профессор т. (professor t.) – реж. индра сьера (2016) – 3.09

71j5LMcA+sL._RI_.jpgэтот эпизод в некотором смысле может показаться пиковым в длительной, через несколько серий, истории того, как медленно, но верно подтачивается фундамента т.н. семейной жизни, где члены семьи никогда не находят друг с другом общего языка, где ссоры – всегда перетекают в измены, разрушение отношений и, в конечном счете, разрушение того, что может называться «семейным гнездом», как в этом сюжете, где такое «гнездо», купленная квартира, становится началом развала, за которым располагается смерть. происходящее здесь, вероятно, предваряет то, что может в дальнейшем всплыть в отношение профессора и его собственного семейного прошлого. есть, конечно, некий намек, что излишне трагично это не кончится, ведь всё здесь – отражение остального, и если внутренний конфликт джона и саскии может как-то утихомириться (хотя с такими дикими всплесками активности и бешенства просто удивительно, что такое случается), значит, возможно, и для героя не всё потеряно.  убийство, афера, подлог, дтп, связи на стороне – всё брошено в дело, даже – «комедия положений», создающая впечатление, что нет ничего более маленького и расположенного по соседству, чем нахождение людей в антверпене, где возможны самые непредсказуемый кульбиты встреч. хороший, буйный эпизод с крайне грустным исходом.

профессор т. (professor t.) – реж. индра сьера (2016) – 3.08

71j5LMcA+sL._RI_.jpgхороший эпизод с достаточным сочетанием драмы, преступления, лирики и сентиментальности в очередной раз подтверждает достаточно странную и парадоксальную тенденцию нынешнего времени: для того, чтобы рассказать трагичную историю любви – глубокой, полной, разносторонней, вызывающей сомнения и противоречия, нужна гомосексуальная пара, вернее, треугольник, в котором можно рассматривать несколько возможностей: убийство, самоубийство – претендентов на это несколько, как и материала для подозрений и инсинуаций. несколько втянутых в орбиту умершего персонажа фигурантов – каждый тянет одеяло в свою сторону, покрывая умершего новым и новым слоем литературности, которой всё переполнено с самого начала, ведь умерший – писатель детективных романов, а его смерть – слепок со страниц романа.

эта линия истории прекрасно отражается в двух других: попытках профессора догадаться или провести изыскания по поводу того, что не так с его отцом, что скрывает его мать (сложно найти более правильного союзника, чем его психолог) – и драме, разворачивающейся между джоном и саскией, где разворачивается нешуточная война за звание старшего инспектора и лидера команды. противостояние полов, противостояние личностей внутри семьи и целостной «ячейки», тайна, скрывающая то, что было, что есть и что будет. детектив здесь выглядит полноценно и полнокровно, как и достаточно шаткая сфера чувств, лживых, правдивых, невзаимных и сугубо односторонних, заставляющих действовать так, как заставляют. снова – повторение мотива «выбора» в ситуации отсутствия его. суть не в том, что именно выбора нет или он не очевиден – суть в том, что логика всегда вытесняется этикой, вероятно, именно позволяет человеку в некоторой степени всё же оставаться человечным. пусть и – переполненным печалью (снова эта снежная равнина, в которую постоянно отправляет герой).

профессор т. (professor t.) – реж. индра сьера (2016) – 3.07

71j5LMcA+sL._RI_.jpgстатья 71, преступление под влиянием непреодолимых обстоятельств / мотивов / побуждений – то, что формирует все линии, которые есть в этой серии: преступление в тюрьме (со слишком большим количеством подозреваемых), судебные заседания (где, оказывается, каждому есть, что сказать), обстоятельства смерти (в которых вина распределяется не так, как то казалось со стороны под влиянием – тех самых непреодолимых побуждений). всё соединяется в единое целое, внутри истории – субъект, который одновременно властен и не властен над собой. неоднократно всплывает идея выбора: выбор есть всегда – и выбора никогда как такового нет, ведь из всех возможных вариантов поставленный на грань субъект выбирает самое очевидное, совершая выбор, но при этом – понимая, что нет ничего более условного (здесь и сейчас), чем выбор как таковой, который в момент необходимости совершения действия таковым не является.

убийство в тюрьме, самоубийство на свободе, самоубийственно-убийственные действия в суде как промежуточной станции между бытием и небытием, ограничение «свободы» и одновременно – единственная дорогой к ней (здесь – вера в торжество правосудия, которая возможна в цивилизованном правовом пространстве, где судебное действие – «венец» расследования): это достаточно плодородный грунт, на котором могут взрастать как угрызения совести, так и признания. логично, что суд – это место, наиболее посещаемое призраками, поэтому неудивительно, что сюда так часто захаживает отец профессора, нашедший правильный путь к сердцу своего сына. взаимоотношения отца и сына, которые сложны и сами по себе в отношении профессора, и – как отражение отношений охранника и его покончившего с собой сына, активны именно здесь, где роль фатума играют присяжные заседатели и где история совершает «перелом», отпуская профессора на свободу – пусть после этого она всегда окрашена холодом и метелью, в которые он постоянно погружается.

рыцарь теней: между инь и янь (神探蒲松龄之兰若仙踪) – реж. ваш (янь цзя) (2019)

фэнтези-комедия с джеки чаном: вероятно, за долгое время – это первый фильм, который я посмотрел с ним, поскольку как актёр и режиссёр он никогда не вызывал особенного интереса. и если бы не фэнтези-формат, обращать внимания на эту картину не пришлось бы. как не слишком достойная, но – продолжательница китайской комично-фэнтезийно линии фильмов, картина, возможно, заслуживает внимания к себе, но она достаточно средненькая и не претендует ни на размах, ни на исключительность визуального ряда. в первую очередь – это отзвук «охоты на монстра», во что примешивается «путешествие на запад: по дороге с демонами». внутрь – вставлена история  в духе «зеленой змеи» а множество приёмов визуализации фантастического – идут по следам «героя». нарисовано достаточно красиво, пусть и без особых изысков; если что и заслуживает внимания – это история любви, когда демон, увидев прекрасную юную деву, влюбляется в нее, а в момент, когда ее тень сливается с тенью дерева, вползает в эту тень и становится человеком. любовь двоих прекрасна, но демоническая душа никуда не девается, переходит в героиню, после чего герой, раскаявшись, хочет вернуть ее себе, но героиня ему в этом оказывает. любовь, превратившая ее в демона, уже исчезла, но быть исчадием ада ей очень нравится. картинное буйство демонов, их заклинание и изгнание, путешествие в загробный мир, самопожертвование и единение в невозможной – всё, как полагается в таких историях. но среденько – и джеки чан тоже очень средненький.

профессор т. (professor t.) – реж. индра сьера (2016) – 3.06

71j5LMcA+sL._RI_.jpgсерия с одной из наиболее жутких история: не в силу особой жестокости (хотя, если избрать правильное толкование, это будет как раз то понимание жестокости, которое заставляет пугаться и дрожать намного сильнее «жестокости» как прямолинейного кровавого насилия), а того сочетания прямолинейности и цинизма, которое никто не может вынести. это еще к тому же – перекличка с прямолинейностью главного героя, не принимающего никаких усилий, чтобы соответствовать представлению о том, каким нужно быть.

собственно, именно об этой разнице и рассказ: через галерею образов проводится линия параллелизма, заставляющая снова и снова пересматривать дилемму «различия и повтора»: преступник говорит практически словами профессора, объясняя своё преступление, но кричащее несоотвествие одного и второго бросаются в глаза. несколько отражающихся друг в друге образов молодых парней, копий друг друга, который при этом – максимально отличны, пусть результат, по сути, оказывается совершенно одинаковым для всех. или – окончательное объяснение, которое – снова – возвращает к теме рецидива, в равной доле перекликаясь и с пятым, и с четвертым эпизодами, и – еще глубже, перекидывая мостик к тому, что рассказывалось до этого. повторяющаяся и тем самым уже начинающая раздражать музыка подтверждает: оригинального ничего нет, нет новшеств в совершении преступлений и нет уникальных побуждений, как нет – и непохожих последствий.

комизм и ирония есть – но в них нет той брызжущей задором фламандской витальности, экзистенциальный абсурд звучит во всех усилиях со всех сторон, от этого всё пронизывает какой-то обреченный надрыв, холод, который ощущается в пространстве. ясно, что эпизод – «предпиковый», а герой – всё уже решил.

профессор т. (professor t.) – реж. индра сьера (2016) – 3.05

71j5LMcA+sL._RI_.jpgвсё же нельзя не восхищаться написанием сценария, режиссурой и монтажом – ввиду «сквозности» переходов, аллюзий и перекличек между разными эпизодами и историями. в первую очередь – тем, как естественно осуществляется обмен между внесюжетными элементами. если в предыдущем эпизоде зритель слышал страдания пёрселловской дидоны в момент прислонения профессора к дубу, то в этом – эхо того лирического момента прозвучит в фрагменте арии генделевского ксеркса, вечная и прекрасная «ombra mai fu», семнадцатый век церемонно поклонится восемнадцатому, чтобы снова вернуться в неаполитанско-средиземноморские страсти века двадцатого.

перекличка с одним из эпизодов предыдущего сезона не делает его, тем не менее, повторением уже сказанного: история намного запутанней именно в смысле вовлеченных в нее персонажей и связывающих их отношений. но к этом сезоне все они – литературны; в который раз объяснение (и «оправдание») коренится в цитате из «известного белого мёртвого». и, как если бы сценаристы и режиссёр это понимали, второй эпизод подряд речь идет о рецидивизме. повторение – что оно по отношению к субъекту, который никогда не задает себе правильный вопрос о преступлении, пытаясь вытеснить его на периферию. в этом смысле – становится понятен «смысл» профессора: наказание как принятие а) натуры; б) правила; в) равновесия совершенного и последовавшего. шопенгауэр пугает – но это тот страх, который максимально приближен к осмысленности бытия, о котором говорит случай профессора, отчаянно сопротивляющегося своему «спасению». «das ich ist unrettbar», но только этого никто не хочет понимать.

профессор т. (professor t.) – реж. индра сьера (2016) – 3.04

71j5LMcA+sL._RI_.jpgвсякий раз, когда в названии жанра того или иного эпизода данного сериала видишь сочетание «комедия, криминал, драма», есть определенное опасение, что может случиться непоправимое и история не оправдает ожиданий, где-то споткнется, но – нет: качество остается тем же самым, степень интересности и увлекательности историй – той же самой, а замысловатость как раскрытия преступления, так и интеллектуального пути, по которому идет профессор, оставляют чувство внутреннего удовлетворения.

сложно сказать, имелось ли ввиду то, что сообщает музыка в сериале (или, возможно, число треков достаточно ограничено ввиду авторских прав): нет практически ничего оригинального, один раз рассказанная история / исполненная композиция, снова и снова повторяется. в намеренном повторении подобных ходов с хорошими намерениями, можно увидеть отзвук размышлений мисс марпл по поводу того, что нет ничего оригинального в людях, если кто-то кого-то напоминает, скорее всего, будет сходство в том, что случится с этим человеком (как он поступит с другими). поэтому – использование во второй раз арии дидоны («когда буду лежать в земле») воспринимается как нечто естественное – хотя обрамление куда как страннее, чем в первый раз, намного более барочное (пусть интерьерный антураж как раз утверждает другое): мёртвая и голая невеста, плавающая в бассейне в крайне изысканном отеле концептуалистски-минималистского толка, а среди оставшихся на ночь в отеле гостей – ни малейшего представления, что могло случиться.

налаженная и вроде бы всё время улучшающаяся жизнь профессора в тюрьме, прерываемая навязчивыми встречами с адвокатессой, его необходимость следствию выводят его наружу, ведь, как он говорит, «нет ничего лучше, чем прогулка на место преступления», где можно и слиться со своим интеллектом и со средой, в виде дуба, под которым герой предается размышлениям – приводящим, естественно, к разрешению загадки. и, к сожалению, как только герой оказывается на свободе – понимаешь, что приговор, скорее всего, уже вынесен.

дикие мальчики (les garçons sauvages) – реж. бертран мандико (2017)

в такой же мере, в какой можно допустить, что уильям берроуз – это литература, можно сказать, что «дикие мальчики» - это экранизация. то, что она «вольная», совершенно естественно: не вполне вменяемый текст берроуза сложно переносить на экран, а если и переносить – непонятно, что с этим делать, каким образом изобретать адекватный язык для неадекватной истории. тексты берроуза настолько замкнуты на самих себе и самоудовлетворении от перекатывания одних и тех же (хоть и кажущихся многообразными) подробностей, что считать их пригодными для визуализации в кино было бы очень самонадеянным. поэтому – вероятно, режиссёр пошёл в этом своём первом опыте полнометражного кино тем же самым путём, каким пошла пара катте / форцани в «пусть трупы позагорают», который – и является экранизацией романа маншетта / бастида, но в такой же степени – фантазией режиссёров по поводу спагетти-вестерна (и воспоминание о котором приходит в голову сразу, как только в фильме мандико появляется элина лёвенсон).

как экранизация – никуда не годится, как фильм – может даже привлечь какую-то свою аудиторию сочетанием нестандартно использованных элементов, вполне знакомых по многим другим фильмам. однако в целом – чистая визуальная окрошка, наклёпанная из чёрно-белого кино, чёрно-белой имитации «старого кино», цветных вставок под старое кино и еще более «акцентированных» цветных фрагментов с упором на визуальный код фотографий пьера и жиля (при  том, что больше всего это напоминает несколько мутировавшего «кереля» фассбиндера, вступившего в не самую естественную связь с «молодым тёрлессом» шлёндорфа). до определенного момента всё разворачивающееся в кадре зрелище, напоминающее разнокалиберную окрошку, всё же обладает достаточной долей связности – учитывая, насколько бессвязным являлся изначальный текст, но в последней части всё становится совсем уж диким, причем дикость – проступает не в момент актуализации гендерных и физиологических сдвигов, а как только фильм пытается превратиться в некий памфлет. от финальной сцена тык вообще несколько воротит, но автор – так видит, это надо принимать как данность.

естественно, как только киноистория начинается с группового, окрашенного шекспиром изнасилования, после которого начинается путешествие на корабле к отдаленному острову, пахнушему и являющемуся устрицей, где растительность – максимально физиологична и сексуализирована, где пьянки-блядки и лицезрения татуированного члена (как тут не вспомнить про анекдот «привет из севастополя!») с дальнейшим отращиванием грудей (да, «груди тиресия», аполлинер тут как тут) под проповеди и глубокомысленные замечания профессора северина захер-мазох, конечно, не забыт) составляют смысл  происходящего, - сразу становится ясно, что тут – не что иное, как «роман воспитания». воспитания человечности и социализации как феминизации. иронично и генерализировано – но что есть, то есть. общество требует соблюдения норм и подчинения, и, кажется, это не так, чтобы очень плохо. перевоспитать сопротивляющегося субъекта – это предоставить ему рай, в котором тому станет тошно, до такой степени, что он будет готов переродиться.

с подобными конструкциями всегда очень проблематично: всякую картинку и поворот истории можно развернуть в любую сторону. памфлет и ирония, карнавал и галлюцинаторика, умышленное и намеренное – всё это достаточно туманная плоскость, в которой мысль сценариста-режиссёра изначально обладает «презумпцией невиновности» по отношению к совокупности транслируемых идей. золушкина туфелька с любой ноги – смысловой пласт можно вертеть, как заблагорассудится. но, к сожалению, это не та имплицитная многоплановость выдающегося произведения, а – манипулятивная тактика подготовки  «путей отхода», как бы красив не был визуальный ряд (местами – действительно, впечатляет). но это – как хамдамовский «мешок без дна», красивости без конца и края (в такой же чёрно-белой эстетике), но вне изящных игрищ со светом – такое себе.

профессор т. (professor t.) – реж. индра сьера (2016) – 3.03

третьим эпизодом сериал восстанавливает стандартную для этого сериала структуру процедурала и подчиненными ей элементами. в «пахана» профессор не превращается, но изменяется его жизнь, в которой госпоже снейерс находится небольшая, но замена, которой профессор прочит не самый оптимистический финал, но пока до этого далеко, пока – профессор занимается загадочной смертью (хотя – что может быть загадочного в смерти от передозировки наркотиками?) одного из заключенных. при этом – не то собирается покончить жизнь самоубийством, не то – только воображая себе эти прекрасные картины.

расследование – очень замысловатое и многосоставное, важной частью которого является очень внезапный туалет с его посетителем, который удостаивается лицезрения многими «визитёрами». не сказать, чтобы в финале сумма ходов преступника вокруг жертвы особо впечатлила – видно, как расследование подгоняется под экзистенциально-драматическую составляющую сериала, но история достойная, местами даже ярко трагичная. трагизм получается не в последнюю очередь благодаря использования поэзии и предсказуемых поворотов. но от этого вся сумма элементов хуже не становится. просмотр пролетает стремительно, а различные комичные (как не впервые уже в этом сезоне появляющаяся директриса тюрьмы – с вечно усыхающими от тоски комнатными растениями и дохнущими аквариумными рыбками) и не особо ситуации прекрасно соединяются в одну целостность. хорошая история – и хорошая подводка с «благими намерениями», вероятно, к дальнейшему рассказу.

профессор т. (professor t.) – реж. индра сьера (2016) – 3.02

71j5LMcA+sL._RI_.jpgвторой эпизод и доводит историю до логического завершения, и разворачивает ее во многом в новые измерения, например, превратностей бельгийской наркоторговли, помноженной на ветхозаветные истории, накладывающие отпечаток на современность. если первый эпизод сериала – более драма, то второй – экшн, где есть место практически всему, чем может отличиться полицейская история. несмотря на достаточно проблематичное положение, в котором находится профессор, уклад жизни понемногу входит в более привычную (для него) колею, особенно – с того момента, когда за ним начинает следить персональный телохранитель, внушительный шкафообразный марокканец, да и тюрьма больше начинает напоминать филиал не то полицейского участка, не то – университетской аудитории. чему в немалой степени способствуют интеллектуальные разговоры и обмены цитатами между профессором и его старым знакомцем, сезон назад засаженным за решетку.

судя по всему, третий сезон собирается ходить «по лезвию», оставляя главного персонажа в тюрьме, но при этом – создавая ему рабочее пространство, что может быть очень интересным вариантом развития событий. во всяком случае, уже с то, что от героя с его сочными лицевыми травмами глаз не оторвать, макабрическая эстетика и повышенный градус чёрно-саркастического драматизма будут определять весь сезон. смех – да, но очень чёрный, местами до дрожи. в хорошем смысле, вероятно, это экзистенциальная история, если относиться по следам сартра серьезно к тому, что смех – это единственная адекватная реакция на экзистенциальный абсурд.  иногда, конечно, может и жак оффенбах помочь.