Category: криминал

адская кухня (the kitchen) – реж. андреа берлофф (2019)

несмотря на то, что фильм снят по сери комиксов «ди-си», первое, что приходит в голову, это картина стива маккуина «вдовы», хотя на деле между ними нет практически ничего общего кроме того, что и там, и там в центре событий оказываются несколько жён преступников, в случае фильма 2019 года – живых и 2018 – мёртвых (хоть и там не всё однозначно). и если маккуиновский фильм – это драма-триллер, сосредоточенный на «трагедийности» случающегося, то у берлофф – больше криминальная комедия, хоть временами она выписывает виражи в совсем не комедийном направлении.

район «адская кухня» в конце 70-х годов, продемонстрированный именно так, как того ожидаешь от стереотипности восприятия; кадры, особенно то, что не находится в центре внимания, а заполняет периферию, идеально соответствуют расхожим представлениям что о месте, что об обстановке, что о типажах этот мир населяющих. безусловно, комиксового происхождения, безусловно – подчиняясь принципам особой эстетизации криминального пространства (в чём в некоторой степени выражается тоска по «б»-лентам конца 70-х – первой половины 80-х годов), но также в этом можно увидеть образы и ландшафты многочисленных фотографов, фиксировавших распад и «ад» нью-йорка в тот период, а также – многочисленные мотивы из, например, мирона цовнира, камера которого фиксировала наиболее спорные объекты (внимания). хотя, безусловно, в первую очередь – тут ориентация на «шафта», «свит свитбека», брайана де пальму и весь комплекс «прошлое – криминал – мафия – драма».

картина вышла не очень ровная – но смотрибельная, с хорошем черноватым юмором и прекрасным ансамблем, в который неплохо вписался даже один персонаж из «поттерианы». мелисса маккарти – как всегда на высоте, элизабет мосс – еще лучше. мрачная криминальная эстетика воплощена «позитивно», как и полагается приличному мифологическому сюжету, так что жаловаться не приходится. масса точек, где совершается «окультуривание» вполне объяснимы как изначальным развлекательным жанром комикса, так и еще более развлекательным кино, где секса и откровенного насилия – не так и много в общем и целом, а то, что есть – очень юморизировано (в особенности – краткий курс по распиливанию на запчасти свежесеривированого трупа). не событие года, но и не полный шлак.

тайны брокенвуда 6 (the brokenwood mysteries) – реж. кэти вульфи (2019) – 6.4.

«мёртвые и погребенные»

завершающий эпизод шестого сезона сериала (странно думать, но ведь уже просмотрено двадцать четыре полноформатных фильма, еще немного – и можно будет достигнуть объемов классического «инспектора морса» с его тридцатью тремя фильмами) представлен именно так, как оно подобало: после всех развеселых развлечений-преступлений – не менее увлекательная история, которая разворачивается под тенистой сенью женской частной тюрьмы, с обязательной составляющей хорошего детектива: трупом убитой в закрытой комнате.

конечно, это не были бы те увеселяющие новозеландские перипетии, за которые сериал так ценится: конечно, из любой ситуации и любой мизансцены можно извлечь всё и даже больше, но в данном случае – женская тюрьма является не только местом встречи «старых знакомых», но и пространством, откуда в смешанном порядке извлекаются истории про младенца иисуса, вязальные спицы, занятия йогой, хоровое пение, тайна спрятанного достаточно давно трупа, ритуалы с рыбой-горбылём, эффектные красные лодочки на высоком каблуке, птички-шалашники и еще целая могучая кочка всевозможных занятий и увлечений, которыми постояльцы сего заведения оказываются перевязаны. еще интереснее – то, куда эти связи могут вывести, несли начать распутывать клубок и идти по движению нити.

прекрасно то, что появляются некогда посаженные за решетку персонажи, что логично: за шесть лет было раскрыто большое количество преступлений, поэтому вполне естественно, что преступники (а большая часть из них представляла собой дамский контингент) куда-то отправляются, там находятся и еще некоторое время будут там оставаться. и всевозможные «случайности» (не всегда счастливые) могут с ними свести – именно так и выходит в данном эпизоде, заставляющем вспомнить все пусть не самые прекрасные. но достаточно запоминающиеся моменты. кроме того – в отличие от массы аналогичных американских фильмов – это рождественское кино (о чём конечно же напоминает пикник на свежем воздухе и появление патологоанатома джины в золотых босоножках и с оголенными плечами да с куском явно искусно приготовленной говядины – до того эффективно использованной для следственного эксперимента), то есть – кино, лучащееся добротой, нежностью и приятностью. вышло отличное завершение дивного шестого сезона.

итоги ноября

фильмы

главная улика / нож (noz) – реж. живорад (жика) митрович (1966)

что это? – конечно же, детектив: именно такой детектив, который мог быть снят в социалистическом лагере в далекие 60-е годы, так, как это было возможно в югославии, которая была несколько недокапиталистическим и явно постсоциалистическим раем, в котором можно было реализовать самые невероятные кинофантазии, чем в 60 – 70-е годы пользовались киношники из италии, фрг и прочих не вполне «благонадежных» стран, нарушавших покой и мирное социалистическое благолепие тогдашнего соцлагеря. к чести сказать, для этого фильма совсем нехарактерно то, что принято ассоциировать с «югославией», то есть всеми этими пляжными радостями, морскими волнами и нескончаемым летом.

события – явно «демисезонного» характера, да еще и «холодно», как в одной из сцен говорит один из персонажей (вроде бы в югославии могло быть холодно!), а из ярких запоминающихся достопримечательностей – совершенно ничего; архитектура, могущая свидетельствовать что о ленинграде, что о днепропетровске, что о прочих достаточно крупных и в меру цивилизованных городах, в которых были улицы и по которым могли мчаться машины. в частных интерьерах – они есть, они отличаются от «присутственных мест» - просматривается определенная упадочность, начинающаяся от неких достаточно антикварных ламп и крайне «неблагонадежных» картин – и прямо до стульев с гнутыми спинками, изобилия тканей, ламбрекенов и проч. признаков крайне гнилой атмосферы.

достаточно гнилой, чтобы в ней могло произойти именно такое преступление – убийство молодого певца, превознесенного прессой, славного своими благородными поступками и «легендарными» деяниями, всё это – несмотря на молодой возраст. певец (помесь магомаева и карела готта) оказывается изрядной сволочью (что вполне естественно), а количество как минимум не желавших ему здоровья – большим, достаточно большим, чтобы доблестная милиция достаточно долго топталась на месте, не имея возможности разгадать загадку. загадка-то писана белыми нитками (после криминалистического анализа найденного ножа всё сразу со щелчком становится на свои места), но она хорошо обрамлена всевозможным «мещанством», отвлекающим внимание. брошенная любовница, поруганная девица, растоптанная дружба – всё так, как полагается молодому сорвавшемуся с цепи провинциалу, ухватившему не понять что не понять за что.

всё это – бодро, с массой деталей и крайне выразительных, хоть и достаточно ходульных персонажей (зануда-адвокат, актриса «из бывших», совершенно безмозглая манекенщица, мелкий жулик); небольшой хронометраж и «водевильная» склейка частей, жеманство и уловки делают картину очень смотрибельной, несмотря на ее почтенный возраст и социалистическое прошлое. это никак не шедевр, но – стоящее зрелище, как минимум, ради самого яркого персонажа – самооткрывающегося и самозахлопывающегося шкафа, стоящего в кабинете милицейских следователей. он превращает постность и добропорядочность как преступления, так и расследования в дивный спектакль.

п.с. шутить над языками – последнее, что я привык делать, смешного в этом ничего нет, но, прочитав на сербском об одной из исполнительниц в картине, что она «југословенска филмска и позоришна глумица», не мог не расчувствоваться.

тайны брокенвуда 6 (the brokenwood mysteries) – реж. оливер драйвер (2019) – 6.1.

«сила пара»

прекрасно то, что наступает ноябрь, а он, начиная с 2014 года, всегда приносит дух новозеландских виноградников, обратной стороны полушария и загадок, которые достаточно успешно решаются в этом самом брокенвуде, в котором, кажется, совершенно ничего не меняется, хоть с регулярностью находятся новые трупы, однако само плодородие места, скорее всего, неким образом влияет на неистребимость местного населения, которое не перестает ни потрясать своей изобретательностью (в смерти тоже), ни – фриковатостью, которая местами просто зашкаливает.

говоря о доносящемся «духе», нужно сделать определенную поправку на этот эпизод, начинающийся (как бы ни двусмысленно это прозвучало) с крайне неортодоксальной смерти на толчке от взрыва. учитывая силу этого «сногсшибательного» процесса, неудивительно, что неутомимая патологоанатомша, трудящаяся на ниве труповедения в брокенвуде, именует процесс собирания целого как увлекательный паззл, в котором все частички приятным образом рано или поздно, но подбираются по формату друг к другу, так что ближе ко второй части фильма целостность изначального организма всё же восстановлена, пусть и без присущей ему некогда, гм, витальности. милой деталью становится то, что последний недостающий кусочек, фрагмэнт, доставляется в прелестного вида розовеньком контейнере, в котором обычно транспортируются печеньки.

да, в этом эпизоде детективы с самого начала предпочли не замечать очевидного, что сразу же могло бы вывести на след преступника – но именно так получилось пройтись по странным забавам этого места, крайне запутанным взаимоотношениям персонажей и вообще всей дикости развернувшейся трагедии: смерти на толчке от взрыва во время фейерверка организатора брокенвудской вечеринки стим-панкеров. у местного народонаселения есть масса дивных забав, предыдущие сезоны продемонстрировали такие замысловатые формы социальных взаимодействий, что, кажется, все возможности должны быть окончательно исчерпаны, но – нет, и здесь находится место новому и неведомому.

кроме этого, хоть на один этот эпизод, но был введен новый персонаж, премилого вида вельш-корги, отданный на попечение главному герою-детективу его бывшей женой на некоторое время: своим невозмутимым видом и дивным выражением многочисленных эмоций этот персонаж нехило украсил как событийную канву, так и многочисленные живописные уголки брокенвуда, включая зарешёченную камеру, куда его в определенный момент сдали на постой. чудесный парадокс этого телевизионного цикла заключается в том, что, несмотря на то, что трупы множатся, а преступления совершаются, это изображается (вместе с поимкой преступника) всегда с такой милой непосредственностью, что не остается никаких сомнений: новая зеландия – это самая оптимистичная и позитивная страна из всех, где только можно совершать преступления, без развлечений тут не останется никто.

дублинские убийства (dublin murders) – реж. джон хэйс (2019) – 1.7. – 1.8.

для зрителей сериала – вероятно, определенная часть из них была читателями романов таны френч – было достаточно неожиданно то, что сериал сводит персонажей первого и второго романов в одном пространстве. еще не прочитав, сложно сказать, насколько «финальным» является финал истории детектива рэйли и детектива мэддокс по книгам – который завершается вместе с последним эпизодом серии, ощущение достаточно незнакомое зрителю, привыкшему к тому, что детектив в аналогичном повествовании является существом в определенной степени бессмертным и, что важнее. непогрешимым. то есть – ранимость (в смысле, подверженность ранениям) и греховность (как вообще может жить персонаж без грехов?!) имеются, но всегда присутствует определенная перспектива, открываемая в неопределенное будущее за пределами последнего эпизода, которая предполагает, что потенциальный второй сезон зрителя всё-таки ожидает. здесь этого нет. конец истории – это больное фиаско, появляющееся на месте раскрытия преступления. да и раскрытие – это, конечно, совсем не то, какого ожидали.

вообще – это большая проблема, завершить историю так, чтобы она оставляла приятное послевкусие, а не привкус разочарования. сценаристы-режиссёры-монтажёры уже достаточно хорошо наловчились, так сказать, писать пресловутое «первое предложение», по которому явно, будет читатель продолжать или оставит книгу (первый эпизод, его затравка, исполняет ту же роль) – но с финалами сейчас чаще всего та же напряженка, что и раньше. завершить, не раньше времени, с удовлетворительным и удовлетворяющим всем ожиданиям результатом. здесь – вышел очень странные финал, который и открывает загадку преступления, совершенного «сейчас», в 2006-м году, но оставляет практически без ответа то, что произошло в 1985-м. то есть – разрозненные всплески, какие-то намеки, неясная картина, внезапные мистические намёки – но никакой определенности. это дает, конечно, определенный эффект: финал выглядит более чем открытым – при очень герметичных результатах. списать можно, естественно, на то, что некоторые тайны остаются неразгаданными и должны быть таковыми. скажем, это не то, чего ожидает зритель, желающий – при всей мистичности и многих слоях тумана – определенности и детерминативной развязки. прагматика должна так или иначе победить, в конце концов, в том же самом очень эффектном «реквиеме» махелии бело прагматика победила всю мистику, но не разрушила ее. здесь получилась ситуация обратная: туман только сгустился, он был выразителен, но при этом прагматичность (при всех задатках) улетучилась.

очень странный конец истории, естественный, понятный и объяснимый, но при этом какой-то «неуместный»; в конце концов случился «подменыш», с которым непонятно, что дальше делать. рваный монтаж двух последних эпизодов словно отобразил всю нервозность пространства, выкрутил и вывернул наизнанку персонажей – просто ради того, чтобы так произошло. кое-кого забыли, но это не столь важно. осталось ощущение того, что должен быть второй сезон – но его ведь тут нет и быть не может.

дублинские убийства (dublin murders) – реж. ребекка гетворд (2019) – 1.5. – 1.6.

отдельным моментом развития детективного сюжета являются страдания. кажется, со времен конан дойля они стали обязательными там, где речь заходит о высокоинтеллектуальном детективе, за спиной которого стоит травма. страдать – значит приближаться к «истине тайны» (потому что в современном детективе раскрытие преступления перестало быть чем-то обыденным и неотъемлемым от профессии – так, как это было, например, в «блюзах хилл-стрит», самом обыденном изо всех детективных полицейских сериалов. раскрывать преступление – это приближаться к «сердцу тьмы», иначе это не выглядит ни в киноформате, ни в телевизионной его версии), всегда старающейся выглядеть более масштабно, чем это можно себе предположить – именно поэтому чаще всего финал детективного расследования в сериале, последний эпизод, выглядит во многих случаях разочаровывающе, и в этом проступает механика жанра: когда в течение нескольких эпизодов сценарий и режиссура действуют как сообщники, стараясь удержать прихотливое зрительское внимание, в ход идут все средства, обещая «нечто», превосходящее всё мыслимое, однако в результате – приходится удовольствоваться объяснением, которое чаще всего оказывается материалистическим, достаточно банальным и никак не соответствующим своему предвосхищению.

поэтому – страдания. персонаж должен «страдать» свою тайну, чтобы неким образом наперёд «оплатить» скудость грядущего результата. в этом смысле финал детективного повествования – это примирение с неизбежностью банальности. тем самым – поиск разгадки / результата оттесняется и вытесняется процессом поиска. именно поэтому традиционная игра преступника и детектива выглядит настолько же увлекательной и изобретательной, насколько скучным обещает стать конец истории. в какой-то степени именно поэтому в тенденции современного теледетектива настолько сильна тенденция к открытости финала и его незавершенности, вроде как «снятие», замещаемое дальнейшим развитием в следующем сезоне. но страдания должны быть пережиты в полной мере – для них отводится сегмент из нескольких эпизодов, и все они находятся чаще всего во второй половине сериала, после первичной констелляции, первого развития событий и апогея; после этого центральный персонаж-детектив, бывший воплощением силы и уверенности в себе, начинает осознавать мучения и погружаться в бездну того, что ему предоставляет сценарий – не то воспоминаний, не то угрызений совести, не то всего этого вместе, и еще чувства вины сверху, чтобы мало не было.

именно это происходит в 5 – 6 эпизодах этого сериала, усиленное тем, что таких мучащихся инстанций две; сюжетно-визуальный ряд подкрепляет это – до того в предыдущих эпизодах не было столько пейзажно-настроенческих образов и локаций, а также – такой частоты погружения в воспоминания или в галлюцинаторные картины. плюс – мучения физические. сумма этого делает героев именно героями такого сюжета, предуготавливая развязку: за два этих эпизода практически ничего нового не происходит (разве что нахождение последнего звена из дела 1985 года) – зато страданий предостаточно. и поскольку шестой эпизод завершается в апогее напряжения (специфическая драматургия сериала на восемь серий прекрасно знает, что всего лишь два эпизода назад был «пик», но обязана перед концом истории повторить его), после него может следовать только финальное развитие событий. чего, собственно, и ожидаем.

дублинские убийства (dublin murders) – реж. джон хэйс (2019) – 1.3. – 1.4.

одна из особенностей детективного сериала, неотъемлемая от трансляционного медиума, - это его симметричность. поскольку лишь небольшие вариации присутствуют в различных национальных «стандартах» телепроекта, большинство из них тяготеют к чётному количеству эпизодов (чаще всего – 8 или 10), которые хорошо укладываются в различные модели: раз в неделю / сериал на два месяца; два раза в неделю – выходные / сериал на месяц, четыре рабочих дня – двухнедельная трансляция, сдвоенные показ эпизодов / близость к длительности телевизионного полнометражного фильма (именно поэтому длительность телеэпизода колеблется преимущественно от 40 до 50 минут, два в сумме дают приблизительные полтора часа телефильма). так или иначе, симметрия обуславливает построение фабулы, которое предусматривает наличие апогея / поворотной точки / пика истории, после которой начинается не спад, а закладывается новое начало, придается второе дыхание вроде бы устоявшейся истории и сложившемуся ансамблю задействованных фигур.

одновременно с этом важным фактором является центрирование истории на определенной точке, особенно это важно для тех детективных историй, где задействованы разные временные пласты, как, например, в этом ирландском продукте: две магистральные линии 1985 и 2006 годов в третьем и четвёртом эпизодах усложняются введением дополнительных 1983-го и 2003 годов. принципиально это не влияет на две базовые сюжетные линии, но при этом к концу четвёртой серии описывает временное поле истории; только в очень редких случаях вторая половина истории дает дополнительные линии и временные сегменты, ведь чем ближе к финалу, тем активнее работают другие сюжетообразующие факторы, во второй половине наслоение информации может только сыграть против, ведь зритель ожидает уже финальной развязки (и сериальный формат приучил к тому, что «климакс» истории случается к 6-му эпизоду из восьми и 8-му из 10, после которых два последних – это драматическое завершение рассказа).

третий и четвёртый эпизод здесь никак не проясняют запутанные истории двух преступлений с 21-летним разрывом между ними, а только нагромождают дополнительные элементы, поднимают напряжение во взаимодействии персонажей до высшей точки, «отягощают» их прошлым – в целом, делают всё, чтобы отдалить зрителя от возможности решения загадки, оставив зазор для будущих эпизодов, в которых путаница должна каким-то образом раскручиваться. реальность перемежается с галлюцинаторикой – но, к чести режиссёра (что этих двух серий, что предыдущих), сделано это достаточно бережливо, без изобильности, так что граница реальности и воображаемого не перейдена. фигуры перетасованы, отношения испорчены, несколько ошибок совершены – можно готовиться к тому, как проблемы посыплются на все головы.

дублинские убийства (dublin murders) – реж. сол дибб (2019) – 1.1. – 1.2.

еще, наверное, предстоит в общем и целом оценить те тенденции, которые достаточно последовательно разворачиваются в детективном жанре на телевидении, ведь интуитивное возникающее чувство только сигнализирует, а обобщение постфактум позволяет увидеть закономерность. как минимум – очевидным (и статистически доказуемым) является то детектив в большом городе зрителю уже практически неинтересен: мегаполис как место действий преступников и реализация работы полиции ужа почти что ушел с экранов, исчерпав практически всё возможное – как исчерпаема, по сути, сущность мегаполиса, проступающего через детективную картинку как оттиск души преступника / детектива.

точно так же – частный детектив – уже не объект смутных желаний зрителя, которому неинтересен одиночка-выскочка: важным является участие полицейского / агента, то есть – фигуры, принадлежащей системе, ведь детектив уже перестает быть исключительной формой погони за злом в желании уничтожить его / слиться с ним, а превращается в поле, где воплощается интерсубъектное социальное взаимодействие элементов, общества и системы, его от себя ограждающей. полиция / фбр / любое другое государственное агенство оказывается в детективном сериале в ситуации «общественной супервизии», вынужденные подтверждать свою пригодность / непригодность, свою эффективность и – что парадоксально – «человечсность».

иначе сложно было бы объяснить, почему для фигуры полицейского следователя / федерального агента так важна пережитая (скрываемая) трагедия / душевная (телесная) травма / глубинная связь с преступником, далеко выходящая за пределы манихейской связи добра и зла. это уже в большой мере – маркер сопричастности и неотделимости детектива от его окружения, свидетельство функциональности субъекта, которому делегирована часть общественной сущности как сохранения / восстановления порядка. тем увлекательнее следить за процессами, когда ожидаемое расходится с реальностью и трудности / препятствия полицейского / агента воплощают собой его инициацию в состав «настоящего общества» (которым является совокупный субъект-зритель).

всё это имеется во вчера закончившейся трансляции восьмисерийного сериала, снятого по двум романам таны френч 2007 – 2008 годов (всего доступно к прочтению шесть романов серии), где в первых двух эпизодах задано большое количество неясности, туману, сомнений, скрываемых тайн, внутренней фражильности и подстерегающей опасности. медленно развивающиеся события, тем не менее, состоят из очень напряженных взаимодействий, многовекторности повествования и погружения зрителя в параноидальную атмосферу жизни «на пределе». крепкий сериал, с очень классным подбором и локаций, и персонажей (особенно – герой-детектив в исполнении ирландского актёра киллиана скотта, которому крайне не повезло родиться с именем киллиан мёрфи, вследствие чего он был вынужден поменять фамилию и первую букву имени), который обещает стать именно тем детективным сериалом, который соединяет лучшие традиции английского и «северного» детектива.