December 5th, 2018

мара: пожиратель снов (mara) – реж. клайв тонг (2018)

в первую очередь это – достаточно среднестатистический фильм ужасов о сверхъестественном, который представлен без иронического оттенка, а «по-настоящему», так, как история ужасов, собственно, и должна представляться на экране, без смеха и особенной иронии («реальные упыри» таика ваитити в этом смысле что угодно, но не фильм ужасов) – именно поэтому жанр на данный момент находится в своеобразном «загоне», не поражая зрительское воображение, поскольку практически многие из возможных историй сняты далеко не по одному разу, а то, что выбивается за рамки стандартных схем, не находит в зрительских кругах, так сказать, ответной страсти. во вторую очередь – это история «непостигаемого», становящаяся вопросом в эпоху рациональности и тотального научного подхода – то, что может существовать только на экране: именно столкновение науки и иррационального, которое оставляет человека перед нерешаемыми вопросами (есть ли они вообще – вопрос другого порядка, больше соотносимый с «верой», а не доказательными базами).

кроме всего прочего – это еще своеобразный бенефис ольги куриленко, которая, надо сказать (это при моём сугубо никаком к ней отношении), держит картину и не дает ей распасться на части ввиду достаточной беспомощности самой положенной в основание истории: ночной паралич с последующими галлюцинациями. сценарий не слаб – но он совершенно «никакой», задний план в нём состоит из сплошных пустот (точно так же, как все персонажи – из «сиюминутности», не предполагающей никакой их предварительной истории), а объяснение тайн, загадок и ужасов находится на таком натяжении резины, что того и гляди она лопнет. поэтому присутствие условной качественной «звезды» становится хорошим залогом – она вытягивает иногда безнадёжные сцены, хоть, надо сказать, и ее репертуар очень ограничен – меняются только декорации, в которых ее застает паралич, в остальном же – это один и тот же набор сцен и приемов работы камеры.

привлечение хавьера ботета с его немыслимой худобой, невероятной гибкостью и полной инфернальностью фигуры также привнесло свои плюсы в демонстрацию ночного настигающего в любом месте ужаса. с ним режиссёр обходится еще более нежно и трепетно, чем с героиней: персонажа кошмаров никогда не выводят в луч света, оставляя полуразмытым в сумраке и тенях, так что эта иссушенная долговязая фигура остается продолжением неясности, мрака и галлюцинации, никак не конкретизируясь отдельном теле, с которым потом можно было бы иметь дело как с объектом.

судьба встретить кошмар есть у каждого – у большинства есть шанс избежать его, ведь за ними может и не стоять чувство тотальной вины как своеобразный трансцендентальный знаменатель человеческих  существ. в этом смысле кошмар из фильма – прямое продолжение мысли «прости меня, господи, ибо я согрешил». как только приходит осознание вины – кошмар становится явным, как свет дня, и тогда от него не спасения. избавить другого от вины – обречь себя на ту же (и логичный финал, ведь главный судья сидит не снаружи, а внутри), от этого никто не может спастись. ухищрения не помогут, покаяние тоже бесполезно – у того, что приходит из мира по ту сторону рационального нет жалости (как и у осознания виновности – очень кафковский мотив). прекрасное в смысле идей – это получает очень стандартное воплощение на экране, картину, после просмотра которой можно спокойно о ней забыть.