта тема присутствует в фильме с самого начала; соотношение видимого / слышимого и фактического / воображаемого становится точкой, от которой отталкивается сюжетное полотно. всё, происходящее с ринда рико – при своей чёткости, убедительности, убаюкивающей силе «настоящести» является не тем, вернее – не совсем тем, что сознание воспринимает и чем эти волны осознания перекрываются. изящно выстроенная интрига «дезавуирования очевидности» не выдыхается к концу ленты, последовательно двигаясь к апогею и апофеозу, подвязывая на ходу все те нити, которые были выброшены в пространство кадра с самого начала. знание, умение соединить, проанализировать, деконструировать, восстановить, вывести на новую ступень – умения аналитического аппарата здесь не кажутся притянутыми за уши. пусть фигура самой оценщицы – достаточно условная фигура «героини», механика мысли практически не дает никаких сбоев.

элементы фильма выстроены основе из удвоения и «чётности», выводящего в финале на «истинное / ложное»: две героини-соперницы, борющиеся за право быть кураторами-экспертами на экспозиции портрета моны лизы, всегда чётное число копий и оригиналов, которые сравнивают в процессе подготовки, всегда сопровождаемые копиями оригиналы, два состояния каждой из героинь (у одной – энтузиазм и отчаяние, у второй – триумф и разочарование), две параллельные «любовные» истории, два кольца, две культуры, два языка, сополагание «своего» и «чужого» - от которого логичный переход совершается в сторону истинного / ложного.

достаточно мягко, но при этом убедительно, снятая история делает своё дело, это рассказ об уязвимости субъекта в мире, перенасыщенном копиями настоящего, среди которых так легко, используя травмы, слабые места каждого, манипулировать его чувствами, заставляя поверить в несуществующую реальность. в такой же степени – ставя вопрос о выборе, который делает каждый, полагаясь одновременно и на знания, и на свою интуицию, выбирая и между оригинальными и сфальсифицированными вещами, и – такими же оригинальными и сфальсифицированными чувствами. выбирая – и готовясь при этом отвечать за свой выбор.