Category: лытдыбр

джон уик 3 - парабеллум (john wick: chapter 3 — parabellum) – реж. чед стахельски (2019)

сперва увидев в титрах «скрипт супервайзер», подумал, что, наверное, зрение меня обмануло; перепроверив, понял, что всё же нет – вероятно, именно это и стало залогом того лёгкого чувства разочарования, которое сопроводило завершение просмотра. фильм к финалу оказался одним большим клифхенгером, призванным растянуть франшизу, не добавив к истории совершенно ничего нового и не рассказав ничего, помимо того, что анжелика хьюстон еще жива, а марк дакаскос – способен более-менее резво передвигаться. слишком много сюжета, слишком много слов – и мало того, что настолько прекрасно было в предыдущих фильмах, особенно первом, где сюжет вкладывался в одну строку, фразы – отличались склонностью к односложности, а побоища, превращенные в балет, оставались таким балетом до самого конца. там не было нужды – как в третьей картине – во введении «балета» как побочной декорации на фоне всего богато-золотого быдлообразия а ля рюс с цыганским привкусом. в целом, что? – побегали, постреляли, подрались, а затем практически почти что разошлись довольные друг другом. что еще плохо – слишком мало иронии, которая всё-таки к третьей картине должна возрастать, но выдавалась, тем не менее, излишне гомеопатическими дозами. режиссёр сделал невозможное – разнообразил все побоища, использовав и забрала шлемов, и копыта лошадей, но всё-таки в этом было мало толку, ведь вся сюжетная (всё портящая) бодяга засосала динамику в непролазном болоте.

фатерланд // страна отцов (fatherland // vaterland) – реж. кристофер менол (1994)

каким-то странным образом я не то не видел этого фильма, хотя название «страна отцов», очень адекватное содержанию, давно является понятием в связке с именем сыгравшего главную роль рутгера хауэра, не то – благополучно забыл времена первых кабельных показов, когда фильм крутили где-то году в 97 – 98-ом. во всяком случае, в свете близящегося уже, как ни странно, 20 апреля – очередной праздничной даты всех не окончательно издохших неонацистов (хотя, зачем далеко ходить, согласно последним идеологическим веяниям, фашистами и практически гитлеровцами является почти все население украины..) – фильм было очень интересно посмотреть, думая не только о романе роберта харриса, по которому снята картина, но и о «стальной мечте» нормана спинрада, не говоря уже о «человеке в высоком замке» филиппа дика.

к сожалению, сказать, что зрелище удалось – не выйдет, достаточно удачно сбалансированная первая половина фильма сводится практически на ноль сентиментализированной второй половиной, увенчанной обобщенно-абстрагированным «голосом будущего», утверждающим возможность чести, достойной отцов. внезапная мелодрама между ксаверием (ксавером) марчем (пусть дело и происходит в апреле, март и мартовское «потепление» присутствует от начала до конца) и чарли макгуайр, американской полунемкой, превращает вопрос решения геноцида еврейского народа в ситуацию вспыхивающей любовной страсти между пожилым эсэсовцем-немцем и демократизированной американской журналисткой, примирением между воплощениями двух режимов.

быть эсэсовским полицейским и немного отстраненным отцом, время от времени встречающимся с сыном после развода у хауэра получалось намного лучше, чем картинно страдать над фотографиями убитых евреев и умирать в попытке сбежать не только от преследования, от прошлого, но и от себя самого, служившего нации лжи. может, потому что режиссеру вздумалось педалировать тему «идейно обусловленной романтики», что выразилось в императиве намеком поданной «любовной линии», хотя она никуда не годится. как только начинается любовь – кончается экранное время на все остальное, события комкаются.

намного удачнее выглядит то ироничное поигрывание элементами нацистской эстетики и обыденности, которое пронизывает фильм. как тлько на машине ксавера появляется эмблемка «рсха iv», фильм включается не только в «горизонтальные» отношения внутри жанра альтернативной истории, но и в хронологически-вертикальные, где в генеалогии присутствует «штандартенфюрер штирлиц – истинный ариец», а всё остальное изрядно смахивает на наци-бюрократию в «семнадцати мгновениях весны». хотя на этом генеалогическом «сродстве» все и ограничивается – менол снимает не шпионскую драму, а нуар, мимикрирующий под фантастику (альтернативная история, как ни крути, остается фантастическим жанром, антиутопией), совершенно нуарный финал подтверждает предположение. ну и да – несмотря на иронию и всякий там «гуманизм», неотъемлемое восхищение эстетикой имперского строя определяет формы, в которых предстает берлин 1964 года, готовящийся к празднованию 75-летия гитлера, на котором должна произойти историческая встреча фюрера и американского президента кеннеди, но только джозефа.

хауэр, даже тучный и не особо выкладывающийся в роли, эффектен, сьемки хорошо имитируют берлин и ваннзее, а особенно – видения шпеера об архитектуре будущего рейха, сюжет – достаточно динамичный, хоть и оставляющий непреходящее впечатление «сырости». смотреть надо и можно, но никак не ожидая откровения.

секретные материалы (x-files). пилотная серия (10.09.1993) – реж. роберт мандел (1993)

то, что я не смотрю телевидение (окромя 10-минутного выпуска новостей и погоды по утрам перед работой) выползло совершенно внезапно: в выходные совершенно необъяснимым образом захотелось пересмотреть некоторые эпизоды из «секретных материалов» (запомнившихся и интересных было немного) – и я обнаружил, что, несмотря на то, что сериал бесчисленное количество раз крутили на разных каналах, первый сезон я смотрел, оказывается, только раз и уже даже не помню когда – наверное, в самый первый показ. поэтому ни малейших воспоминаний не осталось.

и потому посмотреть пилотную серию (вообще – полное слепое пятно) было очень интересно. кроме того, что зрелище двадцатидвухлетней давности, оно еще и стилистически отличается от тех «секретных материалов», к которым глаз привык. вообще, они для меня кончились где-то ко второму сезону, то, что развивалось дальше, было уже каким-то бредом на лужайке – с этими бесконечными похищениями, исчезновениями, изнасилованиями инопланетянами (они там, кстати, только скалли интересовались?) и прочими плодами грёз о «зоне 51».

в эпизоде нет этого уже специфического икс-файловского нагнетания атмосферы молчания и напряжения, которой отмечены лучшие эпизоды начальных сезонов и которые стали отличительными чертами стилистики, размноженной и многократно перекопированной многими последующими телевизионными творениями. пилот – это смесь мистики, теории заговора, напряжения и достаточно ярко выраженной комедийности происходящего – несмотря на все драматические события. в интонациях персонажей, в какой-то очень «тёплой» атмосфере задушевных разговоров чувствуются интонации «простых» героев, которые еще даже не подозревают, что им уготовил крис картер. в целом пилот мало отличается от мистико-триллерных картин начала 90-х годов – все они тогда отличались приблизительно одинаковыми интонациями разговоров, внешности героев и способов оформления отдельных сцен. кардинально в пилоте не было сделано никакого открытия, никакое ноу-хау не было задействовано, однако та свобода, «слаженность» элементов, с которой рассказывается то, во что многим хочется верить, стала «крючком», подцепившим зрительский интерес.

позже истории стали разворачиваться более драматично, мрачнее, между ними стали выстраиваться взаимосвязи и взаимодополнения, которые переплетали сериал не только «вертикально», но и «горизонтально», однако пилот остался каким-то очень прочувствованным свидетелем «детства истории», ставшей сама по себе уже достоянием мифологии нового времени и нового телевидения.

подозреваемый (용의자) – реж. вон син-ён (2013)

용의자костоломный и зубодробительный экшн: всё хорошего, что можно взять на заметку из «берлинского дела», «дяденьки», «преследователя», «слежки» и «афины» - всё поместилось в этой картине и немного даже потерялось, переплетенное многосоставными перемещениями, гонками, тайными схемами, предательством, шпионажем и «метафорическими» дочерьми, как это продиагностировала adzhaya .

после «башни» с ее, казалось, немыслимым размахом, который хоть и превращал огонь в метонимию стихийного бедствия любого происхождения, но оставлял на уровне камерного события в масштабах города и системы управления, данная лента напоминает эпическое полотно, в котором всё вращается вокруг судеб государств и империй – причем увиденное и отображенное не размашистыми мазками, а так, как это может быть только при исключительно динамичном движении, когда круг обзора сужается и оставляет только пространство для быстроты реакции. на ней все и строится – судьба бывшего северокорейского шпиона дон-чоля, попавшего в немыслимый и априорно являющийся безвыходным переплет, превращающий ленту в нескончаемую погоню / драку / перестрелку / поединок / противостояние единицы и множества. схема, по которой «и один в поле воин» не предлагает совершенно ничего нового, мало чем отличаясь, по сути, от «одиночки», но и здесь авторы фильма умудряются создать очень атмосферное зрелище, чуть приправленное и комичными штрихами, хоть крайне осторожно, чтобы не вызвать разбалансировку жанра – второго «хозяина» по степени сопряжения экшна / триллера / драмы / комедии здесь нет. фильм на то не рассчитан, работая сугубо с пространством развлекательного, мужского и «серьёзного».

было бы не совсем оправданным утверждать, что одними динамическими вывертами и экшн-поворотами сюжета всё и ограничивается: несмотря на условность жанра, фильм соединяет в себе как минимум три темы, не теряющие своей актуальности и из которых ткутся бесчисленные кино- и дорамные полотна в корейском кино: это шпионаж, противостояние севера и юга, цинизм власти. при небольшом приближении эти темы в свою очередь распадаются на подклассы и подразряды, также в достаточной мере опробованные в кино и ставшие предсказуемыми ходами в замысловатой игре, которую ведут добро и зло. мифические, эти субстанции имеют привычку рядиться в разнообразные одежды и выбирать для себя многочисленные личины, на чем так хорошо специализируется кино, не заставляя ни одного персонажа быть одновременно только хорошим или только плохим. несмотря на преопределенность – история в корейском фильме, как правило, разворачивается в «сумеречной зоне», где каждый будет и выходить на свет оставаться в темноте, чтобы лишить рассказ на различных уровнях однозначности (при сохранении ее единой целостности в интерпретации).

то, что логично проистекает из таких сюжетов о шпионских играх, в данном фильме воплощается в априорное утверждение о сродстве двух насильно разделенных корей, судьбы людей в которых отличаются одинаковым трагизмом, которые стремятся к воссоединению и целостному, мирному сосуществованию. в этом смысле картина – прекрасная иллюстрация «идеологической корректности» и просветительской работы по поводу того, кто и какие функции исполняет в данном раскладе. забота о благе (и своем, и соседей) идет одновременно с признанием существования той подлости и цинизма, которая заставляет государственную машину иногда идти в ложном направлении, в пользу отдельно взятых предателей, однако – как предусматривает жанр – справедливость должна восторжествовать.

отдельный пункт – размах и мастерство. финансово-техническое вложение плюс съемки на натуре и совершенно потрясающий монтаж сделали свое дело: фильм смотрится настолько аутентичным, что после этого возникает вопрос: как сеул не погрузился в коллапс после такого. а мастерство в мизансценах просто зашкаливает. как в месте драк умудряется еще находиться камера, настолько динамично перемещаясь – просто уму непостижимо. а вершина – сцена повешения, такого я просто еще не видел. два с лишним часа без признаков провисания сюжета и усталости – это, конечно, надо уметь!..

шерлок: сезон 3: 2 – знак трёх (the sign of three) – реж. колм маккарти (2014)

sherlock-s3первая реакция на просмотр – хвала стабильности! – со времен «четырёх свадеб и одних похорон» ничего не изменилось: свадьбы в англии всё ещё отличаются помпезностью, пафосностью, ритуальностью, напоминают пышный торт в безе и с лебедями (как и многие обязательные шляпки присутствующих дам). «свадьба-свадьба – кольца-кольца»: серия могла бы отыграть своё, если бы она была композиционной составляющей многосерийного ситкома, в котором время от времени стилистически полагается своеобразная передышка и некое «углубление в воспоминания», такое себе «перенизывание залежавшихся ожерелий» из произошедших ранее событий. при том, что все вроде бы укладывается в схему пронизывающего историю расследования, не оставляет впечатление того, что общая детективная конструкция для этой серии – только способ обрамления и того, что не было включено в сериал во время монтажа (пикантность состоит в том, что монтажный стол наверняка был пуст – и все мимолётом проходящие отзвуки то «союза рыжих», то «скоровищ агры», то «пёстрой ленты» - это только иллюзия, ограничивающаяся моментом вспышки кадра-воспоминания).

несмотря на всю утрированную веселость во время свадебного ритуала, расчувствованность, на все эти квазичеховские «невеста: прекрасна и невинна – выходит замуж по любви», «свадьба с генералом», «перед ним, как перед полководцем, осматривающим поле битвы, разворачивалась целая картина» - не покидает очень сильное ощущение того, что режиссер (и сценаристы) ни на секунду не упускали из виду сугубо мифологический контекст свадебного ритуала как погребального действа. символика невесты как «умершей», которую торжественно приносят в жертву, чтобы яко феникса воскресить в новой ипостаси, сквозит изо всех щелей. тем более – при всей прекрасности «married mary» (может, не зря она по второму имени елизавета-великомученица?..) – не ее роль ведущая, потому что при всём «зефирном облике» (по виду винтажное платье с визуально состаренными кружевами налагает на деву отпечаток воспоминаний о присноупокоенной прапрабабке) «мужики рулят». они решают между собой свои мужские вопросы, а мэри – только «работает джи-пи-эс», чтобы они не сбились с верного пути.

и действительно, зачем она нужна, когда шерлок сам, насмотревшись ютьюба, может прелестно складывать салфетки, с джоном выбирать носки/галстук (попутно оглядывая тело мёртвого гвардейца – не лежать же ему голому, мокрому и не совсем мёртвому без дела в душевой кабинке?), бегать с ним наперегонки, «пить пиво на заре – пить пиво за столом» и играть в «угадайку». то ли прогадали с режиссером – то ли действительно мысль конструктивная зашла в тупик и задача сериала – докрутиться, как уж на сковородке, до конца сезона – уже, кстати, очень близкого. психотерапевтический сеанс, в котором вязнет начавшаяся, но никак не могущая закончиться свадьба, становится психодрамой, в которой активно работается с латентной гомосексуальностью и проистекающими механизмами трансфера и вытеснения. неслучайно в голове у шерлока после невиданной свистопляски сначала сбегается толпа девиц разного возраста, комплекции, фактуры, словно бы он теряется среди многих идентичностей, затем их круг сужается до пяти, после чего – остается один майкрофт как субститутивная фигура отца, выводящего «чадо свое» на дорогу истины путем всезнающего и всеконтролирующего супер-эго. фантазмы шерлока о провернутых (местами нераскрытых) делах укладываются в систему идентификации: поиск невидимого убийцы, поиск несуществующего кавалера-призрака, поиск затесавшегося человека-тени, вездесущего, но невидимого. подсознание выводит его все время на путь камин-аута, но эго упорно призывает придерживаться конвенциональных (если в случае шерлока о таких может идти речь) схем: чего стоит рассказ о так называемом мальчишнике, где попойка и отливание в сортире происходят мензурками и строго по часам-километражу-маршруту-временных пунктам?

осмысление своего «я» в случае шерлока представляет собой мазохистски-романтический процесс, где сценарии насилия и педофилически-геронтофильских грёз соотносятся с позой «одинокого актёра» и «непризнанного гения». общение с мальчиком, диалог с миссис хадсон, глазное яблоко в «ежедневной» чашке чая, мерещащийся крик мучимой миссис хадсон «совы»: всё ведет к тому, что его цель – это уютный диалог, кресло напротив кресла, с джоном хэмишем ватсоном (кстати – «хэмиш», не так ли звали жениха на третьей свадьбе в «четырех  свадьбах и одних похоронах», где, как помнится была и свадьба, и похороны, два в одном флаконе?!). шерлок – сохраняет свою идентичность – на лбу так прямо и написано, а на лбу джона хэмиша ватсона – «мадонна». вот только это мадонна (в некий особо напряженно-пьяный момент преклонившая перед ним колени) совсем не та мадонна, а – та мадонна. и как вы думаете, почему? – потому что у него есть нечто сокровенное, что знает только шерлок и его вспомянутое «второе я», идеальный объект идентификации – ирэн адлер. шерлок-ирэн под давлением майкрофта-отца никогда не признается своему «идеальному мужу», что то – его идеал, которому он может только совершать вотивные подношения (что, кстати, и делает под конец серии). И тяготится завистью к мэри – потому что есть нечто, чем она может соблазнить его «мадонну», а он, к сожалению, нет..

п.с. и не надо мне говорить, что я додумываю и что-то там перевираю – стоит посмотреть серию, и становится ясно – я просто пересказываю, отсекая лишнее. и хорошо еще, что не про все увиденное здесь вспомнил)

готика (gothic) – реж. кен расселл (1986)

gothicнекоторые ранее в юности виденные фильмы стоит пересматривать хотя бы ради того, чтобы не потерять связи с образами, когда-то потрясшими и произведшими неизгладимое впечатление; по крайней мере, когда лет в 17-18 ты смотришь такой фильм, ты не понимаешь и половины происходящего, но образы накапливаются, штурмуют мозг и оставляют после себя две мысли: совершеннейшее безумие – и как можно в час двадцать впихнуть столько действия и многообразия? габриэль бирн, исполняющий роль лорда байрона, с тех пор с конкретным актером совершенно не ассоциировался, но забыть эти сумасшедшие пронзительные глаза невозможно. только сейчас становится понятно, насколько он в этой роли похож на байрона – именно того самого идеализированного и демонизированного лорда, придыхание вокруг которого является неотъемлемым компонентом весьма непонятной во всех отношениях легенды о «байроническом герое». джулиана сэндза (в фильме – перси биши шелли) я просто давно обожаю как роскошного актера, в большой степени – заложника амплуа, прямо проистекающего из его достаточно необычной внешности. то, что максимум насмешки в фильме попал на персонажа тимоти сполла (джон полидори), не отнимает того факта, что полидори – через брак сестры – стал дядей данте габриэля россетти, кристины россетти и остался в литературе как первый исследователь темы неприкрытого вампиризма.

фильм выстраивается на пятиугольнике байрон-шелли-полидори-мэри годвин-клер клермон, что, естественно, в этом напичканном аллегорией и символикой фильме не может не вызывать аналогий с пентаграммой, тем более, что, ни разу ее не демонстрируя, режиссер постоянно стебется с дьявольско-адской подоплёки того, что со временем выродится в современное  примитивно масскультовское понятие «готичности»: пятиугольник отношений; коза, регулярно скачущая по кадру (которую время от времени доит служанка жюстина, вроде бы как убеждая, что никакой это не дьявол-козёл, а самая что ни на есть коза амальтея); вызывание духов без столоверчения; обильные орошения кровью себя и окружающих предметов как бы оплачивание пребывания дьявола на земле.

в картине не наблюдается никакого обожествления и романтизирования персонажей – скорее, это жёсткая издевка и сплошная социальная сатира, высмеивающая «их нравы» и пороки: сексуальную всеядность и всеготовность байрона, то предающегося, так сказать, с клер, то – соблазняющего мэри, то – лобзающего шелли, то – снисходящего до полидори, то – вызывающего потрахаться служанку жюстину, которая одевает на себя маску жены байрона аугусты; наркоманию шелли, непрестанно употребляющего опийную настойку, страдающего страхом нарколепсии; истеричность мери годвин-шелли, которая воплощает собой все болезни «образованной» современной женщины с разумом, отравленным развратными образами искусства; двуличность полидори, терзаемого то страхом перед господом, то желанием потрахаться с особью мужского пола, то – покончить жизнь самоубийством, чего ему не позволяет его излишне жизнелюбивая натура, проникнутая трусостью; непроходимую примитивность клер, которая только и способна, что предаваться сексуальным утехам или – быть медиумом в общении с умершими.

и всё было бы прекрасно, и можно было бы соглашаться с этой критикой порочности и т.д. – если бы не один вроде бы малозначительный момент, но в этом переполненном аллегоризацией кинозрелище имеющий первостепенное значение. среди конструктивных элементов «готичного» - всех этих статуй, полумрака, паутины, крыс, грозы, распутства, спиритизма, развевающихся тканей и бледных полуобнаженных и совсем уж голых телес попадается странная сцена: по стоящей в переплетении плюща статуи то ли венеры с яблоком, то ли – евы с тем же фруктом ползет удав – и под его весом рука фигуры не выдерживает и отваливается. критика порока и греховности – это в первую очередь удар, выстреливающий по социуму, формирующему возможность греха вследствие соблазна; в этой же истории, где персонаж является субъектом чистой романтики, априорна его неподверженность соблазну и греху, потому что тот – уже не чужой коварный промысел, а как раз самое что ни на есть «натуральное» свойство субъекта. поэтому все выкрутасы персонажей – не психоз од действием выпивки, наркотиков и неумеренной сексуальной стимуляции, а чистейшее выражении мыслительного процесса, который совершается в абсолютно идеализированном виде, исключительной абстрактной формулой, однако она при этом не бестелесна и не умозрительна, а что ни на есть – телесна и материальна. то есть разврат, излишество – это не то, что внутри героев, а то, что «лезет» из зрителя и интерпретатора.

художник неподсуден – в силу своей «инакости», отдаленности, закрытости и «неконвертируемости в человеческое». был велик соблазн повторить за бунюэлем – бог сказал: бери, что хочешь, и плати за это – но это было бы очень большим упрощением и примитивизацией напряжения внутри творческого разума. видения мэри, прозревающей будущее всех персонажей – это открытие тайны того, что творчество всегда приводит к разрушению, всегда – открытие бездны, всегда – познание кошмара. не случайно на стене в этой воображаемо восстановленной вилле диодато на берегу женевского озера висит картина фюссли «ночной кошмар», не случайно с нее сходит осёдлывающее женщину уродливое чудовище, сходит nightmare, ночная кобыла, мчащаяся сквозь грозу: это всегда рядом и это ожидает каждого из героев, умрут ли они быстро или же переживут всех остальных. в центре фильма – творчество, оно зачинает фильм и оно же завершает его: все вращается вокруг коллективного демона, вызванного из подсознания – он же и переживает всех – творением франкенштейна, подстерегающим на дне женевского озера ничего не подозревающих зевак.

шпион, выйди вон (tinker taylor soldier spy) – реж. томас альфредсон (2011)

Tinker_Tailor_Soldier_Spy_Film_Posterне знаю, кому как, а мне очень понравилось – даже не столько набором и подбором актеров и персонажей, сколько тем, как фильм снят: неторопливо, с местами скользящими планами, достаточно предсказуемыми перспективами и ракурсами (пресловутая память жанра, от которой никуда не деться), а также – с неспешностью, которая соответствует со вкусом сервированному блюду. в кадре (кроме порадовавшего взгляд отсутствия кричащей и возмущающей зрение цветовой гаммы) – местами еле заметные отголоски старых образцов, вроде экрана с изображением пейзажа, как бы присутствующего за как бы едущей машиной.


безусловно, мало что общего есть между старым добрым шпионским кино ушедших десятилетий и этой пафосной панорамой современности (хотя – 1973 год), веди никогда взгляд вот так не мог бы проскользить над будапештом, вроде бы это париж из «видока» или что-то в этом роде; и вряд ли можно было бы представить настолько художественно составленный беспорядок из бумаг, ящиков, бутылок и переполненных пепельниц, чтобы они одновременно не напоминали о том, что это – не реальность с ее имитацией, а – напоминание о том, что уже растворилось в неизвестности тех времен, когда кино и жанр еще испытывали рецидивы невинности.


практически никаких резких движений, хотя вполне достаточно нервенности; практически большинство сцен – неторопливые разговоры, хотя – мечущиеся мысли; почти всегда – полная осведомленность всех обо всем – и при этом подозрительность, питаемая незнанием; агенты, спецслужбы, предатели, «шестерки», «ординарные», двойные и тройные агенты, но при этом все со всеми – сама обходительность. конечно, стоит прочитать и роман ле карре – может, атмосфера будет еще более таинственной и смутной – хотя и здесь, то, что получилось в результате, порадовало своей недосказанностью и общем впечатлении понятности.


если кто-то при упоминании фильма скажет, что «а, это там где хабенский и ходченкова» - верить не стоит, их роль здесь даже не декоративная, и уж тем более не оттеняющая: они здесь, чтобы засвидетельствовать, что когда попадают в нормальный фильм и пред нормального режиссера, за которым стоит нормальная камера, могут даже выглядеть как вполне вменяемые люди, но не более того.


картина спокойная, как растянутая во времени и с удовольствием сыгранная шахматная партия – только шахматы эти напоминают трёхмерную конструкцию из «стар трека», за которой проводил много времени мистер спок: это решение уравнения со многими известными, во время которого главное – максимально оттянуть свой ход, заставив фигуры сыграть так, как тебя бы устраивало.. в общем – фильм для удовольствия вне блокбастерного формата.