Category: архитектура

Category was added automatically. Read all entries about "архитектура".

30 сребреников (30 monedas) - реж. алекс де ла иглесиа (2021) – 08

то, как поработали художники в последнем завершающем эпизоде (как это, вполне очевидно, ясно еще с начала эпизода, история просто так не может завершиться, продолжение явно будет), заслуживает просто немого восхищения. конечно, католическая символика и художественная традиция всегда были в разы богаче своих протестантских соседей, но здесь – просто верх «роскоши» и расточительства. практически целый город (по кадрам создается такое впечатление) превращен в алтарь чёрной мессы, особенно досталось замку, в котором было сделано оформление, достойное звания воплощения наиболее масштабных и величественных фантазий венских акционистов, особенно – герхарда нича с его театром оргий и мистерий. конечно, возможно, ничего не стоило сделать что-то вроде костницы в седлеце, однако здесь пространство, наполненное ритуально закланными животными, художественно развешанными тушами и гудящими от такого пиршества мухами производит убийственное впечатление. если дело было в создании «масштаба» победы зла над добром – это было реализовано в полной мере.

абсурдистское пространство, в котором изящные канапе соседствуют с гниющими тушами, а белые сутаны (или чёрные изысканные кружевные платья) – со стенами, исчерченными кровью. в этом эпизоде – дело ведь в столкновении адского и небесного воинств – всё доведено до предела и выглядит соответствующе. коронование тёмных сил проходит с соответствующими ритуалами – и можно ли сомневаться, что ад на земле наступил? – но всё случающееся является только первой главой долгой истории, которая никогда не кончается. 30 сребреников как собрались в одном месте, так и рассыпались, обещая новую порцию разброда, войн, зла и без – всё то, что составляет суть и последовательность мировой истории. отличное завершение, в котором сохранена общая направляющая и выброшены линии в дальнейшую историю.

дверной замок (도어락) – реж. ли гвон (2018)

не «размашистый», но исключительно яркий корейский психологический триллер, который легко можно рассматривать как киноисторию на нескольких уровнях, начиная с жанровой развлекательно-пугающей формулы, продолжая гендерными страшилками и завершая масштабной метафорой невротизации общества, переполненного параноидальными настроениями. для толкования и понимания предостаточно пространства для того, чтобы развернуться: прекрасные актёры и очень двусмысленно выстроенная интрига делают картину интересной со многих точек зрения, хорошо балансируя на реальности, воображении и неясности интерпретаций происходящего.

героиню преследует мысль о том, что ее преследует некий персонаж, причем следы этой слежки она видит на каждом шагу; единственным местом, где она может укрыться, является ее квартира, но и ей с определенного момента нет доверия: высокотехнологичный дверной замок не спасает, плюс – ко всему героиня чувствует, как из нее без видимых причин куда-то «утекает жизнь»; это утекание видится везде – в ситуации на работе, в неясном состоянии ее души, в отсутствии какой-никакой личной жизни (она вроде бы есть – но вроде бы ее нет). размытость, какие-то смутные линии, пустота, непонятки и нарастаюющее ощущение цепенящего страха и растерянности. события идут своим чередом, режиссёр мастерски нагнетает атмосферу, но не дает ей решительно взорваться, выдерживая накал всё больше и больше, пока не приводит к исключительно кровавому финалу. безусловно, сценарист и он же – режиссёр ориентировался именно на такой расклад: поддержание капающего и всё, как кислота проедающего страха за свою жизнь, который в один момент создает такую червоточину, которая способна перевернуть сознание и заставить его двигаться другим путём.

события наворачиваются на несколько стержней: городская цивилизованная жизнь как накопление внутренней психологической усталости и ведущая к полной атрофии любого «живого» проявления; цивилизация комфорта и технологий, создающая иллюзию зонирования жизненного пространства, первым потребляемым продуктом которого является чувство защищенности, разлагающееся еще легче, чем границы отдельных ячеек-квартир и ячеек-личностей; отстранение и замыкание субъекта в «потребностном», отрицающие возможность сближения с другими субъектами – грубо говоря, полное разрушение  горизонтальных общественных связей и, как результат, тотальное обособление. нужно совсем немного, чтобы из этого сделать триллер – и это выходит: чёрный, мрачный, глубоко невротизированный, телесно жестокий (хотя это очень «софт»-вариант как для южнокорейского кино), избегающий украшательства что персонажей, что всей истории декоративными вставками. таких фильмов в корейской индустрии каждый год бывает немного, но всё же – есть: такая себе форма реакции на навевающую иллюзорную «счастливость» социума, порождённую волной «халлю».

тайна елисейского дворца (mystère à l'élysée) – реж. рено бертран (2018)

завершающая история цикла, пафосная, как праздничный торт и выглядящая настолько же безвкусно (хоть на вкус такие сооружения бывают и достаточно приемлемыми), исполняет главную «миссию» всего сериального цикла фильмов: сводит под один «венец» всё то принципиальное. что было важным в конструировании каждого из семи фильмов: историю, просветительски-страноведческий аспект (в его «парижском» измерении), детективные сюжеты, флёр «бэль эпок» и эротическое украшательство. в этом фильме, кажется, было упомянуто всё, что полагается для французского топоса на 1895 год (в его настоящем и прошлом): наполеон третий, коммуна, потеря эльзаса и лотарингииу меня было две дочери, эльзас и лотарингия, а взамен вы предлагаете мне тридцать слуг», как процитировано высказывание о предложении получить африканские колонии) и, конечно же, дело дрейфуса (с половины мужские персонажи все выглядят слепками с того самого несчастного еврея альфреда дрейфуса).

покушение на президента феликса фора, заговор против легитимной власти, попытка вернуть былое величие франции и отомстить немцам за потерю двух вышеупомянутых земель, два убийства в елисейском дворце (проходной двор какой-то, а не святая святых французской политики, - в нём находится место для всех и каждого, в том числе – для проституток немецкой крови) – всё под соусом тайного заговора и свойственных подобным мероприятиям ритуалов. кровь и штопаные кружева, ключи и тайнописи, вернее – симпатические чернила наоборот, шантаж, сапожки с венскими каблучками и толика французского пафосно-раскидистого красноречия с неизменным полуэротически-двусмысленным содержанием. поскольку интрига – криминально-политическая, история – финальная, не вызывает удивления, что «расследованием» занимается «слепок» с брижит макрон: «эзопов язык» фигур истории и ирония сопровождают главную героиню в ее злоключениях (рядом с сыном – которого считают любовником героини, молодым сотрудником президента фора). вероятно, в силу сочетания всех этих элементов получилась еще и ничего «каша», которую интересно смотреть; водевильные механизмы из стиля никуда не деваются, но здесь это – как раз в духе таким образом увиденной эпохи. как завершение цикла фильмов – самое оно.

маленький незнакомец (the little stranger) – реж. ленни абрахамсон (2018)

исключительно редкостный фильм – практически по всем показателям, и с точки зрения визуального воплощения, и как сюжетный образчик, и как рассказ, до последнего момента скрывающий фабулу – и даже в финале не дающий ее до конца реконструировать, чтобы хоть как-то проложить нити логических взаимосвязей в самом странном сочетании последовательностей происходящего и проистекающей из него атмосферы. можно было бы употребить по отношению к картине слово «стильный», но это не так: даже несмотря на то, что выдержанность стиля начинается от вида парковых дорожек, через которые подъезжает автомобиль героя к особняку, и завершается формой прически, которую герой не меняет до последней сцены, это – чистое следствие полнейшего погружения в реконструированную атмосферу второй половины 40-х годов прошлого века в шотландской глубинке (напрямую не указывается, но несколько килтов, появляющихся в воспоминании да танцы на рождественской вечеринке указывают на это), но никак не попытка выстроить особенный визуально-повествовательный стиль. аналогичные примеры можно видеть, фактически, в большинстве английских картин, сюжетика которых простирается то конца первой трети – первой половины двадцатого века.

странность истории даже не проступает в течение почти всей первой половины фильма, а дальше начинаются настолько еле уловимые указки на это, что заподозрить почти не представляется возможным (подозрения, конечно, есть всегда, но они не оправдываются – ни первая возникшая, ни вторая версии). а странность не исчезает, а накапливается – при этом это не странности детективно-триллерного повествования, которые существуют только для того, чтобы в финале быть разгаданными – это потрясающая комбинация сцен и смены сопровождающих их настроений, указывающих на нечто, что является слишком летучей субстанцией, чтобы быть пойманной. рядом с этим фильмом «другие» аменабара кажутся вырубленными топором и сколоченными шиферными гвоздями, пусть попервах это так и не есть, но к финалу – именно по отличию от ленты абрахамсона – становятся. в крайне смутной и какой-то разжиженной атмосфере упадочного особняка, где проживают престарелая пытающаяся сохранить аристократическое достоинство мать, ее бросившая неплохие перспективы на будущее дочь и страдающий от последствий полученных на войне ранений донельзя травматизированный сын появляется новое лицо – врач (не вполне случайно «доктор фарадей»), который начинает очень постепенно входить в жизнь семьи, пытаясь как-то спасти ее нее то от неистребимого стремления к самоуничтожению, не то – от порока окончательного, обсиженного призраками прошлого вырождения.

это – не очередная интерпретация «слуги» лоузи, как может показаться (и это впечатление длится достаточно долго), нет ничего, что хоть как-то могло бы параллелизироваться с взаимоотношениями пары в исполнении джеймса фокса и дирка богарда – и при всём этом частично лента воспринимается как потенциальное умышленное, но при всём том не нарочитое «отклонение» темы от модели, выстроенной гарольдом пинтером и воплощенной лоузи. и да, и нет – но больше нет, чем да: драматическая история – начинающаяся со знаков, переходящая в события и завершающаяся предчувствием и неотвратимостью – идет не столько от перестановки элементов и смены «оси жизни», сколько – от призраков прошлого и мета/физического влияния прошлого, памяти и воспоминаний на классовые модели поведения, предрассудки, предубеждения и «экономику современности». безусловно – речь идет о сломе традиции, а уж что, как не лейбористская великобритания второй половины 40-х годов с социальными и медицинскими реформами и скорым концом эпохи георга vi с постепенным отделением бывших колоний может быть лучшей иллюстрацией?

драма – в основе которой не то потустороннее в виде «судьбы», не то – умысел, не то – стечение обстоятельств, не то – преступление. особняк, своим распадом только приращивающий собственную притягательность для глаза чужака, является одновременно объектом и влечения, и страха, местом проклятия и – последним «раем», который может получить тот, кому этот рай не предназначен.

герой, кстати, выбран просто  с двухсотпроцентной точностью и попаданием: донал глисон, в котором вряд ли узнаётся билл уизли, воплощает собой тот совершенно идеальный тип английского «сельского врача», который – как мужской типаж 40-х – начала 50-х годов встречается на фотографиях. возможно вся та медицинская подоплёка, которая окружает героя и перипетии, а также странность атмосферы, заставили вспомнить, как ни странно, о «цикле рённе» готтфрида бенна – наверное, самое близкое по духу описание балансировки на гране нормальности и безумия, которое можно поставить рядом с этим фильмом. помимо этого – сугубо физиогномическое сходство глисона с джулианом сэндсом в некоторых сценах, навевает ощущение сходства со всеми теми дикими полубезумными героями, которых сэндс воплотил на экране, что тоже добавляет особости ленте, которая и так не грешит банальщиной.

сон

таких снов за всю жизнь было немного, наверное, три или четыре – после такого понимаешь даже без особых толкований, что они означают что-то важное, пусть и не в смысле кардинального сдвига судьбы – может, хотя бы в смысле миропонимания. ну, если не мира, то хотя бы частично себя. окно, раскрывающееся в океан, по которому почти вплотную на тебя надвигается парусник; дворец с нефритовой крышей над ручьем с дном, засыпанным серебряными монетами; визит будды, который заставляет плакать. в этом духе – почти всегда это вода. на этот раз – невероятное футуристическое жильё в как минимум два этажа, чей-то особняк (не мой, но чей-то, у кого я себя чувствую, как дома) – почти под самый потолок наполненный прозрачной водой, в которой я, задержав дыхание и абсолютно об этом не переживая, могу оплывать всё жилище по периметру с нижнего уровня к верхнему, изучая и предметы, и фигуры жильцов-визитёров, и окна, за которыми открывалась практически пустота; словно бы это был «дом в тысячу этажей». вода как естественная среда, дыхания, немного сумеречный свет, а также – постельные принадлежности, одеяла и подушки, наполненные снегом, который при ближайшем рассмотрении позволял увидеть каждую «снежинку» (по форме – а по содержанию зрение углублялось в неё до микро- и наноуровня, раскрывая переплетение её внутренних структур, позволяя понять феномен взаимного притяжения-отталкивания, суммировавшегося в прохладную мягкость и почти что текучесть). прозрачная и, по факту, равная воздуху, вода заполнила собой всё, хоть время от времени я, конечно, и выныривал в воздух, а. погружаясь, снова и снова прислушивался – каково это, на задержке дыхания переступить порог амфибии. зная такое погружение, можно сказать, что ты знаешь забвение. это был прекрасный сон.

тайна эйфелевой башни (mystère à la tour eiffel) – реж. леа фазер (2015)

несмотря на то, что в серии «тайна парижа» с 2011 года снято пять полнометражных телевизионных фильма, более-менее известны только три, из которых, вероятно, вторая картина, а именно «тайна эйфелевой башни», является самым «раскрученным», чему есть достаточные основания, а также – полагающийся контекст.

уже достаточно долгое время рынок развлечения регулярно выбрасывает потребителю многочисленные книги (и изредка снятые по ним или же в духе) фильмы, в которых жанр детектива переживает своё «второе рождение», искусственно помещенное во время рождения. особенно – в англо-французском ареале, где достаточное количество материально и документально зафиксированной культуры совпадает с общественными трансформациями, приведшими к формированию юридической и современной практики современного характера, что позволило говорить о «правосудии», становящемся краеугольным камнем детективного повествования.

кроме этого – социальная картина жизни английского и французского обществ последней трети девятнадцатого века отличалась многообразием, в котором своё место находили персонажи, имеющие достаточно количество а) свободного времени, б) полагающихся ресурсов, чтобы получить высвобождение времени, необходимого для оттачивания дедуктивных способностей и применения их на практике (в конце концов, шерлок не был мануфактурным рабочим и не трудился в шахте, а имел «профессию джентльмена», не слишком отягощенную заботами о добыче пропитания). сочетание образования, сословной принадлежности, финансовой обеспеченности давало возможность реализации того, что позже, в развлекательной литературе уже конца 20 – начала 21 веков приняло форму «ретро-детектива», в котором многочисленные дилетанты (понятие «дилетантизма» как такового также оформляется и приобретает свое квазифилософское обоснование также в этот период) становятся сыскникаим большей или меньшей степени активности или успешности.

кроме этого – на момент появления этого французского телецикла было уже достаточно книг, среди которых наиболее известный – авторства клод изнер о букинисте викторе легри. собственно, первый роман «убийство на эйфелевой башне» рассказывает о том же времени, 1889 годе, о той же локации – всемирной выставке, том же объекте – эйфелевой башне. но только в картине это имеет еще более «жгучий» характер: последовательные убийства архитекторов из окружения гюстава эйфеля, будни доктора шарко и клиники сальпетриер, опыты с гипнозом и гипнотические представления, женщины-разведёнки и женщины-лесбиянки, поиски свободы, открытие правды о подсознательном и бегство счастливых возлюбленных после многочисленных мук и страданий в америку. не фильм, а просто огонь!

п.с. и главное украшение картины, от которого просто глаз не отвести – актриса-сингалезка айса майга в роли анриетты – чёрной лесбиянки-циркачки-феминистки.

авиньонское пророчество (la prophétie d'avignon) – реж. давид дельрие (2007) – 01

теперь уже – достаточно давний франко-бельгийский сериал, в котором в равных порциях намешано детектива, триллера, приключенческого фильма, спецслужб, мистики, гендерного равноправия, призраков «сигмы» джеймса роллинса, заговора тамплиеров или кого-то там еще, французского вольнодумного веселья, многоступенчатых семейных связей – и нескончаемых прекрасных ландшафтов авиньона и интерьеров особняков, расположенных посреди живописных парков.

героиня – заместительница хранителя папского дворца, является внучкой некогда хранителя дворца, всю жизнь проведшего в поисках загадки так называемого «авиньонского пророчества», которое вот-вот и должно исполниться. в свете этого одно на другое нанизываются бесконечные события криминального, полукриминального и вообще к криминалу не имеющие отношения. снято всё достаточно наивно и еще исключительно невинно – в стопроцентно «французском стиле», глядя на который узнаешь одновременно тысячу и один французский детектив старой закалки. несколько трупов, многоступенчатые обманные схемы, внезапно случающиеся чудеса, легкомысленность француженок и всё тому подобное. по ходу дела уже вырисовывается, кто кроме главной героини будет парным к ней героем (но тут для этого много ума не надо) – остается только ждать развития сюжета. всего восемь серий – остаются семь, не так и много, что, однако, может быть и «хорошо», и «плохо». дальнейший просмотр покажет.

индевор (endevour) – реж. брин хиггинс (2016) – 3.3. «добыча»

endevour.jpegтретий эпизод нового сезона еще меньше напоминает детектив, хотя в результате всё к концу серии напоминает модификацию «собаки баскервилей», пусть собак здесь не так и много, а вернее – совсем нет. но участие крупного хищного млекопитающего обеспечивает антураж, тем более учитывая, что все нити событий стягиваются к аристократическому особняку, населенному достаточно странной публикой.

в большой степени этот эпизод отсылает к двум векторам: нарождающееся посреди тотального потребления и цветения «золотых 60-х» экологического движения – и пережевывания к концу 60-х окончательно погибшего колониализм, осевшего, впрочем, плотно в сознании. и первый, и второй векторы результируют в демонстрации избыточности – обстоятельства, объектов, явлений, событий, что отражается на данном эпизоде. предыдущие два эпизода отличались по сравнению с первыми сезонами большей пышностью и размахом – в третьем это еще заметнее: многочисленные в духе голландцев снятые интерьеры, изобилие шкур в аристократическом особняке, исключительная расточительность в количестве жертв, так что временами кажется, что на оксфорд в июне 1967 года напал продолжительный мор – и в довершение картины, как если бы этого было мало, «колониальные» воспоминания интенданта брайда, подкрепленные сердечными болями инспектора тёсдея вследствие неизвлеченного из тела в непосредственной близости от сердца осколка.

отметины от когтей тигра на спине, мускусный запах, привлекающий внимание, многочисленные девы, рассуждающие то об «упадочничестве» рода, то о любовных разочарованиях и безответной любви (к выходцу из эквадора, кстати); смотритель, развлекающийся таксидермией, любовь к сафари – прямо и косвенно многое говорит об атмосфере тоски по утраченному. кажется, что через это странное сочетание проглядывает особенная атмосфера второй половины 60-х годов, а в этот конкретный период – отголосок шестидневной войны, звучащий на территории английской глубинки.  пылающий ближний восток отражается в жестоких зверских убийствах, происходящих в центре цивилизации, вблизи парка, который вот-вот может стать территорией для сафари не где-то далеко, а на английской земле.

неплохо, выразительно; снято качественно, да и сюжет замысловатый – но что-то пошло не так и остроты впечатления не хватает.

призрак замка моррисвиль (fantom morrisvillu) – реж. борживой земан (1966)

в эту субботу в николаевском киноклубе reality shift cinema состоится последний показ в рамках "готического" киномесячника - ироническое переосмысление готической топики в кино. и, конечно, данный фильм - лучшее, что можно себе представить. смотреть саму картину - удовольствие одного порядка, но разбираться с деталями - другое, не менее важное. и иногда результаты воодушевляют:


 


«призрак замка моррисвилль» является комедийным пародийным фильмом, ирония в котором направлена – как некоторые критики утверждают, на мистические картины роджера кормана. действительно, во многих моментах сложно не заметить подобия с готическими фантазиями, хотя события развиваются не настолько драматично и не в такой связке с инфернальным, как это естественно для кормана. да, здесь присутствует некоторый «аристократический» топос, есть замок со своими тайнами, есть преступный замысел и неясная угроза, однако общий дух соответствует триллеру-детективу в духе эдгара уоллеса.

более оправданной является точка зрения, согласно которой «призрак..» - это своеобразный ответ на мистико-детективные книги популярного формата – «призрак оперы» или серия о фантомасе (к французским комедиям с жаном маре и луи де фюнесом не имеющая отношения). традиция публикации подобных дешевых изданий охватывает больше ста лет, исчисляется каким-то астрономическим показателем частоты и тематического разнообразия и укладывается в общее название heftroman.

если оттолкнуться от второй версии и присмотреться повнимательнее к самому фильму – ответ будет ясен. да, пародия – но, скорее, не на далекий (и по расстоянию, и по времени) французский продукт, а более близкий – немецкий, в частности – послевоенный. учитывая то, что чехословакия (ка и чехия и словакия) исторически находились в зоне притяжения немецкого мира, можно вполне обоснованно предположить, что знание о массовой культуре фрг для чехов было вполне естественно.

эмиль, музыкант из оркестра, читает книгу «призрак моррисвилля» с заголовком серии «детективные новеллы». естественно, такой книги не существовало – особенно с тем написанием, «morrisswill» (было бы – даже в чешском языке – правильным использовать форму morrisville). как не было и писателя по имени james harrisson (удвоенная ss, отсылающая к «скандинавскому» именованию никак не соответствует необходимости придания «американскости», а в этом случае «s» была бы одна). если и был, то джеймс альберт харрисон, издавший новеллы э.а. по.

поскольку речь идет об аллене / аллане пинкертоне, то, скорее всего, имеется ввиду какая-то из 25 историй (формат heftroman), написанная франком астером (настоящее имя – ганс гюнтер), входящая с цикл об аллане пинкертоне и изданная в промежутке 1949 – 1950 годов в западной германии. эта серия heftroman’ов была последней, связанной с фамилией «пинкертон». до этого, между двумя мировыми войнами, были опубликованы еще четыре аналогичные серии мини-детективов, однако героев никогда не звали «аллан» - только нат, джимми, фред или просто мистер пинкертон

уже только этот микроскопический эпизод с книгой в партитуре, мелькающей на несколько секунд, говорит насколько «густо» замешана визуальность со смыслом в этой, кажущейся такой непритязательно-развлекательной, картине борживоя земана.

замок сов (梟の城) – реж. кудо эичи (1963)

梟の城даже если бы и хотелось – сложно сказать, в какой степени картина 1963 года (как и версия 1999-го, снятая масахиро синода) отличается от оригинального романа 1959 года, написанного рётаро сиба, своеобразного японского эквивалента китайца лиан юшеня. на русский язык из огромного наследия рётаро сиба переведен один роман – и не тот, по которому была снята картина.

как один из классических фильмов дзидай-гэки, дополненный ради красоты и разнообразия темой ниндзя, причём – двух кланов, фильм, разворачивающийся во время хидэёси, отмеченное неспокойствием и тотальным противостоянием, представляет историю борения мести и справедливости, порыва и дальновидности, а также описывает ситуацию, когда человек-одиночка становится орудием в руках более могущественных сил, захватывающих его и превращающих в своё орудие. краткая предыстория, заданная в прологе картины, в которой клан ига практически полностью уничтожается, развивается в течение фильма как история подготавливаемого покушения на хидэёси, во время совершения которого исполнитель внезапно отказывается от убийства, угрожающего ввергнуть страну в бездну еще большего неспокойствия и жестокости.

на удивление – в отличие от большинства фильмов того времени и подобной тематики – он имеет достаточно оптимистический финал, измеряемый в первую очередь количеством выживших, а их непривычно много, причём это пары разного возраста, косвенно обозначающие не только возможность каких-то перспектив развития общества, но и сохранение связи с прошлым.

поставленный очень красиво и с живописным размахом – ландшафтные съёмки и имитация местностей, это удивительное сочетание естественных и натурных элементов, которое в старых японских фильмах создает завораживающий эффект, дополняются сдержанными, но яркими картинами интерьеров, в которые помещены персонажи. дружба-вражда, любовь-угроза – все «парные» взаимоотношения, возникающие между центральными персонажами истории, построены на демонстрации внутренней разорванности стремлений и желаний, а также – на преодолении слепого подчинения року и «долгу мести».

бамбук рубят – щепки летят, так же. как и стволы, рубятся и конечности, предателей не любят ни в каком лагере и каждого ждёт собачья смерть, обязательства «из прошлой жизни» могут разрушить будущее – и поэтому они отвергаются. ну а центральный выбор в душе каждого самурая, пусть он даже и ниндзя – это «долг» или «женщина», в чём, в принципе, нет ничего удивительного. на связность и серьёзность это не претендует – скорее, красочный водевиль, чем историческая драма. хотя как бы драма.