rizonomad (rizonomad) wrote,
rizonomad
rizonomad

Category:

студия записи «бербериан» (berberian sound studio) – реж. питер стриклэнд (2012)

berberian_sound_studioэта совершенно неожиданно всплывшая картина оказалась более чем своевременной и более, чем интересной: после «горечи» это, наверное, первый фильм, который, эксплуатируя топос джалло, создает пространство преемственности – и стилистической, и образной, и знаковой, которая соединяет традицию ужасов-триллеров 60 – 70-х годов и современную попытку проникнуть по ту сторону кино. конечно, учитывая, что фильм главным образом английский (копродукция), все происходит по совершенно иному сценарию, чем это было, например, во французской «ирме веп», которая к финалу превращается в уничтожающую критику псевдоинтеллектуальности, растерянно отступающую в патовой для себя ситуации. «бербериан» кажется ближе к «горечи», хотя при внимательном рассмотрении – и это окажется иллюзией, ведь картина элен катте и бруно форцани (кроме того, что это полноформатный панегирик марио бава) исследует в первую очередь женское подсознательное, эксплуатируя одновременно несколько тем, но при этом оставаясь монотематичной, акцентируя внимание на эросе и танатосе, отображая это на импрессионистический лад и иронизируя над всем имеющимся, чтобы не соскользнуть в неизлечимый пафос. хотя – сохраняя серьезность.

в ленте питера стриклэнда изначальная установка – ирония, при том, что всё вроде бы опровергает этот модус. сочетание тем «другого», двойничества, пробуждения агрессивных желаний – погруженных в двусмысленную атмосферу дружелюбности-пользования, фрустрации, вытеснения и трансфера (что также не обходится без достаточно декадентского налёта) – позволяет фильму балансировать на грани сюрреалистической драмы и абсурдного триллера с религиозно-фрейдистским подтекстом. однако это только первый уровень, самое заметное, что случается в плоскости сюжета и далеко не самое фундаментальное, что происходит в картине. потому что под этим – пространство авторефлексии кино как искусства и исторического феномена, пытающегося осознать себя как явление в его развитии, извлечь некие «общие места» прошлого опыта, становящиеся отправной точкой в развитии дальнейших трансформаций. еще глубже находятся координаты сомнения и указки на изначальную двоемирную природу искусства и кино (в чем нет практически ничего от концепции романтического двоемирия) в частности, которое балансирует на грани бытия и небытия, из взаимной зависимости, коловращения и способности замещать друг друга. не только некоторыми сценами, но и тонкой балансировкой между английским и итальянским языками, которые, чередуясь и накладываясь, создают взаимную неразрывную зависимость бытия и его «дубляжа», граница между которыми начинает стираться от слишком частого перешагивания ее.

в центре истории – звукорежиссер и мастер спецэффектов гилдрой, прибывший в италию, на студию «бербериан», для сведения озвучки к фильму, который оказывается каноническим джалло 70-х – сочетанием крови, мистики, подземелий, женской агрессии, «молота ведьм» и всех тех общих мест, которые связываются с кино такого рода. то, что этот гилдрой (убедительно английское имя) – еще и выдающийся мастер своего дела (имя, раскладывающееся на англо-французский манер на «короля цеха»), задает истории модус традиционной «истории художника», живописующего в данном случае звуками. этот итальянский фильм ужасов – первый подобный опыт в его практике, что, естественно, не может не повлиять на сознание, тем более, когда вокруг он окружен более, чем киношными типами: мачистым режиссером, не менее таким же директором и подобно таким же кастинг-директором; «эталонной» секретаршей (прическа, формы, чулки со стрелкой) – холодная и жгучая красотка; разнообразными актрисами озвучки – не менее знойными, но менее холодными; совершенно сумасшедшими типажами сотрудников студии, которые сами по себе – помесь персонажей фильмов и иллюстраций к труду ломброзо и тесту сонди.

фильм снят на динамике чередования света и темноты, обострения взгляда и расфокусировки цветовых пятен, замещаемых звуками: цвето- и звукопись в кадре многажды кодируются и перекодируются, превращаясь по мере нагнетания из маркеров кино своей эпохи в характеристики «фигурантов дела» и указатели развития истории – достаточно редкий случай настолько эффектного перевоплощения в фильме неодушевленного средства. то же самое происходит и с самой препарированной картиной, от которой зритель видит только как бы заглавные титры, а все остальное получает в виде кратчайших аннотаций к отдельным сценам, из которых, как паззл, реконструирует, опираясь на опыт виденного подобного кино, всё действо. примечательно, что столь же активно, как персонажи и цвето-звуковые пятна, в фильм включены столь банальные объекты, как многочисленные овощи-фрукты-ягоды и предметы быта, из которых гилдрой создает звуковое пространство. в фильме все они обособляются, вследствие чего некоторые «сцены» с овощами трансформируются и становятся вариациями на темы овощных портретов арчимбольдо, хотя портретируют они не средствами подобия и отражения, а внутренней трансформацией свое сути, становясь слепками с состояний этого потерянного в итальянско-берберско-дикарском пространстве представителя культуры и высоких чистых идеалов (режиссер не забывает бросить зрителю намек на те озвучки, которые гилдрой делал в своей «английской» жизни).

восхитительное своей замедленностью и детальностью кино, где кино – это звук, а картинка – это звукосхема и многочисленные сгруппированные в какой-то логике то пятна роршаха, то мозаичные панно, являющиеся на самом деле звуковыми трассами и дорожками.

за отличнейшую наводку - огромное спасибо supergogorchik , несколькими штрихами заставившего обратить внимание именно на эту картину.
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments