Category: мода

подиум (catwalk) – реж. роберт ликок (1995)

таких фильмов в своё время было достаточное количество – вроде «нараспашку» и «бель-топия» (вряд ли вообще можно адекватно перевести «beautopia») катарины отто-бернштайн; все они – так или иначе и происходят, и прогружены в атмосферу фэшн-90-х годов, периода самого блеска и демонического пиршества моды, на поверхности которого, переливаясь всеми радужными цветами, блистали супермодели. их имена и были на слуху, и были визуализированы в таком количестве модной фотографии, какое сейчас вроде бы и имеется (и даже больше), но которое вряд ли можно считать более насыщенным.

в последнее десятилетие прошлого века мода, собственно, и обрела тот статус, с которым сейчас пытается справиться, постоянно то не оправдывая надежд, то – выбрасывая на поверхность то, что массы предпочитают модой не считать. в этом смысле 90-е – это последняя попытка и последнее воплощение модного желания быть абсолютной и непререкаемой, перед тем, как скатиться в «бездну плюрализма», когда сосуществовать могут как «старые марки», представляющие определенные системы ценностей и эстетический горизонт, так и всевозможные новые, которые и пытаются войти в «закрытое» сообщество модных домов и брэндов, и / или – подорвать этот эксклюзивный статус.

именно для этого и были «придуманы» супермодели, воплощения наиболее массово признанных эталонов – и отражения замкнутой системы создания-распространения-потребления моды, отражавшей определенное капиталистическое желание монетизировать эстетику. это получилось с лихвой; взрыв имитаций, контрафакта и косметической промышленности сигнализировали, что мода перестала быть пространством закрытых показов и стала звеном в цепочке от эстетического поиска к наращиванию оборотного капитала и объемов продаж.

конечно, фильм совершенно не об этом – было бы странно (и далее – уже невозможно) для автора картины снимать фэшн-критическую ленту. да. собственно, тогда мысль и не могла двинуться в этом направлении, потому что середина 90-х, а именно 1993 год, когда проводились съемки – это время ослепления «магией» модного мира и его ярких дизайнерских и модельных фигур. в том же году выходит «нараспашку», где показан 1994 год, а эпоха супермоделей - в самом расцвете. тень этого уже есть и в «подиуме», но акцент сделан как раз не на этом.

три недели моды – милан, париж, нью-йорк – представлены через призму суеты, бесконечной скачки наперегонки со временем, толкучки между людей и вещей с помощью портретов моделей, последовательного наблюдения за ними, в первую очередь, конечно, за кристи тарлингтон (для которой многие другие, от которых в основном помнят имена – синди, линда, надя, хелена, карла, кейт, ясмин – служат фоном). от задников модных показов, примерок в модных домах и фотосессий создается впечатление духоты и «непроходимости», настолько всё забито известными, полуизвестными и безвестными фигурами, которым героиня противопоставляется как некто эфемерная, сказочная и фантастическая. ну, собственно, она такая была и есть, воплощающая абсолютное изящество, заслуживающая того, чтобы ее не фотографировать, а рисовать, причем – акварелью; именно этот момент является завершающим для картины, демонстрируя бессилие художника, не могущего ухватить существо красоты. чёрно-белые преимущественно кадры сглаживают какие-то шероховатости, неровности, оставляя одновременно впечатление двух важных факторов формирования образа: чёрно-белого гламура разлива классического «вога» и ублиненных линий, из которых составлена героиня.

это такой себе масштабно представленный, но при этом – очень интимный фильм, воплощающий восхищение обликом персоны, ее самыми простыми проявлениями (неслучайно одна из сцен в гостинице в париже – это практически парафраз крохотного пятиминутного фильма-наблюдения, который снял оливье ассайас, работая над «ирмой веп» и панорамируя мэгги чун с целью ухватить камерой ее невероятную красоту), а через неё – увлекательный и притягательный мир демона по имени мода.

жан поль готье и его шоу (jean paul gaultier fait son show) – реж. ж.п. готье (2018)

концерт-спектаклю в «фоли бержер», поставленный осенью прошлого года к 40-летнему юбилею «творческой деятельности» жана поля готье по своему жанру можно было бы назвать аналогичным тому, который в своё время поставил тьерри мюглер – с той разницей, что у мюглера это был спектакль моды, в то время, как у готье – все-таки концерт с элементами шоу и капустника. большой любитель подпускать иронические, а местами – и саркастические нотки в одежду, автор аналогично отнёсся и к постановке, превратив ее в феерический фарс, с большим количеством переодеваний (в смысле – достаточно прилично выглядящих раздеваний) и акцентом на тех, основных точках «творческой биографии», с которыми ассоциируется модельер: эротика, экстравагантность, эпатаж (сдержанно-интеллектуальный), ирония и «звёзды». как сам он несколько раз выходил на подиум с мадонной, так и в его собственных шоу засветились его «любимые авторы», то есть – музы и музоны, символизирующие собой некий «золотой век» французской эстрады, который располагается не в далеких 50-х, а, скорее, начинается где-то в конце 70-х годов (собственно, параллельно началу его собственной карьеры) и тянется до середины – второй половины 90-х годов. его коллекции сейчас точно так же не теряют всех вышеозначенных компонентов, но то, что было революцией в своё время – сейчас больше буржуазность, ностальгирующая по своей бесшабашной юности.

так или иначе, на трёх китах, экстравагантной моде со смешением мужского и женского кодов, обнажении и музыке построено это почти двухсполовинойчасовое шоу, где нашлось место исполнителям разных поколений, разных жанров, более и менее певцам и певицам, более и менее актёрам и актрисам. хороший юмор, прекрасная одежда, не менее прекрасно выглядящая раздетость (по которой преимущественно выступала аманда лир) – и атмосфера такого себе «голубого огонька» на французский лад, действа камерного и при этом помпезного, но с усмешкой. комплименты и остроты, качественная постановка: всё то, что может создать позитивное настроение и впечатление лёгкости несмотря на достаточно громоздкую дату.

призрачная нить (phantom thread) – реж. пол томас андерсон (2017)

сложно сказать, имел ли ввиду режиссёр какого-то конкретного модельера, когда писал сценарий фильма – по времени и особенно по стилистике всего, что было продемонстрировано в картине, так сказать, «в мастерских», а также – платье, которое было сшито на свадьбу для бельгийской принцессы, похоже, что если и предполагалось подобие / параллель, то с харди эмисом, больше известным, конечно, как дизайнер мужских костюмов, что не мешало ему быть официальным кутюрье королевы елизаветы. и тот нескончаемый поток аристократического великолепия (вплоть до маразматичных старушек в инвалидных колясках), который проходит через шоу-рум и прочие помещения, убеждает, что, наверное, эта персона могла косвенно иметься ввиду (правда, режиссёр ведь – американец, и лента американская, хоть и снималась в англии).

принципиально это значения не имеет. точно так же, как и августейшая свадьба – по всей вероятности, жозефины шарлотты бельгийской с жаном бенуа гийомом люксембургским. но что точно – покрой кружевного лифа свадебного платья с отделкой полосой ткани под грудью очень сильно напоминает фиолетовое платье эмиса на модели фионе кэмпбелл: фотография нормана паркинсона 1953 года зафиксировала самого эмиса в компании двух моделей – практически один в один кадр, разве что в компании с модельером только одна модель, а не две – присутствует в фильме. да и физиогномически эмис 40-50 лет очень близок к типажу, воплощенному даниэлом дей-льюисом в фильме.

очень хотелось бы понять, о чем фильм – уж точно не о модной индустрии середины 50-х годов, которая, пресытившись кристианом диором, уже порывается искать что-то свежее и не настолько консервативно-выхолощенное (этот момент присутствует в одной из сцен, когда сестра героя признается ему, что одна из самых важных клиенток сменила модный дом несмотря на все ухищрения дизайнера, переживающего явный кризис). и сто процентов – это не история в духе «фоновых» романтических  сказочек в духе первой половины 20 века из ярко маркированной жанровой литературы, где весьма зрелый, если не сказать изрядно перезрелый, герой влюбляет в себя юную девицу, после чего его жизнь начинает играть новыми красками, а она находит своё тихое семейное счастье (модель из «джейн эйр», конечно, жива, а финальная сцена фильма до скрежета зубовного напоминает финал старого сериала по роману бронте с проникновенным монологом героини о материнстве – наследник появляется и у героя фильма андерсона).

в такой же степени это и не рассказ о творчестве – его здесь предостаточно, как и механики функционирования модных домов середины прошлого века, с сонмом швей и т.д. но и не без него, но в несколько абстрагированном виде: если что и рассказывает эта история, так это метания и терзания творческого духа. который до самой смерти остается ребенком, очень болезненно переживая необходимость взросления – например, через брак. фрейдизм. кажется, здесь достаточно надежно загнан в подкорку повествования, но без него не обходится – но где-то в той же степени, как и в «семейном портрете в интерьере», где для возвращения матери героя в видении нужна была доминик санда – приблизительно в таком же модусе происходит появление её призрака и здесь. мальчик, многажды отгородившийся самостоятельностью от вторжения материнского духа, в моменты слабости признает её, бесполезно вопрошая, зачем это, зачем эти знаки приближающейся смерти (и это логично – история в фильме крутится вокруг борьбы со старостью, в первую очередь – тела, ну а «дух» идет уже как неизбежная необходимость).

пусть всё напоминает главным образом психологию развития «неравного брака», акцент сделан не девицу-жертву, а на старого хрыча, с которым она связывает, причем достаточно решительно, свою жизнь, переклёпывая и его привычки, и воззрения, всегда зная, что она хочет. это можно назвать расчётом и перевоспитанием – а можно и шоковой терапией для избавления от излишне долго задержавшейся эдипизации. чопорность (во всём, от шьющейся одежды до потребляемого завтрака) под напором необходимости изменения, соответственно духу времени в том числе. капризный талантливый ребенок, который не заметил, как стал капризным потасканным дедом, как бы понимает, что, наверное, можно и повзрослеть, хоть этого ему категорически не хочется – ему больше всего хочется играть в куколки. надо повзрослеть – рано или поздно. наверное, в этом всё-таки имеется определенный смысл. хотя, конечно, для этого необязательно к старости прыгать в брак. хоть и это, конечно, может быть неплохим вариантом – особенно когда героиня готова заняться «воспитанием чувств» своего заигравшегося в куклы избранника. и получилось что-то такое себе, с реконкистой мужского шовинизма и слишком очевидной демонстрацией женской готовности к жертвенности. как-то это очень некрасиво, что ли. но фильм запоминающийся, ничего не скажешь.

багровый пик (crimson peak) – реж. гильермо дель торо (2015)

идиотичная комедия дель торо отличается удивительной пошлостью, которую не способен скрыть даже большой экран кинотеатра: с просмотра можно было уходить уже после первого кадра, панорамирующего главную героиню, имитирующую «страдание»: жанровые законы настолько непреложны, что избежать их влияния не может даже такой режиссёр, который вроде бы на ужасах и фантасмагории собаку съел – а здесь всё уже ясно еще до того, как началось. миа васиковска, возможно, не была бы так пошлá, если бы ей не приклеили причёску кейт бланшет из «елизаветы» да не обрядили в ночнушку, украденную с (нижней) половины у прерафаэлитов, а другой (верхней) – у сидни ром из ее декабрьской фотосессии для «плейбоя» 1982 года. имитация готического ужаса настолько банальна, что от нее хочется спать, а если и есть какие-то квази-ужастиковые рефлексы, то только в нескольких моментах и только  в силу неожиданности того или иного резкого стука.

просмотр зародил две мысли: первая заключалась в том, что из сценария были прописаны только персонажи, но действие мало волновало режиссёра-соавтора сценария; вторая – что сокращение фильма минут на сорок явно могло бы пойти ему на пользу. ну и третья – уже как дополнение: иногда именитым режиссёрам нельзя давать большой бюджет, чтобы не «развращать» возможностями: в данном случае всё, что было возможно, было вгрохано в обстановку, антураж и туалеты (то, что они «скроены» по моде периода как минимум двух с половиной десятилетий по обе стороны 1900 года, играет здесь последнюю роль), оставив для пространства режиссёрской фантазии и изобретательности практически ноль места. работа со светом и цветом оказалась настолько примитивно-декоративной, что зубы сводило: взяв (по верхам) из кино 60-х и самого начала 70-х, режиссёр (а за ним и монтажное звено) ничего не проинтерпретировл, не развили и даже не попытался преодолеть «усталость жанра». понятно, что такие «готические» ленты сейчас не в моде, и «женщина в черном» 1 и 2 – максимум вместе с  «обителью проклятых / элизой грейвс». но до такой степени упрощать и банализировать, вроде бы сейчас – время студии «хаммер» или «тигон», это совсем уж..

красочная бессмыслица в претензией на глубокомысленность, сдобренную инцестом и дублетом «страсть/земля»: пошлые диалоги ниочём и патетическая перенасыщенность инфернальной символикой; пада не до конца доведенных хвостов истории, призраки, которых в конце концов бросили как отработанный материал. душевные колебания героини о том, как лучше прикончить совковой лопатой – в затылок или по лицу, никак не способствуют улучшению восприятия. история, которая могла бы быть интересной – стала лубочной глупостью, даже без признака иронии.

наталия резанова – богиня в нежном неглиже (2013)

резановаданная автор, как я вижу, проявила весьма недюжинную активность в популяризации модного жанра популярно-культурного (именно в таком порядке) описания всяких изысканностей, не последнее место в котором занимает мода, в частности – в данном случае – который, я думаю, у меня будет единственным опытом прочтения ее бессмертных творений, бельё. женское. всякое.

как «история дамского белья, рассказанная серьезно и не очень», что утверждает заголовок, книга вполне себе «пройдет». сразу же надро сказать – это не розмари готорн, и близко не находилась и не видела того, что видела бодрая английская дама. книга больше представляет собой смесь блога и некогда изданной энциклопедии моды чешского производства – канонической книги, надо сказать – которым придалась несколько олитературизированная форма. «несколько» - потому что несмотря на все попытки шутить, все аллегории и объективизации, которые производит автор, всё выглядит достаточно топорно.

злоупотребление нежный, парящий, воздушный и т.д. (пусть и в ироническом контексте) не соответствует прямолинейности и не особо скрываемой издёвке, чувствующейся в тексте. сказать, чтобы книга была особо информативна – нет, выпускаются целые блоки развития предметов белья, допускаются также и ошибки в написании (особенно когда дело касается немецкого языка), а все вместе замещается переизбытком изображений, в которых вязнет сам текст, перегруженный вроде бы и визуальной информацией, которая на самом деле малоинформативна. la_gatta_ciara, делавшая не так давно четырехчастный материал по коллекции белья, сделала это на порядок интереснее – при том, что текст был совсем не погребен под сотнями картинок.

что хорошо в книге и чего у нее не отнимешь – это наполненость литературными отсылками и цитатами, больше из русскоязычного контекста, хотя хватает и зарубежных авторов – но то же самое (и в большем разнообразии) водится в «нескромном взгляде под». поэтому если уж и читать – то всё-таки вторую книгу. хотя – чтобы нахвататься каких-то словечек и анекдотов из модной жизни прошедших столетий – будет достаточно и этой. одновременно слащавая и угловатая  какая-то.

ив сен-лоран глазами ива сен-лорана (1986)

2733501224.01.LZZZZZZZпри той истерической вспышке не любви, но – трупоедства, которая произошла в прошлом и этом году по отношению к иву сен лорану, было бы странным, если бы кроме фильмов – какой-то убогий «ив сен-лоран» джалиля леспера и невиденный еще «сен-лоран: стиль – это я» бертрана бонелло, не попадались еще и книги. конечно, всплыл еще и документальный фильм «безумная любовь», но там речь не о сен-лоране, и даже не о паре сен-лоран – берже. в остальном же – ленивое и пресыщенное пожёвывание утончённых косточек под модным соусом переживало невиданный взлёт.

на этом фоне понятно, что такая книга вряд ли обретет очень большую популярность – слишком уж она скучная. нет ни страстей, ни грехов, ни порочных признаний, а очень тупая, занудная, непонятная работа. за исключением нескольких страниц вступительного слова, очень пафосного, «протокольного» и полагающегося по жанру, есть еще некие рассыпанные комментарии элен де туркхайм – к счастью, это все занимает немного страниц этого не самого объёмистого тома. остаток – это то, ради чего ее стоит смотреть и «читать»: чтение здесь – очень специфический подход, когда содержание и смысл улавливается в пространстве между фотографией, рисунком и фактурой ткани.

каждый лист – это «схема моды», где порождение стиля начинается с воображения автора, рисующего силуэт в максимально обобщенных чертах, затем случается трансформация, предусматривающая продумывание ткани, из которой это одеяние будет сшито, после чего следует финальная фиксация готовой модели на фигуре. иногда это правило руководит не очень строго и какой-то из трёх компонентов выпадает; иногда – наоборот происходит перенасыщение листа, он густо заполнен «материалом». хорошая атрибутивная работа предполагает не только наличие датировок моделей, но и комментарии самого автора, рукописные строчки, мало чем отличающиеся от рисунка.

и рисунок здесь совершенно неодинаков – долгие годы продуцируя «стиль», сен-лоран меняет подход к изображению: от более детализированных – к более абстрактным, но при этом – к «интуитивно понятным» рисункам, где даже отсутствие фрагмента, части, половины – совершенно не мешает восприятию и «доконструированию» недостающего. в конце концов – фотография не дает потеряться в «неузнавании» наряда, тем более что это – не главное: последовательность образов из коллекций разных лет (без строгой хронологии) является, скорее, попыткой уследить за витиеватым движением линии, которая так и норовит вырваться за предел страницы. ее прихотливость и отточенность, совершенствование накладываются на изменение взгляда самого художника, торопящегося измениться, чтобы не остаться тем же самым, не повторить себя самого. и при этом – двигаться в новом направлении – пусть это и не всегда возможно. в целом – в книге мало развлекательного, но при этом много – информативного.