Category: дизайн

Category was added automatically. Read all entries about "дизайн".

маккуин (mcqueen) – реж. иэн бонот, питер эттедги (2018)

очень  крупный и масштабный документальный проект об александре маккуине сделан в лучших традициях потретного кино, с привлечением массы архивных и интервью-материалов, с помощью которых производится попытка воссоздать жизнь и трансформацию творчества этого дизайнера, одного из спорных, куда как более скандального, чем джон гальяно, и в разы интереснее. воссоздание через воспоминания включает в себя как воспоминания живых, так и умерших – в случае маккуина не обойтись без изабеллы блоу, с именем которой его чаще всего и связывают. сама блоу была более чем неординарной персоной, которая для дизайнера вроде бы как и не была т.н. «музой», в отличие от инес де ля фресанж для лагерфельда, но – сыграла, вероятно, одну из самых значительных ролей в его жизни, как своим присутствиеем, так и отсутствием.

маккуин для моды – это переосмысление носибельности и утилитарности одежды, которая выходит далеко за рамки просто предметов гардероба. как часто это пытаются представить (и с чем высокая мода когда – больше, а когда – менее успешно борется). коллекции маккуина всегда были очень целостные, тематические, замкнутые на себе и одновременно разомкнутые в направлении мира, для которого они появлялись – так было с первых коллекций, так и в последней, «атлантида платона», которую знают все, кто даже не слышал имени маккуина – благодаря леди гага, в «бэд ромэнс» которой появляется один из туалетов этой коллекции.

безусловно, работу дизайнера для «живанши», которую он делал более чем успешно затмевают коллекции под сего собственным именем, среди которых двумя наиболее сильными вспышками стали «рог изобилия» и «вдовы калодэна». первая – довела до абсурда и тем самым – абсолюта, связь моды, культа потребления и самоуничтожения. мрачная и лапидарная, коллекция предлагает именно то, что публика ожидает от высокой моды, но пристрагиваться к этому просто страшно. вторая – в такой же степени показала, как мода говорит об истории. как она протягивает связь между нынешним и минувшим и выносит трагедию на поверхность. по сути, модели маккуина – это одновременно акт трансфера, аллегории и жесточайшей сатиры. мрачность, в которой нет места голубкам и мотылькам, и если они и есть, то это – только подстреленные голубки и издыхающие психеи.

тот эксперимент, который прослеживается через коллекции маккуина, эксперимент над внешностью, восприятием, образом, можно увидеть также за стоящей за рассказом эпохой, от 90-х по первую декаду 2000-х, от безумия до отчаяния, которое удачно начало прятаться в высококлассных марочных шмотках, через которые дизайнер все же до последнего показывал уродливую подкладку жизни.

дом пьера кардена (house of cardin) – реж. п. дэвид эберсоул, тодд хьюз (2019)

несмотря на свой очень стандартный документальный формат (фрагменты интервью с многочисленными историческими и такими же интервью-врезками), фильм оказался очень информативным, показательным, ярким и исключительно лёгким, именно таким, каким ты ожидаешь получить историю о фигуре, которая, кажется, существовала в мире моды / дизайна всегда, хотя было большое подозрение, что сам герой уже давно скончался (пусть это произошло только в декабре 2020 года, карден совсем  немного не дожил до 100 лет) – что-то аналогичное было в ощущении тогда, когда несколько лет назад стало известно о смерти мориса дрюона, которого по умолчанию уже как минимум несколько десятилетий ты считал мёртвым.

так или иначе, но документальный фильм исполняет свою функцию и рассказывает именно о «доме кардена», понятии, которое намного шире, чем просто модные практики, которые карден осуществлял в течение нескольких десятилетий. даже его дизайнерские изыски в смысле мебели представляют не настолько большой интерес по сравнению с тем, как он выстроил «империю», идя теми путями, которыми до него не шел никто. продажа лицензий, проставление логотипа на всем, на чем только можно, сотрудничество и эксперименты с театром, покупка ресторана «максим» в париже и всё такое прочее. естественно, отзывы о нём носят исключительно комплиментарный характер, было бы странно, если бы прозвучало что-то другое – но ведь и есть за что. пусть в смысле стиля его поиски местами заводили его в совершенно какие-то неудобоваримые измерения, одежда – при своей странности – не теряла аспекта «одевабельности», то есть, никогда не становилась предметом статического любования. разброс поисков от сен-лорана до куррежа (хотя вообще-то карден во многих вещах был первым) характеризует то, что о нем все интервьюированные говорят в один голос: искатель, авангардист, экспериментатор. четкость и округлость – две направляющие, которые рыстраивают стиль и в одежде, и в мебели, и в аксесуарах и предметах быта.

четкость через призму аскетичности и стиля преимущественно рассматривается через шаблон прямолинейности и угловатости – сложно быть чётким и концентрированно авангардным в пространстве округлых форм (достаточно посмотреть в этом смысле на оп-арт виктора вазарелли, чтобы увидеть, как легко соскользнуть в избыточность), однако кардену это всегда удавалось. фильм – как гимн классику, как прославление неутомимой силы, интуитивного стремления к новому и «современному» (с постоянным сдвигом этой современности в будущее) и, что немаловажно, исключительной ясности ума, вот последнее – действительно восхищает. и к этому – большая доля самоиронии и общей ироничности, что не может не радовать.

голова (the head) – реж. хорхе дорадо (2020) – 03

the-head-2020.jpgза третий эпизод становится заметно, насколько в этой истории, которая – даже несмотря на свою шестисерийность – составлена как сюжет недостаточно, не хватает событий и наполнения экранного пространства и времени. попытка одновременно сыграть на «пустоте» и «угрозе» не приводит в данном случае ни к чему убедительному. хоть актёры и стараются продвигать сюжет мало-мальски убедительно – им не хватает банальной событийности. проще говоря – здесь не происходит ничего, кроме разговоров, разбавленных минимальными передвижениями. при том, что количество персонажей – тоже ограничено, что в «нынешнем» моменте, что в «прошлом», реконструируемом по воспоминаниям, история разрывается между желанием нагнать саспенса и банальным голодом по наполнению хоть чем-то. визуальное решение не настолько эстетично, чтобы самой нефигуративной красотой кадра воодушевлять и создавать историю вне повествования, а фигуративная часть – минимальна, чтобы могла развиваться помимо интерьера и ландшафта, увлекая чистой событийностью. поэтому – здесь так много коридоров, поворотов, стен, полок, панорамных обзоров, натюрмортов из стиральных машинок и плавности, которые сглаживают неизбежные провалы в пустоты, которыми каждый эпизод изобилует. но, как минимум, есть то, что разбавляет узнаваемый сюжет: появляются останки, некое тело, которое ни при каких условиях здесь не должно было бы быть. или – это не то тело, о котором может быть что-то известно. или – тело, в котором есть тайны, до того не известные никому.

электрические сны филиппа к. дика(philip k. dick's electric dreams)–реж.франческа грегорини (2017)06

Philip_K_Dick's_Electric_Dreams.jpg«человек это»

еще только когда появляется название серии, становится совершенно понятно, что в контексте фантастического сериала такая постановка вопроса обязывает к вполне предсказуемому построению сюжета. здесь совершенно нет никакой возможности избегнуть шаблона в смысле истории и сюжета, особенно если еще принимать во внимание то, что оригинальный рассказ дика появляется еще в 1955 году – замысловатые построения еще не стали веянием и модой, а тогдашняя интеллектуальная, культурная и политическая атмосфера не предписывала особых выворотов.

максимально футуризировав происходящее, выведя его за пределы исторического контекста времени появления истории, эпизод рассказывает совершенно предсказуемую историю того, как человечество в лице одной женщины сталкивается с инопланетянином в лице, соответственно, одного мужчины, а вражда, заложенная изначально и имплицитно, пройдя стадию «осуждения» (судить человека как чужого как вторженца), трансформируется в свою противоположность, закладывая возможность нахождения общего языка.

уничтожение одной расы другой в силу особых «потребностей» первой (для этого есть общий контекст умирающей атмосферы земли, для поддержания жизни на которой требуется особое вещество, имеющееся на другой планете – вот только ее население толкуется как абсолютно враждебное) – это достаточно стандартный поворот фантастических книг своего времени. достаточно вспомнить хотя бы «пришельцев ниоткуда» франсиса карсака с историей противостояния разумной гуманоидной расы и «мисликов», пожирающих солнца, чтобы увидеть как послевоенная тема своего и чужого, и, соответственно, чужого как враждебного, вращается вокруг идеи обладания и механизмов порабощения / уничтожения, что недалеко уходит несколько более поздней фроммовской дихотомии «иметь или быть». вернее, быть – однозначно, главным образом – как иметь. но только уже не враждебное нечеловеческое существо является алчным обладателем, а именно человек как формальная оболочка – вполне под стать земле как оболочке, которая сохраняет лишь свой статус, но не суть – стремится захватить и поработить как то ему касается максимально естественным. после второй мировой такой поворот вполне логичен, поэтому вопрошание об allzumenschliches, которое задается в эпизоде, совершенно логично перемещается в плоскость атрибутивного определения человека как существа, способного на любовь, сострадание и самопожертвование, некие «абсолютизируемые» категории якобы универсального характера, которые вполне логично ставятся под сомнение. и то, что это всего лишь «двуногое существо с девятью отверстиями, следовательно - человек», отодвигается на второй план.

в общем, в смысле оптимистически завершающегося сюжета нет ничего необычного, стандарт, рассказанный с некоторыми формальными вольностями вроде клубники, добываемой на нижних уровнях парамегаполиса – и секса, столь же «клубнички», доступ к которому открывается там же (оформление тел, кстати, весьма занимательное). в общем – как бы не были хороши элои, но потрахаться тянет всё же к морлокам.

интерес вызывает, скорее, то визуальное решение, которое художники выбрали для этого эпизода, особенно хорошо заметное на архитектуре. если одежда и предметы быта вполне знакомы по массе аналогичных картин и сюжетов, то выбор интерьерного решения неоднозначен. смесь «пещерных» комнат с минималистическим дизайном «расширяется» за счет неожиданно избыточных изогнутых линий и наслоенных фактур – и получается оригинальная смесь футуризма с 50-ми годами – и через это как раз отлично поддерживается взаимосвязь со временем написания оригинального рассказа, что сложно не оценить. вот и получается в результате, что вроде как непритязательная история «суммируется» с чётким визуальным решением и всё вместе делает эпизод очень удачной экранизацией.