Category: дети

предвестник землетрясения (earthquake bird) – реж. уош уэстморленд (2019)

«колетт» этого режиссёра-сценариста не вызвала особого интереса и восторга, чего не скажешь о предыдущей ленте, где он выступил со-сценаристом и со-режиссёром, «всё еще элис». наилучшая рекомендация, хотя уэстморленд больше известен не этим фильмом. так или иначе, ожидание было достаточно велико, зрелище обещало не быть сугубой банальщиной, а как раз наоборот, изящно и сложно выкрученным сюжетом, напоминающим «я, анна». по большому счёту, та и вышло – за некоторыми исключениями, которые частично повлияли на восприятие фильма.

безусловно, был сделан отличный актёрский подбор. алисия викандер тут вне конкуренции, она исколючительно хороша, хоть и непередаваемо монотонна в своей роли. но эта монотонность привнесла достаточно сильное ощущение целостности в весь образ. райли кио, засветившаяся в «безумном максе», безусловно, хороша – как типаж, соответствующий 80-м годам прошлого века, что, в принципе, естественно для дочери своей матери и внучки элвиса пресли; лайза-мария лицом была и в папу, и – в 80-е года. а танцор, актёр и модель кобаяши наоки хорошо был типажом «врезан» в эту парочку; вся троица – очень убедительно отыграла совершенно невротический треугольник взаимоотношений (вообще-то – многофигурную композицию, ведь тенями за ними стоят все смотрящие с фотографий лица, ведь герой кобаяши – фотограф).

если с актёрами ситуация обстояла прекрасно, то дело с операторской и художественной работой – еще лучше. сдержанные и достаточно «монотонные» кадры балансируют на грани уныния и яркости, что хорошо отражает образ и атмосферу токио, который располагается несколько на заднем плане по отношению к героям, не вытесняя их и не подавляя своей «прекрасностью» (уродством). город как фон и как атмосфера удался – и в смысле знаком современности, бедности, традиционности – всего, что позволяет воссоздать полнокровную картину, избегая назойливой демонстрации «достопримечательностей» (без показа фудзи в облачном мареве. конечно, не обошлось, но потенциальная слащавость такой картинки была иронически снижена за счет «забытого» фотоаппарата). что-то очень отдаленно вызывает ассоциацию с «птицами, которых она не знала» кадзуя шираиши, хотя лента уэстморленда выглядит всё-таки примитивнее.

а вот с сюжетом несколько странно получилось. вся первая половина фильма – исключительно хороша, сочетая в себе признаки саспенса, триллера, раздвоения личности, галлюцинаторного бреда, мании преследования, и детской травмы, то есть – всего комплекса «радостей», которыми современное кино обычно награждает драматических персонажей (что уж может быть драматичнее. шведки из семьи с восемью детьми, которая оказывается в японии и работает переводчицей, не то находя себе любовника-японца, не то – нет?), а вот финал практически провис в странности. преступление раскрывается, что одно, что другое, но связка элементов – это то, что можно списать на расколотое сознание, - никак не желает сводиться в один узел. хочется надеяться, что в романе сюзанны джонс, по которому снят фильм, развязка выглядит более осмысленной, здесь же это не слишком удалось. картина хороша, тут никаких претензий, в показной будничности и при этом – глубоко сидящей напряженности и нервного срыва, но то, для чего это делалось, оказалось кашей, размазанной по столу. просто репликой о том, что чувство вины – чаще всего, это просто фарс больного сознания? ну, это так себе результат.

п.с. к сожалению, перевод названия не предложил вменяемого варианта названия. вроде бы – да, птицы-предвестники, вот только какой предвестник подает голос уже после землетрясения? а так, чтобы и указать на него, и – не потерять из виду, что пение раздается уже после – нет.

вельзевул (belzebuth) – реж. эмилио портес (2017)

еще один фильм в копилку из тех, которые в последние два-три года были выпущены на экраны и в которых экзорцизм становится центральным мотивом. однако в отличие от своих собратьев эта мексиканская картина «работает» там, где это вполне естественно: истово католическое пространство, прерываемое атеистами (о которых, впрочем, главный герой с иронией замечает, что в мексике даже атеисты верующие), масштабные и жутко-кровавые зверства, оживание мифов и легенд, в парадоксальноем, но при этом очень уместном виде. неплохая картина, которую не портят даже несколько «всплесков» компьютерной крови, наложенные для пущей выразительности, хотя и «живого», мясного, кровавого пиршества здесь хватает.

начало, надо сказать, вообще очень нестандартное: пересказать и при этом не слишком прямолинейно указывать на избиение младенцев – это надо уметь. и здесь это получается: резня в роддоме, стрельба в школе, изощренное убийство в бассейне на глазах у родителей – фильм, не показывая, по сути, ничего, делает выразительным акт указания, заставляя вздрагивать, ожидая, что сейчас вот тебе покажут то, что показывать не стоит, видеть – тем более. но в этом смысле триллер-хоррор – это не слэшер, и режиссёр вёл себя достаточно сдержанно (не надо, конечно, забывать, что это мексиканская сдержанность), допуская натуралистические сцены там, где ничья честь не оказалась задетой.

общая история, рассказанная в ленте, складывается в своеобразную «военную операцию» против потустороннего зла, против демона, поставившего себе целью захватить священное дитя. детали при этом – словно библейские тексты под кальку, никакого заигрывания ни со старыми шаблонами экзорцистских фильмов, ни – картин о «вере». когда один из героев (священник-сатанист, кстати) делает раскладку по силам добра и зла, получается очень необычная, но при этом вызывающая доверие картинка. когда события переваливают во вторую половину и уже главное – это спасение ребенка, то всё становится настоящей спецназовской операцией, и выглядит это очень свежо.

отчаявшийся вдовец-полицейский, потерявший к тому же еще и ребенка, становится тем «полем битвы» сил добра и зла, которые вполне соответствуют статусу святого и мученика (хоть последними и становятся обычно после смерти, но в сюжете эта линия практически проведена) – чтобы не было сомнений, имя у героя – эммануэль (тот, который «с нами бог»), а фамилия – риттер: ну кем, как не рыцарем креста быть ему, чтобы затем перевоплотиться в великана христофора (с младенцем наперевес, который – «я – грядущий день»). и мексиканский актёр хоакин косио роскошно его воплощает. плюс в паре к нему – тобин белл, который со своими сатанинскими татухами, проповедью рождения спасителя в угнетенной стране и совершенно бесцветными глазами выглядит исключительно убедительно. окружение этой парочки – то какая-то затрапезная мексика, то – пустыня, то – подземелья или заброшенные здания жуткого сьюдад-хуареса (наилучшее место, чтобы вызывать демона ада). всё вместе – сочно, динамично и морбидно-красочно (не обошлось даже без капеллы санта муэрте).

монстр (monster) – реж. анне севицки (2017) – 04

иллюзии и галлюцинации, растворение реально происходящего в выдуманном, приснившемся или ожидаемом – это отражение еще одной темы, движущейся параллельно магистральной линии расследования в сериале. торговля наркотиков, варка мета и всё сопутствующее проходит фоном, на котором повествование особо не акцентирует внимание, но о котором не забывает, всё время вплетая в те или иные события. поскольку последнее. чего здесь нужно ожидать, это правда, неудивительно, что в этой серии особенно чётко проступает то, что почти все персонажи – чьи-то дети – являются детьми чужими, кому – наказанием, а кому – величайшим подарком, как об этом говорит «крёстная мать» этого места, наркоторговка марго, дочь которой пропала и ей угрожает опасность повторить судьбу первой жертвы. линия марго, очень постепенно вводившаяся с первого эпизода, точечными вливаниями и мелкими штрихами, здесь раскрывается наиболее ярко, собирая вокруг себя и динамику сюжета, и – символическое наполнение: великая скандинавская мать, собирающая вокруг себя детей своих – с перспективой скоро стать ниобой.

ненормальность, вопиющая сюровость тут просто зашкаливает: начиная от очень странных танцев то в доме, то – посреди поля, и заканчивая перестрелкой полиции и наркоторговцев, где финал разворачивается в пене, пене без моря – и пене, выступающей на губах умирающего. пене, с поверхности которой взлетают сверкающие красками гипнотизирующие пузыри – и под которой лежит самая неприглядная правда о происходящем.

п.с. марго, та самая наркоторговка – персонаж в исполнении актрисы гёрильд маусет, привлекает внимание с начала: такая себе валькирия северных пустошей, с филигранно продуманной и отыгранной мимикой, невероятно проникновенным взглядом и прямо-таки источающая силу и опасность.

страна приливов (tidelands) – реж. картиона маккензи (2018) – 05

два мира, ничем не отличающихся и сотрясаемых одинаковыми страстями и чувствами, оказываются перед одной чертой, которая уравнивает всех и вся: перед океаном, из которого все ожидают чуда. но чудо – богатство, перспектива, горизонт, спасение – это очень эфемерная материя, которая для воплощения требует своей жертвы. и жертвоприношение здесь происходит – и там, и там – в одном мире более удачно, в другом – нет. вода есть кровь, а кровь есть дар, который приносится предкам за их благосклонность. адриэль, не жалея никаких средств, собирает то, что может стать ключом, отпирающим воду, отпирающим границы, которые отделяют затерянный мирок получеловеческих существ (которыми, собственно, являются австралийцы) от мира прошлого, мира истоков, причин и оснований. одновременно появляется момент беременности одной из героинь – в данном случае – это уже новое поколение, уже не ребенок людей и сирен, а полусирен и людей, возможность нового поколения обитателей, которое сможет преодолеть границы и помочь свести два противостоящих мира. вокруг этого дополнительно – целая сеть интриг, хитростей и подстав, которые всячески стараются разрушить хрупкое равновесие – собственно, что совершенно естественно в этом пространстве на границе земли и воды. жертва принесена, дар сделан – но этот дар отчего-то не принимается.

осмос (osmosis) – реж. мона акаш (2019) – 05

эпизод конфликтов, разворачивающихся на всех фронтах. семейных треугольник брат-сестра-мать оказывается на границе разрушения и ликвидации идиллии. история ничего пока не объясняет, но нагнетает исключительное напряжение: долгие годы находившаяся в коме, приходит в себя, но при этом ее пробуждение никому не приносит радости, как если бы проснулось «зло», долгие годы дремавшее в вытеснении, а теперь явилось, требуя свои жертвы. самая идиллическая пара переживает сначала экстаз, а затем – не менее бурное разочарование; вторая по страстности пара – конфликт, вроде бы несущественный, но на самом деле вытесняемый и заставляющий задуматься о том, а можно ли обходиться без пагубного влияния чувств на жизнь. исчезнувшая – появляется, однако после проблем становится еще больше, ведь задается вопрос, ставящий под сомнение всю идею «осмоса»: что делать, если после осознания крепости чувств приходит желание избавиться от «машинки» продуцирующей желание (как бы был воодушевлен делёз, если бы дожил до визуализаци на телевидении собственных идей), чтобы освободиться от влияния, поддавшись «хаосу непредсказуемости», а не рациональной предопределенности.

всё дело «осмоса» оказывается под угрозой, но как во всем сериале нет однозначности, так и здесь разрушение сопровождается тем, чего зритель ожидает уже как минимум два эпизода: наступления беременности. противостояние «естественности» и «трансгуманизма» наступает и вступает в кадр очень естественно, и в этом большая заслуга режиссёра, придавшего этому событию вид обыденности без излишней мелодрамы – при том, что сериал уже окончательно почти отбросил фантастику и стал именно ею.

страна рождества(nos4a2) –реж. скоглан/шибан/соутэм/уэбб/кулпеппер/шварц (2019)– сезон 1, серии 1-10

роман прочитать я так и не смог – «не зашел» совершенно, а вот сериал получился очень знатный, пусть даже местами может показаться не слишком увлекательным и не вполне «взрослым», хоть это, конечно, совершенно не так. первое, что вызывает к нему большую симпатию – это отсутствие стандартных и в таких история полагающихся мелодраматических соплей, которых не избегают даже фильмы ужасов, когда речь заходит о каких-то культурных явлениях и сантиментах с ними связанных, одним из самых мощных среди которых является «рождество». два перевода, которые есть в этом случае для названия, «страна рождества» и «носферату», оба имеют право на существование, ведь первое – это интерпретация, второе – дословный перевод, но тут бы я отдал предпочтение именно «стране рождества», ведь именно вокруг нее всё вращается, а кроме того – написание указки на центрального персонажа (nos4a2), ведь зовут его иначе отсылает не к имени, а к автомобилю, роллс-ройсу «фантому» с именно такими номерами. помимо этого – «носферату» в русском языке – нечленуемое имя, в котором прочитать автономер просто не представляется возможным. оно отсылает к вампиризму и конкретному топосу; и пусть определенное сходство героя в части моментов с персонажем мурнау есть – всё же это не вампирский фильм и совсем не вампирская история.

там, где водятся неблагополучные семьи с крайне неблагополучными детьми – всегда может появиться персонаж, могущий пообещать сказку, которая будет длиться бесконечно каждый день и каждый день будет тянуться – бесконечно. ребенку ведь хочется тепла-ласки-сказки, а в стране рождества, где у тебя будет много друзей, много игрушек и сладостей – там может быть невыразимо прекрасно. поймать на крючок и увезти туда – это то, чем долгие годы и десятилетия занимается чарли мэнкс, тот самый человек на «фантоме», именно из-за него огромное количество пропавших детей так никогда и не были найдены.

но там, где есть такие персонажи. как мэнкс – есть противоположные, творцы, могущие преодолевать пространство и время и оказываться там, где того никто не ожидает. у каждого – свои способности, у каждого – свой путь и способ преодоления измерений, кто-то – преодолевает ветер и путь, кто-то – может предсказать всё и мгновенно, а кто-то – найти потерянное, выстраивая к пропавшей вещи «короткий путь». именно так действует виктория, ученица выпускного класса, мечтающая учиться в школе дизайна, девушка и с большими тараканами в голове, и – с большими способностями, как в рисовании, так и в нахождении пропавшего.

десять эпизодов – это не просто история противостояния героини и злодея – это еще и достаточно глубокое путешествие по «одноэтажной америке», преимущественно – по ее не самым богатым, чтобы не сказать бедным, провинциальным городишкам, кварталам, районам, где за каждым человеком стоит определенная социальная среда, которую в большинстве случаев преодолеть не получается. становясь взрослее и более осознанно открывая для себя свою предыдущую жизнь, субъект сталкивается с тем, что открывает убожество собственного до сих пор очень восторженно воспринимавшегося мира, в котором всё настроено на медленную постепенную деградацию. за небольшим исключением персонажи и семьи – это алкоголики, бывшие заключенные, бармены, продавцы в захолустных магазинах, уборщицы и т.д. – те, что не становятся даже близко средним классом и кто не имеет из поколения в поколение возможности учиться в колледже. публика пьющая, курящая, сидящая на наркоте разной тяжести и т.д. – т.н. социальное дно, которое в то же время не является полным «днищем», как его представляют и как это для самих его представителей в большинстве случаев является истиной.

в сериале очень хорошо смешаны в единое целое темы подростковости, бунта против родителей, осознание тщетности и попыток бороться, и своей незадачливо прожитой жизни, какие-то сугубо натуралистические аспекты из топоса а ля эмиль золя и так далее. одновременно – это иллюстрация мистического ужаса перед злом-демоном, демоном-похитителем детей, где он – это не гаммельнский крысолов, а дьявол, пусть даже бога и нет (о церкви тут вспоминают от силы пару раз, да и то, чтобы в раздражении отмахнуться). дьявол есть – и у него есть имя: смерть детей как смерть будущего, превращение этого будущего в кровожадную алчность. хорошо соединенные части в результате дают классную картинку, не вычурную, очень минималистичную, но при этом – выразительную и ёмкую. смотрится на одном дыхании.

демон / это был демон (鬼畜) – реж. номура ёшитаро (1978)

сейчё мацумото и номура ёшитаро: двух этих имен, собственно, достаточно для того, чтобы обеспечить картине – любой – интерес со стороны того, для кого это не просто сочетание пустых звуков. самый прославленный детективист второй половины 20 века и один из известнейших режиссёров, которому вроде бы и не нужны рекомендации, но достаточно назвать только «крепость на песке», «три неотправленных письма», «деревню восьми могил» и «подозрение», так сразу же становится понятной картинка, ожидания, перспективы, способ повествования, местами даже – актёрский состав. тут с ним всё в порядке – в центре огата кен и ивасьта сима, более чем достойная внимания пара актёров.

с сюжетом, как всегда – полнейшая неразбериха, от которой по голове начинают равномерно ползать волосы, когда во время просмотра ты воспринмиаешь как само собой разумеещееся то, что мужчина семь лет пребывает в браке с женщиной, с которой вместе работает в небольшой типографии, в это время на стороне у него – любовница, успевшая за это же время родить троих детей, которые – после того как незадачливая мать находит место работы и одновременно дом своего «возлюбленного» - перемещаются в этот дом, а сама женщина исчезает. и после этого начинается полнейшее сумасшествие.

как бы ни хотела культура или массовые жанры навязать стереотип «родительских чувств», «любви к ребенку», «отцовской / материнской привязанности», все это шаблоны в конечном счете оказываются именно шаблонами – и они деконструируюся невероятно жестко в этом, на первый взгляд, очень непритязательном фильме. никакой любви к детям (через четыре года в картине того же номура актриса ивасьта сима выступит в роли совершенно вестернизированной героини, мало того, что полнейшей феминисткой, так еще и совершенно «идейной чайльдфри»; здесь она пока – женщина, воющая во время секса, к которому принуждает мужа, от отсутствия детей; это вообще самая дикая сцена в картине – надо добавить, на фоне мелькающих в голове ее мужа мыслей о только что умершем ребенке-младенце, да), никаких привязанностей и обязательств: всё сознание и вся энергия поглощается мыслями о рушащемся бизнесе и безвыходной этической ситуации, когда любовница оставляет мужу и его жене (их мачехе) своих детей, а сама исчезает.

далее начинается очень замысловатый и запутанный процесс постепенного прояввления желания избавиться от детей, когда в силу вступают все приёмы (преимущественно – ниже пояса), побуждающие и оправдывающие желание избавиться от детей. и каждый из трёх случаев – это своя драма и трагедия, в которой до конца не верится в то, что это на самом деле происходит, но это именно происходит, никакой пощады никому – вне зависимости от положения и возраста. социум – это гнуснейшее болото, перенаселенное неудачниками, алчными банкирами, вопящими детьми, подозрительными и сплетничающими соседками, туповатой полицией и вообще – публикой с нулевым вниманием к окружающим, ведь они погружены в созерцание своего (не)счастья.

лента непритязательная и не претендующая – но насколько же вона выбивает из колеи и из стереотипа, выводя на первый план то, что по-настоящему интересует субъекта: никак не «ценности», а одну «цену», которую надо платить совершенно за всё. жуть и мрак – очень обыденные и банальные.

служанка (하녀) – реж. ким ки-ён (1960)

о джозефе лоузи полагалось бы думать в последнюю очередь, но именно его «слуга» первым приходит в голову: вышедший через три года после картины ким ки-ёна, фильм – после просмотра корейской ленты – уже воспринимается в ёё контексте, хоть изначально и история робина моэма по сценарию гарольда пинтера была другая и о другом. но сложно не улавливать близости контекста социального переворота внутри одной отдельно взятой ячейки общества, со смещением «верхов» и захватом власти «низами», пусть драмы и эффекта у лоузи, считай, практически нет – если ориентироваться на корейскую ленту (переснятую, кстати, через 50 лет – достаточно успешно, но которая оригиналу уступает во много раз). уж в чём-чём, а в способности выстраивать душераздирающую драму корейцев вряд ли может кто-то перепрыгнуть. утрированная, презрительно (к зрителю) гипертрофированная, крайне романтизированная (что вроде бы плохо совмещается с иронией, но при этом стиль позволяет это сделать) и донельзя издевательски-морализаторская лента имела дикий успех – и можно понять почему.

учитывая, как сложно что-то сказать в формате семейной драмы-мелодрамы, просто удивительно, насколько разнообразно и жестко режиссёр (он же автор сценария) представил события, происходящие во вроде бы спокойном доме учителя музыки, который проводит занятия по пению для «фабричных девчонок», учит кое-кого игре на пианино – а в это время его беременная жена сидит дома, исполняя на дому работу швеи, и рядом с ней пребывают двое детей, старшая девочка, переболевшая полиомиелитом, и младший мальчик, отличающийся диковатым невоспитанным нравом. дом – новый, только что купленный, с еще не законченным ремонтом и не завезенным пианино – полная чаша, где достаточно всего, и любви, и достатка, и детей, не вполне хватает только денег и рук хозяйки, находящейся в интересном положении (насколько это положение «интересно», история расскажет далее). да – не забыть еще и о том, что учитель-мужчина – лакомый кусок для юных девиц: одна вылетает из общежития, подсунув ему любовную записку, вторая – пытается искусить чарами во время занятий музыкой, третья – становится служанкой, постепенно вторгаясь в семейное пространство.

естественно – о чем же этот фильм? – да, сугубо семейная драма – если понимать под «семьей» дела политические внутри страны. и не забывать о том, что, выпущенная на экраны третьего ноября 1960 года, лента появляется буквально через несколько месяцев после «апрельской революции», что сценарий писался, а картина снималась тогда, когда мучительно умирала первая корейская республика, возглавляемая ли сын-маном, и нарождалась вторая, во главе которой встал юн бо-сон (правда, ненадолго, только до 1961 года). когда в 1956 году  должны были проходить вторые президентские выборы, на которых у ли сын-мана шансы были невелики, его главный конкурент, шин ик-хи, внезапно погиб, вследствие чего судьба выборов была решена. а следующий кандидат от прогрессивной партии, чо бун-ам, был 1959 году обвинен в шпионаже и казнен. социальное напряжение, связанное с разочарованиями во власти первой республики, вылилось в «апрельскую революцию», после которой власть перешла ко второй республике (а она, в свою очередь, стала ступенькой длиной в восемь месяцев перед установлением власти военных после военной революции 1961 года под руководством пак чон-хи).

атмосфера времени и нескончаемых потрясений вылилась в эти безумные коловращения внутри дома, на стенах которого висят головы то бетховена, то вагнера (или листа, или шопена), где появляются забредающие студентки, которые не прочь увлечь слабовольного главу семейства не взирая на жену и детей, где еще идет ремонт и где постоянно требуются деньги (а предел мечтаний – телевизор, по которому крутят нескончаемые экзотические шоу с красотками), где жена – носит исключительно чхима-чогори (в противовес пришлым девицам, все как одна – в экстравагантных западных одеяниях). и где – в доме – постоянно скребутся крысы, скребутся так, что бутылочка с ядом находится чуть ли не на самом видном месте, как продукт первой необходимости. идиллии, иллюзии, ссоры и примирения, внебрачные связи и незапланированные и абортированные дети; пианино, которое к концу картины окончательно разучивается звучать мелодиями, а не просто бешеными аккордами; покушения, яд, ножи, ночные кошмары, нескончаемый шантаж и вымогательство, в котором чернь вытесняет своих господ из жизни, а законных супруг – из супружеских постелей. практически всё время – нескончаемые грозы с ливнями и молниями, отделяющими этот замкнутый скудный фантасмагорический мирок от остального мира.

захватив период смены республик и в ощущении грядущих сотрясений фильм – безумная иллюстрация смутного времени и развала после периода иллюзорного спокойствия и благоденствия-процветания. совершенно сумасшедшие планы и сцены (окончательный «гроб с музыкой» - это шатающаяся поступь героя по ступенькам, который волочет вцепившуюся в его штанину безумицу, отбивая ее головой такт по ступеням), дикая красота ведьмы-служанки, в конце – полная пустота осиротевшего и никому, даже его хозяйке, не нужного дома. фильм-бомба – издевательски указывающий зрителю, что «жизнь же прекрасна», а кошмары – это всё недоразумение.

тёмные отражения (darkest minds) – реж. дженнифер ю нельсон (2018)

под весьма странным передом названия фильма, являющегося, насколько я понял, достаточно вольной экранизацией одной из книг александры бракен, не вполне скрывается, а чувствует себя нормально подростковая фантастически-боевиковая мелодрама, каких расплодилось достаточно после появления «бегущего в лабиринте» и «голодных игр». несмотря на достаточно стандартный и не распыхний формат фильма в час сорок, кажется, что этого времени для сюжета – с избытком. поскольку хватает возможностей для разнообразных лирических отступлений – и что этому сюжету не хватает формата телесериала (серий 8 – 10, чтобы можно было в достаточной степени «насладиться» всеми красотами пубертатно-социального плана).

а вообще как подростковое фантастические кино – вполне достойно: картина снята достаточно сдержанно, чтобы быть достаточно уместной для категории «10+», но при этом есть всё то, за что так фанатела публика от «сумерек». к чести надо сказать, что обошлось без вампиров с оборотнями – и дело это никак не испортило, а очень даже придало прелести. фантастический и не вполне хорошо просматриваемый пролог как выводит главную героиню в центр истории, так и прокладывает своеобразный «цивилизационный водораздел» между взрослыми и детьми, между настоящим и будущим, перспективы которого достаточно ясны: борьба против отжившего агрессивного мира.

в одинаковой степени фильм можно назвать как проповедью «неохиппизма», так и продвижением идей социалистического общества в неокрепшие умы молодых граждан. самая частая смысловая конструкция – необходимость борьбы с режимом и сопротивления власти, самая ходовая деталь – использование насилия против подавляющей государственной системы. бунт детей-«индиго» (или, скорее, пост-«индиго»), главным достоинством которых является наличие сверхспособностей в разных сферах (они – самое скучное, что есть здесь – избыточный ум, способности к телекинезу, управление электричеством, пирокинетические способности и умение управлять мыслями, всё то, что одной ногой – упирается в наследие стивена кинга, а другой – в формат цивилизации постиндустриального типа, движущейся силой электроники).

дети (кто без способностей) – исчезают, остальные – ссылаются в лагеря-резервации, часть из которых трудится «за еду», часть – ликвидируется в целях безопасности государства взрослых. плюс к системе подавления – лига сопротивления, борющаяся с миром взрослых, который так и норовит заслать своих казачков и окончательно подчинить себе «новых ювенальных пассионариев». на всю эту подоплёку (сугубо политичечскую, экономика находится за множеством скобок) наложена сверху мелодраматическая линия, как это «полагается в морских романах», чтобы совсем уж не превратилось в политагитку. и смотрится, надо сказать, неплохо, вполне приличный формат подросткового кино без эскапад жестокости, кровищи, безудержного секса (с ним, кстати, всё очень просто, фигура умолчания, слегка сдобренная романтикой и первыми любовными разочарованиями) и прочих «взрослых непотребств». кино, которое выглядело бы вполне в духе советского кино времен л.и.брежнева. смотреть можно в паре с «отроками во вселенной», они бы хорошо дополнили друг друга.

дыши во мгле // в тумане (dans la brume) – реж. даниэль роби (2018)

достаточно неплохая полуфантастическая лента. которую почему-то обозвали фантастикой-триллером, несмотря на то, что фантастического здесь – с сухие остатки на донышве скорлупы тщательно выеденного яйца, а триллера и того меньше. с другой стороны – драмы (а особенно мелодрамы) здесь предостаточно, ко всему прочему приправлена она прогностическими сценариями и метафизическими вопросами о грядущем. да, и одним страстным, но очень благопристойным супружеским поцелуем – в общем, всё, как водится и как годитсяя для французской драмы постапокалиптического характера, героями которой становятся уже не атомизированные элементы социума, а поколенческие конгломераты семейного порядка.

вследствие землетрясений улицы парижа наполняются ядовитым убивающим всё туманом, выживают в котором лишь те, кто находился на верхних этажах. этиологи бедствия остается за кадром – как и попытки разобраться с катастрофическими последствиями. всё, что может сделать власть – это пытаться вывести выживших граждан из пораженной зоны без понимания, что они делают, а также – умения управлять толпами, что неизбежно приводит к катастрофическим последствиям.

и вот в то время, пока весь мир в тумане и огне, умирают все и всё  - на двух этажах дома отчаянно беорется за себя сохранившаяся жизнь в виде мужа / отца, жены / матери, дочери, а также пары стариков – три поколения одной нации, охватывающие практически весь двадцатый и начало двадцать первого веков, если быть точным – период, начиная с 1942 года, дата, упомянутая дедулей, который извлекает из закромов радиопередатчик, чтобы поймать на частотах хоть какую-то информацию. старшее поколение хранит опыт прошлых лет, запас старого и оправдывающего себя имущества, оно создало это жизненное пространство, пройдя через горнило второй мировой войны; среднее поколение – поколение 30 – 40-летних, ныне управляющее этим пространством и не знающее, что с ним делать, истерически (но при этом деловито) мечется, пытаясь охранить своё младшее поколение, детей.

а дети тут не простые – все, как один, появляющиеся в кадре, имеют «синдром стинбергера» или он же – «синдром проклятия ундины» (вполне реальный диагноз, характеризующийся возможностью внезапной и непредсказуемой остановки дыхания), вследствие чего живут в неких подобиях автономизированных барокамер, из которых им не выйти, живут – на полном обеспечении родителей, которых терзают ночные кошмары / грёзы / фантазмы о том, что некогда дети будут вылечены и смогут весело носиться по цветущим (вересковым) лугам. в общем, при таком раскладе финал практически предсказуем от первого до последнего поворота сюжета, разве что требуют уточнения некоторые детальки.

фантастика фантастикой и драма драмой – самопожертвование и деловитость поколения родителей не могут скрыть того, что сквозит через крайне мелодраматический финал: озабоченность судьбой грядущего поколения, которое – из болезни – обречено находить свой путь во мгле отравляющего мир ядовитого заполонившего всё тумана (военная угроза, страх экономического краха, нашествие иммигрантов – всё, что угодно, от экокатастрофы до демографического потрясения вплоть до «бутылочного горлышка»). если бы эта линия не была настолько мелодраматично представлена, а камера так назойливо не пыталась улавливать патетизм появлений в кадре ромена дюри и ольги куриленко – всё было бы почти хорошо. единственный плюс – в более глобальном масштабе – фильмы-катастрофы становятся всё более разнообразными, но это – оттиск с растущего пространства страхов внутри сознания.