Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

профессор т. (professor t.) – реж. гийс польспёль (2016) – 2.10

81AE17+XUcL._RI_.jpgв некоторой степени повторив одну из констелляций эпизодов первого сезона, эта серия. тем не менее, сделала намного больше: реальное дело, которое профессор рассматривает в аудитории во время лекции, обрастает всевозможными частными деталями, привлечением максимально широкого контекста, так, что студенты оказываются фактически прямыми зрителями  происходящего (без того, чтобы прочитать все около 5000 страниц дела).

заглянув немного поглубже в то, что происходит, можно увидеть, как «детектив» как жанр (в данном случае – скорее, «пэрримейсоновского» образца, ведь рассмотрение в аудитории со студентами в роли квази-присяжных напоминает именно такой «судебный» детектив) в данном случает делает то, что детективный жанр в целом позволяет себе не слишком часто, чтобы не сказать – крайне редко: проиллюстрировать расследование, которое во многом обуславливается личным состоянием каждого задействованного инспектора, на мнение которых влияет их персональная ситуация. наибольший акцент сделан на месте и роли аннелис, решающейся сделать то, что висит над ней, начиная почти с самого начала этого сезона: реализовать волю отца по поводу эвтаназии в случае прогрессирования его болезни (редко в какой картине – не говоря уже о сериале – увидишь невероятно проникновенную сцену эвтаназии, которая не в последнюю очередь является такой в силу того, что иллюстрирована она песней мины анны мадзини «не верь» - до дрожи, здесь попадание двухсотпроцентное – впрочем, как и с большинством всех чувственных итальянских мелодий, которыми так богат сериал).

семья как источник боли и страдания, ее альфа и омега, здесь всё начинается и завершается – так же, как в эпизоде, где что-то завершается – и начинается, где боль где-то была корнем – и стала результатом. и как если бы этого было мало – есть еще один «бонус прощания».

профессор т. (professor t.) – реж. индра сьера (2016) – 2.05

81AE17+XUcL._RI_.jpgо терапии как удавшейся, вероятно, можно говорить в тот момент, когда она начинает вытеснять образами себя привычную «вещательную сетку» фантазма. обычно овладевающую героем. не отвлекаясь особо от эмоционально-эротических потуг предыдущего эпизода. этот богато украшен присутствием психолога, г-жи доктора гийзельбрехт в голове у яспера теерлинка (в эротической ночнушке с пеньюаром впридачу), с которой он обходится, надо сказать, не самым подобающим образом. учитывая то, насколько хорошо эпизоды в этом сериале с самого начала переплетаются и как происходят «переклички» между разными историями, приятно видеть, как мальчик-галлюцинация из третьей серии превращается в теерлинка-юношу из четвертого, чтобы наконец в пятом бросить его в объятия воображаемой блондинистой дамы.

а вот история-детектив тут не так легка и весела: смерти-убийства врачей ведут к достаточно старым, но – как незаживающие раны – случаям смертей, которыми переплетаются живые и мёртвые. то, какое решение для детективной линии принимается сценаристами, достаточно предсказуемо и логично, но оно тут далеко не главное. пока что – если судить по первой трети второго сезона – большинство историй более склоняются к драме, чем к в некоторой степени фарсу, как это было в первом сезоне. даже введение нового персонажа вместо даана способствует этому. намного интереснее видеть, как изменяется абсурдистский юмор видений теерлинка – и как он подгоняется под повествование. снова музыка – в сочетании с элементом эпизода и визуальным решением: когда проходит финальный допрос, профессора посещает видение всех задействованных лиц и жертв драмы, стоящих в допросной и распевающих мелодию заупокойной мессы – стоящих так, чтобы, глядя на них, нельзя было не увидеть хор ангелов из «гентского алтаря» - тема с гентом усиленно педалируется в течение всей серии. ну что это, как не изящество сценария, которое, вероятно, не настолько высоко ценится, как должно было бы? треть второго сезона завершилась – и она была прекрасна.

сквозь снег (snowpiercer) – реж. джеймс хоз (2020) – 09

бои и стычки, старые и новые союзы, «счастливое бегство» героини и принятие трудного решения – всего этого вроде бы предостаточно на небольшой по длительности эпизод, но его выверенность от начала до конца и совершенная механическая бездушность – даже несмотря на название «поезд потребовал крови» - навевают тоску. не слишком хитроумная манипуляция, которую, правда, производят без тренировок в режиме одной-единственной попытки, позволяет, так сказать, сбросить балласт ненужных элементов. правда, в их число входят что военные и несколько персонажей из первого класса, что – заключенные из хвоста. революция требует жертв (для этого в «революционном» эпизоде было предостаточно красиво поставленных кадров), точно также функционирование поезда требует топлива. а в ситуации, когда энергетические ресурсы находятся почти в исчерпанном состоянии, кровь – первый «энергетик», которым можно попытаться подлечить болезненную ситуацию. в духе викторианской медицины, кровопускание – лучшее лекарство от лихорадки. пустив кровь больному, врач ощущает угрызения совести, после чего ему срочно требуется терапевтический разговор, посвящающий в то, что принятие решения – это дело нелегкое. от дебильности такого поворота становится несколько не по себе. как главный герой, вожак-предводитель, может быть собой, может быть тем, кто усмирял бунт каннибалов, если выбор между поездами и несколькими жизнями становится для него поводом распускать демагогию? смысл не в том, что это неправильно – на угрызениях совести зиждется принятие трудных решений – однако реакция в духе «у меня это в первый раз» выглядит как минимум нелогично. но – и это «проехали»; вагонов стало меньше, перспектив больше, как минимум – попытаться начать всё заново.

эли / илай (eli) – реж. киран фой (2019)

как достаточно часто это происходит с «нетфликсом», не сказать, чтобы сюжет потрясал своей новизной и увлекательностью, но почему-то эти фильмы выходят очень смотрибельными. вроде бы те же истории, те же режиссёры (хотя чаще, конечно, менее известные), актёры знакомые и известные – а финальный результат выходит поинтереснее какой-то «коламбии» или еще каких студий. не феноменальный – с нетфликсовскими фильмами такое случается настолько же часто, насколько возможно в остальном кино, но уровень, планка качества – на высоте. помимо этого – есть один момент: как правило, «ограничения», работающие на продукте для кинотеатров, здесь почти не видны: история может позволить себе несколько большую бескомпромиссность и использование образов, которые в «обычном» кино пришлось бы купировать.

вроде бы я и собирался смотреть этот фильм сразу же после его выхода, но всё отложилось и затерлось другими картинами и сериалами – а тут, видать, пришел нужный момент, поэтому такая непритязательная история, рассчитанная менее. чем на десяток персонажей, зашла достаточно неплохо. первая половина фильма вызывала недоумение: и что, это всё? а где же подвох? – подозрение, конечно, закралось, но материализовалось оно не сразу, и несколько не в той форме, в какой предполагалось. фильм слишком хорошо балансирует на сочетании параноидальности, ираациональнсоти и мистики и – примата науки и научного видения сущности «болезни». местами, таких моментов – хорошо – очень немного, чтобы они портили впечатление – есть некоторые монтажно-стилистические красивости, которые нарушают достаточно аскетичную, но при этом очень «тёплую» картинку.

больной ребенок (аллергические реакции на всё на свете, жизнь в защитном боксе и защитном костюме), родители (холодный отец и крайне любящая несколько религиозная мать); после этого – клиника, в которой лечатся расстройства иммунной системы. но только в клиникой всё не так понятно – вроде бы  - по последнему слову техники – но в странном месте, да еще и с мерещащимися мальчику призраками. привидения – это не то, что в первую очередь ожидаешь увидеть в мире науки, но они – есть, а если есть  - значит, они исполняют какую-то функцию. вот только двойственность видений, в том числе – и максимально реальных – будет сохраняться до последнего, пока история не превратится окончательно в вывернутые наизнанку «омен» и «ребенок розмари». отсылки к этим прототекстам – более косвенные, чем прямые, однако без них – никуда. момент удивления в финале чуть случился, и это уже хорошо: история себя оправдала.

сквозь снег (snowpiercer) – реж. сэм миллер (2020) – 03

в сериале не происходит ни улучшения, ни углубления темы – при просмотре  только усугубляется ощущение, что сценарий и вслед за ним режиссёр мало-помалу исчерпывают те ресурсы, которые были наработаны фантастическим / антиутопическим кино в смысле того, что является узусом демонстрации плодов социальной деградации и обреченности. в какой-то момент симптоматику стала определять игра на выбывание / выживание («бегущий по лезвию» тут далеко не оригинален – если уже отсчитывать, то от «десятой жертвы»), во множестве не самых передовых футуристических фильмов превратившаяся в обязательный кулачный ринг, особенно хорошо – если он разворачивается в клетке (как тут не вспомнить клип «калифорния лав»). кулачное право на лучшую жизнь – форма экономики выживания, рассчитанной на поощрение, из которого проистекает извлечение эмоционального бонуса. к рингу в третьем эпизоде всё и сводится, не считая – нескольких проходных сцен, заключенных в рондо переходящей «пилюлей», платой, которая объединяет различных фигурантов обреченного поезда в одну систему. то, что все взаимосвязаны – вроде бы не нуждается в доказательстве, но сериал – изобилует дидактизмом, поэтому без этого нельзя никак. красочность немного скрашивает скучность – но не излечивает от нее. даже 40 минут эпизода заполнены унынием и скукой, происходящими никак не из предрешенной судьбы поезда, понемногу начинающего свой деградационный спуск.

профессор т. (professor t.) – реж. индра сьера (2015) – 1.02

001.jpgбыть психотическим персонажем, в данном случае – с обсессивно-компульсивным психозом, вероятно, для нынешнего кино-сериального формата является обязательным требованием, иначе, кажется, просто невозможно создать героя, занимающегося детективно-следовательской работой. интересно, что еще лет десять-пятнадцать назад такой порядок приводил к мысли о том, что между преступником и детективом нет отличия, они, по сути, являются двумя сторонами одной медали – именно поэтому – преступник может творить зло, а детектив обречен понимать его мотивацию. теперь же есть тенденция к переориентировке: болезнь – это форма защитного механизма, который позволяет субъекту приблизиться к преступному замыслу без риска стать его жертвой. то есть – страдая некими расстройствами, герой-детектив/следователь носить некоторую форму «бронежилета», что, в свою очередь, приводит к тому, что для таких персонажей кино и телевидения занятие расследованием – форма «прирожденного труда». типажей, которые фигурируют в детективных историях становится всё меньше и меньше, а их симптоматика расстройств – всё эксклюзивнее.

на втором эпизоде становится видно, что сериал имеет процедуральную природу: для 2015 года это уже никак не новаторство, но свидетельство приверженности традициям; большую часть телепродукта уже составляют истории со сквозным сюжетом, который раскрывается в течение нескольких серий. однако – нельзя не заметить, что здесь процедурал имеет модификацию: главного героя, например, необходимо снова вовлечь в расследование – он автоматически не становится центром истории и по умолчанию – участником событий. вероятнее всего, проблемность взаимоотношений с ним будет поддерживаться как один из приемов создания коллизии и подкреплять повторяемую сцену на крыше. уже в первом эпизоде яркость такого момента – герой, одиноко сидящий на стуле на крыше здания университета, «очищая сознание» - дала возможность предположить, что такая сцена будет снова и снова возникать, ведь стилистическая близость с японским «галилеем» апеллирует именно к наличию такого эпизода. в японской версии это был повторяющийся во всех деталях момент прозрения, переполненный формулами и симуляцией интеллектуальных скачков героя. в бельгийском варианте – это очищение сознания от лишнего для последующего наполнения существенным. плюс – момент комичности, ибо уже второй эпизод подряд, оставаясь наедине с собой, герой поет проникновенную песнь (мелодия луиса неефса) «кристина», обращенную к кристине, начальнице полиции, которая тут же имеется по месту.

второй эпизоде не скупится ни на преступления (от отравления до пристреливания), ни на абсурд и совершенно шизоидные видения героя, но это исключительно мило выглядит на деле.

пандемия (感染列島) – реж. дзэдзэ такахиса (2009)

смотреть такой фильм полезно в нескольких смыслах: во-первых, становится более наглядно понятно, что имеется ввиду, когда говорится слово «пандемия»; во-вторых – социальная симптоматика прописывается во всех деталях (не обходится без истерии по гречке, соли и туалетной бумаге, пусть камера оператора и не делает акцент именно на этом); в-третьих – подтверждается статус врачей как одной из наиболее подверженных заражению групп, в силу своего долга службы; в-четвёртых – рассматривается один из возможных сценариев заражения от экзотического источника (чтобы не было никаких сомнений: общее подозрение падает в начале, естественно, на кур, но история с летучими мышами здесь как раз – именно то, что и является настоящей «точкой ноль») – очень убедительный сценарий.

несмотря на то, что и до этого были фильмы с эпидемико-пандемическим уклоном, японцы, как всегда, умудрились снять – как для своего региона (потом это совершенно неожиданно проявилось и в американском кино, например, в «заражении», некоторые ходы взяты туда напрямую), так и для времени «хрестоматийное» кино. сейчас очевидно, насколько 2009 далеко отстоит от нынешнего времени – и по визуальному образу, и по подходу экрана к формированию впечатления у зрителя. но за условные десять лет со времени истории (картина 2009 года, но ее события – 2011, так что среднее арифметическое вполне вписывается в круглую дату) она никак не стала хуже, возможно – даже лучше. но – именно в японской версии, которая длится два часа и почти двадцать минут. потому что через месяц после японской премьеры корейская компания прокатчик выпустила фильм на экраны – на 20 минут короче (но это не страшно – вполне объяснимо, что корейский зритель не горел желанием созерцать особенную трагичную японскую лирику) и – с жертвами на порядки меньше. японский вариант – с тремя миллионами зараженных и миллионом умерших выглядит куда как «убедительней» (именно в смысле пандемии), чем три тысячи – в корейском (хотя – может быть и другое объяснение: корейцы уже занимались разработкой своего варианта, поэтому – зачем продукт конкурентной страны делать в прокате более эффектным, чем свой потенциальный будущий? ограниченные знания о корейском кино и тв не позволяют делать прямые параллели, однако – в 2013 году корея выпускает и фильм «вирус», и сериал «вирус»).

японские фильмы и сериалы о медицине не спутаешь ни с какими другими: их отличает специфическая полуофициозная дотошность и соблюдение всех формальностей, вплоть до условностей чинопочитания. их никак не смущает достаточная прозаичность показываемых манипуляций и монотонность исполняемых действий, сугубо «корпоративная» сущность показываемой больничной жизни, которая никак не подвиг, а – взаимодействие множества звеньев в большой цепочке. их можно без зазрения совести ставить рядом с полицейскими фильмами и сериалами, как и с теми, где фигурирует офисная жизнь – способы представления отдельных сцен один и те же. этого не найдешь в западных эквивалентах. а вот что точно в них есть – склонность к лирике (но, как замечала эльфрида елинек, «только после того как»).

один компонент остается неповторимым – и его не стоит искать в продукте других стран: в обязательном порядке будет поставлена этическая проблема, либо не имеющая решения, либо – предоставляющая вариант решения, завершающийся угрызениями совести, в общих чертах – ситуация выбора. аналогичные ходы есть в полицейских историях, в сюжетах с пожарными – всегда, когда предполагается кризисное положение и безвыходность, решением чего может стать выбор одного человека. это – та специфическая форма героизма, которая выделяет персонажа из всей «безликой массовки», делая героем, но при этом же – возлагая на него душевные пытки за выбор и проявленную инициативу. выбор необходим, принятие индивидуального решения – несомненно, но это – не из числа добродетелей и поощряемых ценностей – эгоизм, наказуемый угрызениями совести. изощренная логика трансформированной этики клановых отношений – это не девается никуда.

а вообще и в целом – очень классный фильм, прямо удивительно, что его не вспомнили ввиду нынешних истерических настроений – было бы полезно увидеть со стороны, к чему приводят недальновидные решения и общая недалекость масс.

пришельцы из прошлого (beforeigners) – реж. енс лиен (2019) – 04

ничто не способно так украсить идиотичностью сюжет любого фильма / сериала, как несколько подростковых дурынд, пытающихся всеми силами подвергнуть судьбу испытанию – однако в изменившихся реалиях современности это имеет особенный угрожающий смысл, ибо нет никакой неизвестности, когда в очередной раз откроется временное окно, через которое появятся очередные пришельцы из прошлого – или же, туда может затянуть /вовлечь и изменить представителя настоящего, как это происходит как раз здесь. Читай: нет никакой уверенности в том, что «модерновая» жизнь не войдет в такое тесное соприкосновение с жизнью «иной», после чего не наступят клинические изменения. Резистентность настоящего к прошлому – всегда вопрос неперабатываемой травмы, выходом из которой бывает либо амнезия, либо птрс – и тот, и другой варианты предстают во всех красках.

Не обходится и без издевки над «таймсизмом» - расистски-шовинистическими предубеждениями против пришельцев из другого времени, пусть даже оно находится достаточно близко от условного настоящего. Первый компонент в слове можно заменить на ряд любых аналогичных – и получить стандартный анамнез либерально настроенного субъекта, либеральность и свободомыслие которого кончается в момент столкновения его интересов (по праву условного «первородства») с интересами других, особенно – если они «иные».

С другой стороны – чтобы всё не было так печально – раскрываются адаптивные механизмы пришедших не в своё место и обустраивающихся там без особых проблем, как это происходит здесь. Однако – всякое такое сосуществование – это болезненный пункт: сначала наиболее явным признаком, знакомым еще с начала истории, становятся сгнившие зубы, затем – впадение в говорение непонятным языком, форма одержимости, хотя – за всем этим стоит большой и пугающий призрак рака, поражающего организм и выедающего его изнутри и снаружи. Конфликт порождает болезнь – не сказать, чтобы интерпретация была свежа, но именно такие не вполне свежие, но при этом физиологически «приправленные» образы всегда оказываются в кино наиболее расхожими / показательными. То, что изначально было «цайтгайст», стало формой «болезни временем», которая уравнивает всех без учета времени их рождения и появления в этом мире.

фрейд (freud) – реж. марвин крен (2020) – 06 – «регрессия»

как к тому и обязует название, всё происходящее так или иначе должно восходить к своему истоку: возвращении вдоль линии событий, возвращение в начальную точку (достижима она или нет – это вопрос из разряда возможен ли окончательный психоанализ, после которого уже нет необходимости в лечении) – это место, куда стекается всё происходящее. плюс – это шестая серия, а, учитывая архитектонику большинства восьмисерийных сериалов, здесь должен свернуться проблемный узел, на разрешение которого уйдут два последних эпизода. именно так и случается:  графья сапори получают приглашение на «бал народов», желанное место, куда они так стремились попасть, флёр обнаружена и помещена в подземелья больницы под присмотр доктора майнерта, проводящего на ней своё «лечение», фрейд – окончательно вдрызг ссорится с брайером, сутенер, подославший своих ребят убить кисса – сам убит, а под занавес – фрейд, ленора и шницлер (вот так неожиданность? – когда речь заходит о всяческих «обсцёнитет», он тут как тут) похищают флёр из больницы и скрывают в квартире фрейда.

зачем же это? – регрессия – это в какой-то степени дать желающему то, что он хочет (логично, что это происходит после предыдущего эпизода) из расчета на то, что он отдаст взамен некую тайну, которая способна объяснить причины последующего. неслучайно серия начинается небольшой зарисовкой из дома кисса, где его коллега пошахер разыгрывает святого николая из себя и перед тем, как раздать подарки, пугает крампусом (а дети по-настоящему его пугаются). реакции могут быть более красноречивыми, чем намерения и действия. так и регрессия открывает путь к толкованию там, где его не может достичь симптоматика. поэтому – регрессивен и путь сапори, получающих приглашение на бал: с этого момента они вновь во власти тех (пока что не вполне объяснимых) причин, которые заставляют их так желать возможности присутствовать на балу. затем же – изыскания по поводу шпильмана, который, скорее всего, поджёг рингтеатр – будучи с кем-то знакомым, кому это было определенным образом необходимо. интрига нагнетена – осталось дело за реализацией в двух актах.

чужак (the outsider) – реж. дайана рэйд (2020) – 07

в этом эпизоде нет чужака, здесь практически нет расследования, здесь никак не ощущается приближение к пониманию того, что всё это за история – но такого отточенного эпизода еще не было: всё и переполнено эстетскими играми с кадром и находящимися в нём предметами (пятнами, плоскостями, линиями), и – напряжением, которое не оставляет до конца. когда в финале шестого эпизода в одной машине оказываются детектив и «преступник» (преступник? зараженный? жертва?), развитие истории вроде бы предрешается, но выглядит в конечном результате не так, как ты можешь себе это предположить. еще более минималистично, еще более сдержанно, но за сорок минут серия нагнетает напряжение на «развилке» неясности случившегося и определенности знания у зрителя: чистый манипулятивный ход, но насколько же ярко это выглядит, хоть никаких дополнительных красок, линий и динамики сцен сериал не придумывает. однако – внутри кадра удается создать почти физически ощутимое «замкнутое безвоздушное» пространство, где фигуры задыхаются как от собственного соседства, так и от пустоты, окружающей их. после этого растянутого на недели просмотра, вероятно, имеет смысл посмотреть на это под другим углом, одним потоком эпизодов – хотя, подозреваю, тогда это будет физически почти невыносимым. такие эксперименты – как испытание на прочность, а рациональность здесь и так подвергается большим испытаниям. во всяком случае, к последним трём сериям история подходит на пике, тут не поспоришь.