?

Log in

rizonomad
22 August 2016 @ 11:02 pm
 
 
rizonomad
очередная режиссёрская работа джоди фостер – какая-то там по счету – получилась весьма неплохой. достаточно неплохой для того, чтобы можно было недоуменно поднимать брови в ответ на реакцию некоторых критиков, которым фильм показался излишне сентиментальным, предсказуемым и шаблонным. мысль имеет право на существование, почему нет, однако странно, что для ее озвучивания понадобился именно этот фильм джоди фостер.

да, сказать, что лента «свежа» - не скажешь. но идея картины появилась в 2012 году, а за то время появилось много лент, в которых эксплуатируется одна и та же модель – телевизионное шоу, которое в силу различных, главным образом – драматичных и трагичных событий превращается в свою противоположность, еще более при этом добавляя власти телевизионному изображению, превращая телепродукт, в конечном счете, в повелителя реальности (тоже – весьма несвежая идея, которая, тем не менее, в последние годы активизировалась с новой настойчивостью и убедительными доводами). то, что в «терроре в прямом эфире» (может, не совсем случайно главный автор алгоритмов финансовой махины – это кореец?) выглядело как полная материализация метафоры разрушительной силы, которой владеет экранное изображение – как за несколько лет до этого корейская же картина «полночь фм» сделала то же самое с радиоэфиром, – то здесь, скорее, полумера. история в любом случае выходит за пределы студии, решается – вне ее, знаменуя слияние виртуальной реальности и материальной. выбор финала делается в пользу реального мира, к которому цепляются «атрибуты» медиального пространства – вся та неистовая вакханалия обсуждений и видео-жаб, возникающих и мусорящих пространство просле завершения основной истории.

на первый взгляд, не очень заметно то, как прагматично история в фильме обходится с реальным человеком, эксплуатируя его присутствие как форму текстово-объектной символизации процессов глобального порядка. однако видно, как события на экране чётко распределяют трёх основных персонажей по функциональности: кайл бадвел (джек о’коннел) является репрезентацией того сконструированного «реального человека» во всей пошлости и банальности схем, по которым он выстраивается и вункционирует; ли гейтс (в исполнении джорджа клуни) в противовес ему становится формой медийной персоны, которая, как ни старается, не выходит за пределы своей экранной репрезентации. каждый раз покидая ее, он демонстрирует, насколько убого выглядит та самая «жизнь», которую векторизирует медиализация. наиболее органичным элементом является фигура патти фен (джулия робертс) – режиссёр, суфлёр, оператор, маршрутизатор и операционализатор в одном лице – единственная возможность слияния реальности и текста о ней.

как в «алисе в стране чудес», суть истории и зачаток конфликта укладывается в формат тезиса «садитесь и я вас мигом высушу. сейчас вы послушаете самую сухую историю», после чего начинается архиепископ кентерберийский, червяк и ряска. в основании – финансовые потоки, символизированные, квантизированные, атомизированные, которые, кажется, могут приближать к пониманию «главного основания» организации жизни – к механике движения финансовых потоков, которые и есть та самая жизнь, ее возможность. но наличие «глюка», из-за которого финансы в большом количестве ухнули в прорву, делает эту атомизацию совершенно бесполезной и бессмысленной. после чего начинаются разнообразные «эффекты реальности», налично-телесной и виртуальной – которыми, в конечном счете, всё и исчерпывается. и история – соответственно – переходит на уровень фиксирования (хорошо сделанного, прекрасно во всех запчастях подогнанного) этих проявлений, становясь коридором мизансцен, которые не выводят историю на новый уровень, не устанавливают корреспонденцию с некими – полагаемыми – формами иного существования. аналогичное происходит в «да здравствует цезарь», который точно так же можно упрекнуть в определенной «плоскости» и банальности (далеко не без оснований). вот только с коэнами почему-то это не происходит так явно, как с джоди фостер).
 
 
rizonomad
практически не изобретая велосипед, используя многочисленные наработки относительно или уже давно вышедших картин (в первую очередь – «бегущего человека» и «мёртвую голову») а также привлекая популярный, кажется, во всех культурах и традициях топос судебного разбирательства, фильм представляет из себя очень крепко сбитый, качественно сделанный, увлекательно и развлекательно поданный микс из триллера, детектива, боевика и, естественно, комедии, в течение которого заскучать за два часа не получится ни разу.

был бы человек – а дело найдется; нет тела – нет дела; нет человека – нет проблемы – ряд этих сентенций сомнительной справедливости, а также другие всплывают в памяти, когда начинаешь следить и разбираться с замысловатым и запутанным сюжетом, который, правда, несмотря на две вышеозначенные характеристики, не теряет своей стройности. драматические последствия приема нового разработанного препарата, убийство девушки, дело, связанное с наркотиками – на первый взгляд, ничего общего, всё расходится по разным «кучам» и «пакетикам», но при этом ты понимаешь, естественно, что всё рано или поздно завяжется в один узелок и остается только догадываться каким образом.

как ни ищи и не ожидай – а все «концы» в этом фильме подвязаны, практически – никаких натяжек и неточностей (если они есть – они легитимированы той специфической манерой рассказа, которая допускает лакуны, заполняемые задним числом), всё чётко и логично, ты не путаешься ни в последовательностях событий, ни в маркировке персонажей, ни в том, куда движется рассказ – несмотря на то, что в последней трети фильма начинаются достаточно обоснованные сомнения и ты себя спрашиваешь, не пропустил ли чего? нет, не пропустил, связь есть всего со всем, никаких непредвиденных неожиданностей – кроме предусмотренных. в большой степени это связано с тем, что прекрасно подобранный актёрский состав представляет не только историю и свои роли в ней, но и демонстрирует типажи, узнаваемые и без  дополнительных указок: прекрасный импозантный ли сон-гюн, отметившийся и в «ничьей дочери хэвон», и в «нашей сонхи» в роли того самого весьма оригинально выглядящего адвоката, лишь издалека напоминающего пэрри мейсона; чжан хён-сон, которому, видать, на роду написано играть только мерзавцев и полумерзавцев (что он и делает крайне успешно – достаточно вспомнить хотя бы «сигнал»); им вон-хи в роли помощника адвоката – такой типаж забыть невозможно после «суперагента дачимава ли»; ким го-юн в роли молодой прокурорши – ее специфическая внешность запоминается с первого раза – она была совершенно прекрасна в «китайском квартале».

если большинство южнокорейских картин и можно было бы упрекнуть в чрезмерной расточительности, так сказать, «телесными доказательствами» в виде трупов, увечий, членовредительства, здесь надо удивляться обратному – на всё – про всё имеется один несчастный труп, однако из него сценарий умудряется вытянуть какое-то необозримое число вариаций, ходов, под-ходов, суб-сцен, добрая половина из которых выворачивается в ироническом ключе. однако, имея «мёртвую голову» в фоне и контексте фильма, можно не удивляться: корейские кинематографисты умеют обращаться с мёртвыми телами, целыми или фрагментарными, очень умело и даже с неким почтением, не превращая кадр в мерзостное свалище, а всякий раз оставляя на уровне эстетизированной картинки.

плюс ко всему – упомянутый топос судебного разбирательства. который пронизывает всю картину, выводя рассказ одновременно на два уровня: на более нижнем выясняются сугубо прагматичные, материальные. вещественные дела, связанные с фабулой; на более же высоком в это же время происходит диалог субъекта и юстиции по вопросам возможности справедливости и тех преференций которые она предоставляет (либо может предоставлять) представителям неких сословий. и между этими уровнями – что-то вроде американских горок вперемешку с трассой для бобслея: быстро, стремительно, головокружительно, захватывающе. такой фильм смотреть – не жалеть ни разу, настолько он крепко и качественно сбит.
 
 
 
rizonomad
Agatha_Raisin_titlecard.jpg«агата рэйзин и убийственная свадьба»

свадьба (свадьба главной героини сериала) стала действительно убийственно – во всех смыслах этого слова, сначала в переносном, а потому же прямее некуда. в основу сценария лёг пятый роман мэрион чесни – естественным было бы предположить, что то бракосочетание агаты и ее джеймса (с которым отношения описываются как  on-and-off romantic relationship) в течение последующих романов так и не будут двигаться с места, всё время дёргаясь от страстной привязанности до взаимного отвращения. чего, в принципе, достаточно для двигания сюжета, ведь каждая детективная история в повествовании об агате начинает сдвигаться с мёртвой точки в тот момент, когда героиня ангажирует джеймса вести с ней расследование, хочет он того или нет, у него просто нет выбора.

расстроенная свадьба агаты и джеймса была разрушена внезапным возвращением ее бывшего мужа, которого  героиня около тридцати лет считала мёртвым (замуж за него она вышла в 22 года, а поскольку в течение всех романов ей неизменно остается 53 или что-то около того, нет повода сомневаться, что три десятилетия – это достаточный срок, чтобы вытеснить из памяти неприятные воспоминания об алкоголике и не обращать внимания на такие мелочи, как потенциальное двоежёнство). всё было бы ничего, конфликт вроде бы был улажен – если бы на следующий день супруг не был найден мёртвым.

расследование начинает петлять, как заяц на снегу, мечась по близлежащим территориям, заходя то в закрытые центры для анонимных алкоголиков, то в великосветские дома (откуда агате приходится бежать под дулом ружья), то в тюремную камеру, куда заключают сначала ее, а затем и джеймса. в эпизоде есть воскрешение из мёртвых, многочисленные смены имён и личностей, тайные интрижки, дамы в бутиковых платьях, орудующие штыковыми лопатам, пожары, вторжения в частную собственность и шотландские танцы. есть и немного романтики – то есть, весь тот набор пошлых прелестей, ради которых это и смотрелось, и будет ждаться продолжение.
 
 
 
rizonomad
Agatha_Raisin_titlecard.jpg«агата рэйзин и призрачный замок»

используя приёмы ироничного комедийного детектива, сериал, тем не менее, не гнушается заимствовать из вполне определенных жанров. если третий эпизод вовсю эксплуатировал конструкции из пошлых любовных романов (и не менее пошлых по их мотивам снимаемых фильмов), то в этом эпизоде весь ассортимент что персонажей, что набор интерьеров, что сюжетных схем взят из мистического кино, из джалло, из фильмов ужасов 60 – 70- х годов.

да и начинается история, собственно, как самый настоящий ужас: агата рэйзин, пострадавшая от усилий нерадивого парикмахера, в парике, под которым прячет клоками вылезающую собственную прическу, отправляется, как она думает, на уик-энд в спа-заведение, но оказывается в старом замке с привидениями и полным набором не вполне вменяемых гостей, среди которых некоторые – со вполне определенной придурью. и ко всему прочему – всё в этой местности (не слишком, правда, удаленной от ее места проживания) завязано на «ведьме», ясновидящей-гадалке-целительнице, которая умудряется пасть жертвой в первый же день пребывания агаты в этом заведении.

набор штампованных как персонажей, так и ситуаций организует пространство эпизода, в котором место находится для традиционной забавы такого кино – спиритического сеанса, во время которого медиум – тоже по хорошей жанровой привычке – скоропалительно становится трупом, усложняя и без того не самую простую ситуацию. однако бодро развивающиеся события не тормозят – и детективная история, запланированная на сорок минут, в это время укладывается давая вполне убедительную развязку, достаточно, кстати, неожиданную.

Учитывая то, что к жанровым шаблонам мистико-ужастикового кино обязательно относится и романтическая любовная история, не обходится и без нее: агата (аки кэрри брэдшоу) и «мужчина ее мечты» таки находят время/место для объяснения.
 
 
rizonomad
Agatha_Raisin_titlecard.jpg«агата рэйзин и потоп»

в этом эпизоде, название которого имеет, скорее, символическое значение, чем фактическое, потоп если и приходит, то только в виде потока слёз невесты, омрачающего свадьбу – и как поток, в котором затем обнаруживается её хладный труп, чистая тебе офелия, плывущая в царство мёртвых. всё, что происходит дальше – поток (и потоп) слухов, сплетен, правды, полуправды, лжи, которые вкупе представляют отношения, до того казавшиеся прекрасными и ничем не омраченными, в несколько другом свете.

свадьба (один из обязательных топосов рустикальной английской местности, также, как и разнообразные праздники и прочие виды совместного времяпрепровождения) является обязательной точкой в жизненном цикле, который переживает провинция, своеобразной формой «инициации», не только переводящей человека на новую социальную ступень, но также и своеобразной проверкой сил к выживанию. не каждому дано пройти эту инициацию – в данном случае невеста становится первой жертвой, проявив после смерти то, вследствие чего она и не смогла выжить. дальше буду еще мертвецы, но всё, так или иначе, оказывается завязанным на бракосочетании.

вместе со «свадьбой» в эпизоде играют также большое значение два фактора: финансы и прошлое. и то, и другое оказываются достаточными поводами для того, чтобы (не) идти на преступление, пытаясь повлиять на обстоятельства. в общем обрамлении сюжетной конструкции – история ложного продюсера, собирающегося снимать новое телешоу. реальная жизнь с ее не менее ощутимыми трагедиями становится формой развлечения (пусть и мнимо – но всё же), из которой можно извлечь не только урок (это мало кому удается), но и прок.

ставки высоки, поэтому всё здесь, несмотря на водевильность жизни, опасно – агата рэйзин становится в некотором смысле «промежуточной жертвой», на своей шкуре (и затылке) ощутив, что означает неудовлетворенная страсть. вместе с тем – достаточно поводов позубоскалить, высмеивая и местные, и «столичные» нравы.
 
 
rizonomad
Agatha_Raisin_titlecard.jpg«агата рэйзин и злой ветеринар»

этот злой (или ядовитый) ветеринар, пришедший в эпизод из, как ни парадоксально, второго романа м.ч. битон, оправдывает своё определение в полной мере: лекарство-яд, ставшее орудием убийства – это не только медикамент, не к месту использованный, но так же и тот «человеческий яд», который этот не в меру ретивый представитель рода спасателей всех тварей земных распространил на род человеческий. в частности – его женскую половину.

сочетание нелюбви к животным и любви к женскому полу, продолжающейся в активном «альфонсном» поведении, стало залогом интриги, в которой оказались замешанными чуть ли не все местечковые дамы, а также их домашние питомцы – и привело к полагающимся по жанру двум смертям с коротким промежутком между ними, отчего в расследование вступает «тяжелая артиллерия» в виде агаты, в то время, как полиция предается всевозможным утехам. вообще, этот принцип «больной помоги себе сам», который исповедуется сериалом, очень хорош для демонстрации всего того разнообразия отношений, которые могут выстраиваться в небольших сообществах – с переносом на более крупные. горизонтальные связи между гражданами, укрепляющиеся во время ослабления вертикальных связей между властью и подчиненными, выводят сериал на уровень подспудной демонстрации укрепившихся и традиционализированных «свобод», которыми живёт просвещенное общество, одинаково приветствующие как нестандартное поведение, так и межрасовые, одногендерные связи, перерастающие в новые формы традиции, служащей укреплению внутригосударственной целостности.

изобилие в сериале тем несегрегативного отношения к гражданам подтверждает, что та лёгкая форма, в которой они подаются (ироничный детектив с примесью комедии положений) – это уже этап совоебразного «закрепления» демократии и равноправного отношения всех ко всем, который наступает после длительного периода «усваивания» этих идей. безусловно, идеализация окрашивает это в позитивные успокаивающие тона, изымая конфликтность, но на то этот тележанр – сериал – и настроен: на презентацию «обыденности» явлений, с которыми сознание может не соглашаться и против которых – протестовать. так что вся эта лёгкость рассказа – достаточно определенная стратегия манипуляции сознанием, в той или иной (в зависимости от того, как это воспринимать) форме. но этот слой находится так глубоко, что для большинства зрителей всё-таки – это увлекательная развлекательная история с всеми признаками массовой культуры. что само по себе очень хорошо – приучение зрителя к качеству тоже немаловажно.
 
 
rizonomad
Agatha_Raisin_titlecard.jpg«агата рэйзин и домашний садовник»

не совсем уверен насчет выбранного переводчиками эквивалента «домашний», но тема садоводства, как это принято говорить, «раскрыта». разведение разнообразных растений, а также ухаживание за садиками и лужайками (снова не к месту вспоминается эльфрида елинек, «сама садик я садила – сама буду поливать») – это форма одержимости, одержимости, которая в своём английском варианте стала общим местом, по которому грех не пройтись частой гребенкой, что сериал и делает в полной мере.

разбитые чувства одного из сквозных персонажей, когда с ним расстается его любовница, повторяются в разбитых садовых горшках и раскуроченных клумбах, которые еженощно портят неуловимые стритрейсеры – и это накануне местечкового садового конкурса. не к месту та самая своенравная любовница оказывается не просто убитой, но закопанной вверх ногами в циклопический горшок у себя на приусадебном участке (к этому самому горшку, кажется, она присматривалась в первом эпизоде сериала).

что можно вытянуть из общей одержимости садово-парковым искусством, увлеченности растениями (и собой, и только собой) – и не проявляя ни малейшей заинтересованности в жизнях других, то показывает этот эпизод. у каждого человека есть своя «тайная» жизнь, о которой другие не имеют представления, хотя, кажется, знают о ней всё – так оказывается с погибшей, о которой  можно узнать всё, но только не самое главное, то, что стало мотивом для убийства.

в этом эпизоде не всё так очевидно, да и сценарий, скажем, не слишком блещет подогнанностью элементов, что, однако, не лишает его комичной прелести происходящего. как всегда, агата рэйзин оказывается в гуще событий, мир вертится вокруг нее и умения доводить людей до сумасшествия, а потом цеплять на крючок и вытягивать нужную информацию, пусть и ставя свою жизнь под угрозу, что в комедийном сериале, конечно, может воплотиться в водевильных страхах и страстях.
 
 
rizonomad
Agatha_Raisin_titlecard.jpg«агата рэйзин и источник смерти»

порядок романов, которые были экранизированы в рамках первого сезона сериала, представляется совершенно спонтанным – поэтому не стоит удивляться, что для третьего эпизода был выбран седьмой роман, в котором достаточно и трагичного, и смешного, и издевательского, и откровенно гэгового. в очередной раз следует с восхищением констатировать, что сорок минут – вполне достаточное время для того, чтобы поместить в него несколько трупов, замысловатое расследование, массу юмора и при этом не потерять нить повествования.

условности, из которых состоит вообще любая история, рассказываемая с экрана об агате рэйзин (о нечитанных книгах сложно судить), здесь, кажется, достигает своего апогея. словно желая потоптаться по всем прекрасным мечтам о загадочных красавцах, которые, вероятно, окончательно перевелись и остались на страницах мелкоформатных любовных романов, эпизод представляет – на фоне трупов и попыток раскрутки компании, продающей воду из местного источника – самую пошлую любовную историю, в которую оказывается замешана главная героиня.

все самые жуткие штампы о сероглазых загорелых красавцах, прибывших для раскрутки своего дела из далекого гонконга, влюбляющихся в роскошную блондинку на месте: агата попадает в эпицентр событий, а ее личная жизнь (в форме этой интрижки) становится предметом местечковых пересудов. естественно, понятно, кто окажется преступником, но смотрится сериал ведь тоже не ради этого – с этим англоязычным шотландским продуктом ясно, что это – донцова, только классом повыше. а смотрится – ради того, чтобы в очередной раз понаблюдать за тем, как сталкиваются две жизни – «столичная» и «провинциальная», ведь именно на перекрестье стереотипов и предубеждений (пусть они на первый взгляд и не особо заметны), и выстраивается весь юмор – о неуместности и нелогичности столкновения различных моделей поведения, что – всё же – неизбежно, учитывая то, что это – одна страна, одни люди, которым надо правдами и неправдами, но притираться друг к другу. пусть и с неизбежными для этого жертвами. достаточно регулярно – человеческими)).
 
 
 
rizonomad
Agatha_Raisin_titlecard.jpg«агата рэйзин и адские колокола»

второй эпизод сериала подтверждает, что модель, слизанная с «чисто английских убийств» и «она написала убийство», прекрасно работает несмотря на свою известность и знакомость. второй эпизод, снятый по роману, который я так и не смог обнаружить в списке книг м.ч. битон, но, тем не менее, верю авторам титров, что он есть.

эта серия, конечно, на фоне первой не настолько увлекательна и не настолько веселит (в силу как минимум отсутствия йога-нудиста), однако и в ней достаточно милых деталей, которые создают одновременно и атмосферу провинции, и местечковых скандалов и скандальчиков, и поднимают воспоминание о «капле воды из болота». идеализированный местный ландшафт, в которой проистекают события, будто создан для того, чтобы разыгрывать в нём такие водевильные истории с криминальным уклоном, в котором всё – всё равно завершается в формате варьете, пусть и с несколькими трупами.

церковь с новыми колоколами, на которых играются адские по негармоничности мелодии, становится идеальным местом не то для самоубийства (хотя кто в это верит, ведь речь идет об агате рэйзин?!), не то для изощренного убийства; к этому приплетаются местные свары и архиепископ, страдающий от всех старческих слабостей, выглядящих мило и раздражающе одновременно. тёмное прошлое, еще более тёмное настоящее – самое оно для блондинки-героини с выразительным гардеробом и не менее выразительным взглядом. зрелище веселит и радует.
 
 
rizonomad
«агата рэйзин и туристы из дэмбли»

после премьерного показа «агаты рэйзин и пирога смерти» в финале 2014 года пришлось достаточно долго ждать, пока в июне этого года не начался показ первого (а, надеюсь, не последнего) сезона сериала из восьми серий. у мэрион чесни (или же – как стоит на обложках – м.ч. битон) на данный момент двадцать восемь романов об агате рэйзин – и, хочется верить, все они рано или поздно будут экранизированы на телевидении.

первый эпизод является экранизацией четвертого романа, который, хочется надеяться, настолько же прекрасен, как и та выжимка, которая поместилась в сорок с небольшим минут эпизода. очень динамично, без размусоливания ненужных деталей, затянутых планов: обстановка – труп – скоропалительное расследование – нахождение преступника. вперемешку с многочисленными гэгами и словесными пикировками.

узнаваемые персонажи и милые чуднЫе вкрапления – вроде партнёра бывшего подчиненного агаты (остающегося по ее требованию этим самым подчиненным), молчаливого индуса, питающего особую страсть к занятиям йогой нагишом посреди провинциального городишки. симпатичный первый эпизод – видно будет, как это разовьется дальше.
 
 
rizonomad
«посаженная мать жениха: петербуржская тётушка, говорит в нос и презирает «невежество». молодость провела бурно», можно было бы сказать, используя лексикон чехова, чтобы парой фраз описать впечатление от этой картины, которая является продолжением «дней минувшего будущего», кинематографического субститута лингвистического казуса «фьюче ин зе паст». фильм достаточно зрелищный, чтобы за почти полтора часа не уснуть и не устать от нескончаемого потока спецэффектов (ведь ради них токмо, а никак не ради сюжета снимаются и, главное, смотрятся подобые ленты), но при этом – не настолько, чтобы удержать рано или поздно начинающее рассеиваться внимание, которому предлагают один и тот же набор моделей, повторяющихся с завидной регулярностью.

это происходящее «до того как», но уже после некоего «после того как», интерзона истории, разрастающейся и вширь, и вглубь, отличается монотонностью, раскрывающей если не всю суть феномена людей икс, то все принципиально важные для такой истории аспекты. мутанты – были, есть и будут, всякий мутант – это рано или поздно слепок с «мисс конгениальность», которую надо шлифануть наждаком или алмазным кругом, чтобы это творение природы заиграло новыми гранями. для «пресуществления» власти мутантов во всём миря обязательно необходим зиккурат, который нужно построить из подручных материалов. ну и – командный дух поможет преодолеть все проблемы. как писала елинек о холодильнике, «в нём она сохранится хоть и мёртвая, но зато свежая». если есть зиккурат – значит, есть надежда на власть надо всем миром.

но этой надежде не дано осуществиться, зло не победит добро, разве что кратковременно, да и то без особого энтузиазма. а вот апокалипсиса, его признаков, будет предостаточно, то, как со смаком разрушается цивилизации здесь – яркое свидетельство того, что деконструктивизм как метод еще окончательно себя не исчерпал). собственно, далиевский «взрыв рафаэлевского иображения» здесь становится формой, воплощающей фантазм всевластия над материей. да. она может анллигилироваться, вспучиваться, но эффектней всего смотрится, когда движется, презревая законы физики, распадаясь, как фантазировал сам дали в «дневнике одного гения», на носорожьи рога. яркая картинка и полное отсутствие увлекательности при перенасыщенной деятельности. я нагнал этот блокбастер, но – по тому же дали – «посадил себе на колени уродство, но через пятнадцать минут почувствовал усталость».
 
 
 
rizonomad
снятый по одноименному роману окаи такаши, этот японский сериал одновременно находится и в традиции японских телевизионных мини-сериальных зрелищ, и – кардинально отличается от тенденции пары последних лет в том, как выстраивается сериальная детективная интрига, исходя из того, какой персонаж делается центральным в расследовательской деятельности, и какие стороны жизни / преступного поведения акцентируются.

если сосредоточиться на тех сугубо технических приемах, как снято это восьмисерийное зрелище, какие использованы мизансцены, как структурируется пространство и какие шаблонные эпизоды пользуются режиссёром, то сразу же можно вспомнить как минимум «новичка», «кокон из камня» и «летящее колесо», особенно, наверное, последний, пусть он сюжетно и очень сильно отличается от творения ивамото хитоши. однако все сюжетные различия в определенной мере нивелируются тем специфическим изображением, которое зритель получает во время просмотра телевизионного японского сериала (техника съемок тоже имеет своё медиальное значение, но не об этом речь).

детективный сериал, особенно – в азиатском регионе – за последние несколько лет несколько изменил сво формат, разделившись на как бы две параллельные линии, которые разрабатывают свои «узлы» тем. это либо классический, несколько ретро, полицейский эпос, в котором части фигурируют дела забытых лет и акцент больше делается на психологическую составляющую истории. переплетающуюся с социокритикой, либо же – это детективная история, которая сливается с определенным «мистическим компонентом», трансформирующим образ следователя-детектива. примером первой линии может быть, например, корейский «сигнал», ставший определенным апогеем и размаха, и отступления как от серийного принципа рассказывания сюжета, так и сквозного, сочетая обе эти тенденции. пример второй – «вампир-прокурор», или «чо-ён: детектив, видящий призраков», истории, в которых возникают либо сверхъестественные способности детектива, либо сам он является не вполне «человеком». как раз такие истории и становятся примерами «процедуралов» (хотя правило – не без исключения, например, «ключ от запертой комнаты» - классический процедурал, без намёка на мистику и сверхъестественное).

«ребенок под заказ» выходит за рамки детективного сериала, главным действующим лицом в котором является детектив-женщина. таких сериалов много во всём азиатском регионе, но в «ребенке под заказ» героиня – на восьмом месяце беременности, а движения расследования, болевые точки истории, трагедии, травмы и прочее прилагающееся к фабуле и сюжету переживается еще и на уровне корреляции с беременным состоянием героини.

сериал – не процедурал, это одна целостная история, проходящая через восемь эпизодов, которая раскрывается очень постепенно, делает много витков и неожиданных поворотов, выходя совсем не туда, куда, казалось бы, должно вывернуть всё: если первый эпизод – это похищение ребенка, которое к третьему эпизода остается похищением – но уже, оказывается, подменённого, то к восьмой серии история совершенно выходит из-под контроля, заливая всё пространство: речь идет уже о сугубо моральных категориях и вопросах, как, например, право матери на ребенка и распоряжение ним, роль отца как поставщика спермы или всё-таки участника процесса рождения, ребенок как цель и как средство, как самостоятельная единица жизни и инструмент достижения этой самой жизни, дети-мальчики и дети-девочки и те вариации их «статуса детей», которые могут ускользать.

кроме этого – важна роль вопросов, которые ставятся вообще: о рождении детей, этой форме продолжения рода, которая уже не является такой безусловной и единственно возможной; о роли генов, (возможных / действительных) генных манипуляций – вопросов с выходом на вопрошание о «благе» будущих граждан и людей. есть ли право вмешиваться в естественное движение жизни или же долг человека – следовать непреложности складывающихся органических обстоятельств. является ли анатомия судьбой – или это уже не рок и фатум, а объект лабораторных манипуляций.

невероятно увлекательно видеть, как всё это преломляется еще и через иерархические системы, взаимоотношения разноранговых и разновозрастных персонажей, которые к тому же и гендерно различны. плюс ко всему – традиция любви к «медицинским» сериалам неискоренима из телезрителей – и тут, например, важна не только японская традиция картин о медицине, но и вообще – культурный аспект восприятия. для нас, например, медицинские сериалы начинаются не со «скорой помощи» с джорджем клуни, а намного раньше – с «больницы на окраине города» - по сути, первой многосерийной истории, где врачи и пациенты – не только функции заведения и времени пребывания в нём, а «люди», являющиеся целостными фигурами.

здесь – исчезнувший ребенок и еще не родившийся становятся двумя полюсами, между которыми происходит постоянная смена напряжений, которые главным образом варьируют достижимость / недосягаемость цели, а она – одна: овладение жизнью, во всех ее формах, от возможности повелевать ребенком (и служить ему) до управления яйцеклетками и сперматозоидами, а через них – возможностями вообще, в самом глобальном смысле. в общем – классный сериал, вот что я хочу сказать..
 
 
 
rizonomad
картинка является ссылкой на полный текст
 
 
rizonomad
достаточно стандартный по своему процедуральному характеру сериал, являющийся копией с аналогичных, в первую очередь американских, образцов, задающих формат, являющийся уже застывшей формой, из-за чего многие новые сезоны / эпизоды / вариации воспринимаются с большой степенью утомления, поскольку ты всегда знаешь, что будет в следующую секунду, как завершится эпизод, какие структурные компоненты архитектоники будут задействованы. в этом смысле данная форма ничем не удивляет.

интерес представляет, на первый взгляд, хотя бы то, что это – не столь известный (за пределами фэндома) азиатский продукт, каковых более, чем достаточно, просто что мы вряд ли способны переварить даже тот американский контент, который завозится. однако если присмотреться – и в этом смысле ничего примечательного не происходит. как нет, по сути, самого тайбэя, так нет и того, ради чего можно было бы смотреть именно «азиатский» вариант такого процедурала.

впрочем, если оценивать, здесь вообще ничего особенно и нет. режиссёр использует несколько типажей / фигур / лиц, которые калейдоскопически сменяют друг друга, проводя некие манипуляции, следствием которых является восстановление «истины». заявленная «высокобюджетность» этого сериаа не идет ни в какое сравнение, ни с «пропавшими в ночи», ни с «крысоловом», не говоря уже о «сигнале». тот «бюджет», которым могла бы гордиться тайваньская продукция, вложен практически полностью в спецэффекты на экране, которые компенсируют недостаточность действия-экшна. естественно, формат «c.s.i.» и не предполагает особой «полицейскости» зрелища (в этом смысле абсолютным вырождением идеи смотртся последние сезоны «c.s.i. майами»), однако тайваньская продукция совсем уж погрязает в символически-осциллирующих компьютерных арабесках, вытесняющих подобие реальности, в которой это происходит. тайбэй – компьютерная графика, фигуры и разговоры мерцают посреди отражений экранов и стекла, на которых отражаются экраны, отражающие экраны. реальность не требует материи, но траффика. это завораживает в чем-то, но и одновременно противоречит явственной современной тенденции расследовательных сериалов, стремящихся к «архаике» и телесному присутствию героев в материальной реальности.

то есть – смотреть можно, если принять правила игры, в которой история расследования – момент виртуальности, для которой нет необходимости ни в декорациях, ни в массовке. изысканно, прохладно, отчужденно, математизированно.
 
 
rizonomad
несмотря на свой вопиющий примитивизм, фильм, как ни странно, понравился. может, потому что некогда в постподростковом возрасте читанные романы о тарзане еще фрагментарно сидят в голове, а всем гражданам с определенного возраста знакомые бело-полосатые глянцевые обложки с цветными картинками-вставками не исчезли из воспоминаний. может, также и из-за того, что в отличие от множества экранизаций, которые были сделаны в 70 – 90-е годы, в этой картине нет особенной ироничности и пародирования жанра. также сыграло свою роль то, что александр скарсгард, как ни удивительно, очень убедителен в ипостаси тарзана (чего не скажешь о марго робби, которая, может, и хороша вообще – но в течение всей картины напоминала мне молодую мирдзу мартинсоне).

в целом, что парадоксально – при всей несхожести, не мог отделаться от впечатления, что смотрю «объедки», оставшиеся после съемок «золотого берега», пока что на данный момент (с моей точки зрения) – лучший фильм на колониальную тему, снятый в последние года – и учитывая то, что, несмотря на всю неполиткорректность, вопрос визуализации колониализма в прямой или опосредованной форме все более настойчиво вторгается в кино. некоторые ракурсы, игра со световыми пятнами, иллюстрирование состояние героя через приближение камеры к лицу, глазам, с размытием краев кадра (что совершенно не характерно для приключенческого боевика) исключительно напоминают приемы, которые режиссёр с оператором применили в датской ленте.

понятно, что всё, фигурирующее в ленте у йейтса, мало напоминает литературную основу, хотя даже в этом месиве красот можно выловить и фразы из «тарзана – приёмыша обезьян», и какие-то линии, которые есть в первом и втором романах подцикла об опаре (четвертый и восьмой романы общей хронологии книги). главное, что изменяет фильм – это исторический контекст, на что есть свои вполне обуславливаемые основания.

события ленты происходят в 1890 году – чего, по берроузу, и не могло быть, поскольку первый роман с появлением героя в джунглях, датируется 1888 годом. однако учитывая, что это ре-колонизационное зрелище, важна была конструкция, которая бы позволила предаться фантазиям о эпохе великой и стыдной колонизации, которой цивилизованный мир не прочь пользоваться и доныне. «этат андепандан дю конго», сиречь независимое государство конго, существовавшее с 1885 по 1908 года под весьма прозрачным протекторатом бельгийского короля леопольда второго, стало тем «сердцем тьмы», которое пожрало за тридцать лет около половины всего тридцатимиллионного населения – вследствие геноцида, проводившегося «форс публик», общественных сил, частной армии, устроившей террор и профинансированной бельгийским правительством. страницы, касающиеся чёрной африки, а именно конго, – одни из страшнейших, что были на чёрном континенте в 19 – 20 веках, о чем есть огромный корпус литературы.

фильм проигрывет историю сопротивления рабовладению и геноциду – своеобразна форма «возвращения долгов», которые так называемый цивилизованный мир наделал так называемому «третьему миру». героическая фигура поп-культурного персонажа – достаточное основание, чтобы грезить о справедливости в глобальном и историческом измерениях – при таком раскладе тарзан ничем не отличается от капитана америка. большего с него, правда, никто и не требует. с другой стороны – это также является достаточным основанием, чтобы играть с гальванизированными колониальными стереотипами о белых / чёрных, чернокожих / обезьянах, цивилизации / джунглях, алчности / благородстве, наживе / справедливости, кровной мести / коллективизме порабощенных, «человеке пользующемся» / «природе мстящей».

как водится, присутствует пошло-литературная «категория надежды»: секс тарзана и джейн, конечно, под сымитированные брачные песни животных, приносит долгожданное после выкидыша потомство, рожденное на первозданной африканской земле – естественно, будущее – за нашей прародиной, поклон в сторону пугающей территории потенциальных беженцев, инстинктов, страстей и опасности. восхитительное акварельными разводами колористики фильма преподнесенное «просперити» не преминет появиться в необозримом будущем. благородство, конечно же, побеждает, а награды выстраиваются в очередь к своему герою.
 
 
rizonomad
реж. сет роген, эван голдберг, скотт винант, крэйг зиск, майк словис, гильермо наварро, майкл моррис, кейт деннис, сэм кэтлин

один из немногих западных сериалов последнего года, который действительно и радикально отличается от привычного формата, и поднимает неортодоксальный корпус тем, и снят достаточно нетривиально, и сочетает в себе черты боевика, драмы, ужасов, пародии. такой окрошкой вроде бы сложно удивить, однако это не самое обычное зрелище. главным образом – из-за того, что поднимается не самый традиционный вопрос религиозности, веры и церкви, который решается – в лучших правилах удачного метафорического высказывания – самыми отдаленными объектами, вроде вампиризма, ада, наркоты, насилия, убиения ближнего своего и т.д.

более всего в боге нуждается техас – именно поэтому, наверное, действие размещено в фиктивном-заштатном городке энвиль (анвиль), в котором не находится лучшего служителя церкви, чем джесси кастор, товарищ с большими фрейдистскими проблемами, бурным криминальным прошлым и лучшим другом вампиром, самовольно навязавшимся ему в приятели. картинка была бы неполной, ели бы не прилагалась к этому «роковая тёлочка», тюлип о’хара – для придания остроты и потенциала любовных треугольников.

главная проблема заключается не в проповеднике, не в боге (который умудрился куда-то запропаститься), а в «генезисе», странной субстанции-феномене, появившейся в результате неправомочного ангелического бракосочетания, где переплелись рай и ад, добро и зло. манихейская природа «генезиса», вероятно, и объясняет то, почему, перепробовав многих священников, но не выдержав в их телах и разорвав от злости и разочарования эти неудачные  оболочки, «генезис» освоил джесси кастора, да так, что не захотел с ним расставаться.

бог как необходимость, как фикция, как вера и повод к «очеловечиванию» человека – в ситуации, когда всё окружающее просто вопиёт о противоположном: обожествлении плоти, «мяса», именно для этого в сюжет помещена фигура одина квинкэннона (и именно одина), хозяина предприятия по переработке мяса, который и сожалеет об утрате величия, которое было у его производства, когда им управлял его дед, и пытается воплотить бога в творении мясном. с ним тоже не все просто так, там тоже водятся большие проблемы, связанные с семейной утратой, что на сюжете, правда, отражается в самой незначительной степени.

та сюрреалистичная действительность, которая конструируется в сериале, оказывается неестественной и нелогичной только на первый взгляд. в целом полная сквозная история не выходит за пределы конструкции с ноевым ковчегом. с первого эпизода – наверное, с того момента, как кэссиди-вампир, порезвившись, выбрасывается с самолёта и попадает на благословенные земли техаса («откройте господу свои дырки», провозглашает слегка подрехтованная шутниками надпись на стенде перед церковью, где служит джесси кастор), речь заходит о спасении. спасении – а затем освобождении. от грехов, от боли. от вины, от страдания, от обязанностей – в конечном счете, от бога и потребности в нём – и всё для того, чтобы открыть в себе какую-то парадоксальную в нем необходимость. финальные «три персонажа в поисках автора», в которых превращаются джесси, тюлип и кэссиди, отправляющиеся на поиски бога в америке, прекрасно соответствуют неизбывному утверждению «ин год ви траст» - сочетанию веры и прагматизма, необходимости и критицизма.

самое интересное в сериале, наверное, связано не с магистральной линией, а с мелкими деталями, которые сопровождают действие (вроде тех «богохульных» надписей возле церкви, которые меняются в течение всего первого эпизода). они скомпонованы и подобраны так, чтобы не давать расслабляться ревнителям высокой моральности и избыточной религиозности – в америке, стране проповедников. в штате юта, например, это было бы не столь актуально, в миссури – еще больше. монтана – романтична, но в горах бога еще меньше, а вот техас с его культур-мифологией – именно то место, где можно организовывать поиски господа бога. и где не жаль избавляться от мелких мерзких городишек, которые хорошо стирать с лица земли. если бога нет, то всё позволено – эта мысль достаточно назойливо повторяется, чтобы превратиться к концу сериала чуть ли не в свое собственное опровержение, ставя вопрос ребром: так есть ли он все-таки или нет? или всё – только ад и пекло, с трупами индейцев со снятыми скальпами, полнейшим беззаконием дикого запада и отсутствием на протяжении десятилетий и столетий благодати вообще?

в общем, незабываемо – так же, как и назначенный сеанс «прямой связи» техасцев с богом, в контексте чего жизнь в городке некисло активизируется, воплощаясь в разнообразнейших формах, главная из которых – скидки на эпиляцию зоны бикини. добротная работа сценаристов и не менее хорошая – режиссёров, воплотивших изначальный комикс в крепком зрелище, которое вскорости ожидает второй сезон.
 
 
rizonomad

картинка является ссылкой на полный текст
 
 
 
rizonomad

картинка является ссылкой на полный текст
 
 
rizonomad
"культурного" досуга в июле было настолько мало, что даже вспомнить особо не очем. но обязанность фиксировать есть обязанность..

фильмы
 
 
rizonomad
несмотря на то, что и название фильма недвусмысленно отсылает и к фильму 1986 года, и к классическому роману «сказание о хон гиль-доне» хо гюна, от них мало что остается, разве что основная линия, даже не линия – отрезок, в котором фигурируют два брата, ставшие непримиримыми врагами (из фильма). классический сказочно-легендарно-мифологический поворот о двух братьях как добре и зле, двух сторонах единой жизни, приходит из романа, повторяет северокорейский фильм и растворяется в версии 2016 года: относительно соединить добро и зло оказывается возможным, но при этом их расхождения и различия стираются, заступаясь полутонами, отказом от однозначности интерпретации доброго и злого.

в версии этого года история хон гиль-дона превратилась в ретро-детектив, полностью погруженный в пространство на перекрестье вестерна и нуара. элементы этих стилистик удачно пользуются кинематографистами, которые выжимают их по максимуму, представляя  различные вариации, как минимум это – «суперагент дачимава ли» и «медиум» ( или же, например, «гипноз»). таким нехитрым образом создается косвенная привязка и к литературно-легендарной истории хон гиль-дона, и вообще к комплексу образов / тем, соотносимым со связкой «герой в смутное время». есть неоспоримая близость сюжетной модели истории корейского героя и робин гуда. социальное расслоение и вызванный этим конфликт, перерастающий в противостояние сопротивляющихся и выживающих сторон, одинаков что в англии времен робин гуда, что в чосоне времен хон гиль-дона, что в смутном «ретро-прошлом», которым является место-время в фильме чо сун-хи.

 у ретро есть прекрасная черта: достаточно обозначить несколько визуальных моментов, и культурная память начинает автоматически достраивать недостающее, создавая воображаемое пространство, где достаточно драмы и героизма. так происходит и здесь: за счет освещения, нескольких спецэффектов, цветовой гаммы и различных предметных знаков задается измерение, растягивающееся от конца 40-х до конца 70-х годов 20 века. и, вероятнее всего, речь косвенно идет о воображаемом мире, на котором свой отпечаток оставили третья, четвертая и пятая республики, охватывающие период с 1967 по 1979 года (очень приблизительно, если судить по транспорту, телевизорам, костюмам и т.д.). большая, конечно, условность, однако это время дает богатый материал в связи с фигурами генерала пак чон-хи и генерала чон ду-хвана (ничего общего – но финальная сцена уничтожения деревни мёнвольри как-то сразу же напоминает о бойне в кванджу).

помимо этого есть еще и традиционная для южнокорейцев тенденция смешения жанров, соединения драмы, триллера и комедии (здесь этого в избытке); есть и отсылка-повторение модели из фильма «человек ниоткуда» (взрослый герой – маленькая девочка, символическая дочь). есть также и самое главное – восхитительная сцена бойни-перестрелки в помещении, затянутом дымом – создание напряжения на экране, где практически ничего не видно – это высший пилотаж. ну и конечно красавец ли чже-хун (профайлер из «сигнала») в роли хон гиль-дона: первая главная роль после возвращения после службы в армии. короче – все компоненты дивного зрелища. немного вязкого, но по-своему очень интригующего.
 
 
rizonomad
это просто восхитительнейшая глупость – настолько одновременно прекрасного и идиотичного тупизма в возвышенных выспренных формах (западного содержания и восточного воплощения) надо поискать. совершенно удавшийся фильм – всё по-богатому, наполнено и переполнено, дуто-раздуто, пафосно-патетично, слезливо-сопливо. это одновременно у-ся, экшн, мелодрама, боевик, «матрица», «ангелы чарли», «героическое трио», «серебряный ястреб», «дикая орхидея» - пена масскульта, спрессованная в полуторачасовый блок, предназначенный для показа-имитации «западности», реализация которой выполнена так, как это было бы естественно для кунгфу-фильмов середины 70-х годов, то есть масса действия, возвышенно-идиотские сцены, приукрашенность и бессмыслица. то есть – «каскады драгоценностей и немножечко шелку». самое оно. чудесно!

(по сравнению с японской картиной, более поздней, естественно, «женщина-пистолет», это детсадиковский лепет на лужайке, в то время, как фильм курандо мицутаке «вскормлен» на «олдбое» и «дэнни-цепном псе», за которыми чувствуется еще и традиция криминальных драм 70-х)

однако у чин сиутуна есть два совершенно убойных «аргумента», которыми перекрывается вся глупость и пустышечность этой забытой всеми поделки: это дэниэл ву и мэгги кью. и по отдельности, и вместе, тараторя зазубренный текст, написанный невменяемым сценаристом, или молча глядя друг на друга, обрастая инеем в фургоне с коробками мороженого или ласкаясь в прибрежных волнах гонконгского залива – это просто невероятно красивая пара. вот просто – убойная доза красоты, как в том старом анекдоте, «ты просто туда-суда ходы..».

экспортный продукт, он изначально направлен на то, чтобы рассказать некую «западную историю», сдобрив ее экзотическими «странными» деталями, такими, что необходимы для идентификации нравов варварского востока, которые режиссер хорошо эксплуатирует. потому что, не будь это китай, не было бы завязки в виде похищения сорока девочек, тренировок их на наемных убийц а далеком острове под присмотром коварной «мадам» и солдат-наемников – чтобы под конец осталось только три, дикое расточительство.. или коллективно-групповое изнасилование как «последнее испытание» и «первое клеймление» живых людей как собственности. секс как оружие – и любовь как куртуазная возвышенная привязанность, не могущая реализоваться. почтение к родителям – и отказ от личного счастья в угоду высшим интересам. есть масса мелких деталек, которые говорят о сложном переплетении восточно-западных интенций, которые частично ироничны, но в целом – погребены под патетикой и красивостями. а их хватило бы с лихвой на пару десятков аналогичных картин. так что раз посмотреть как минимум стоит!
 
 
rizonomad
картинка является ссылкой на полный текст
 
 
 
rizonomad
на хон-чжин – из тех немногих режиссеров, фильмы которых я видел все, по простой причине, что как режиссёр полного метра он дебютировал не так давно, в 2008 году, сняв «преследователя», мощную драму, густо замешанную на крови; за ним через два года была еще более убедительная картина, после которой не могло остаться сомнений, что как сценарист-режиссёр он уже не должен никому ничего доказывать – «жёлтое море», комментарии излишни. и третья лента, этого года, которую в русскоязычном сегменте перевели как «вопль», совершенно не отстает от двух предыдущих, а в чем-то – даже превосходит, что вообще-то сложно.

«коксон», распадающееся на «песни» и «замок», остается всего лишь названием затрапезного глубоко провинциального селения где-то далеко в горах, практически там, где кончается асфальт, хоть тут есть и полицейский участок, и больница, и достаточное количество местных жителей, чтобы их с лихвой хватило на последовательное уничтожение в течение всего двухсполовинойчасового фильма, да и осталось еще – потому что (здесь, в корейских лентах последних лет, это правило работает без сбоев – надежды нет ни для кого). холодящий душу хоррор, в котором есть от всего – дьявола, экзорцизма, зомби, шаманских плясок, полицейских расследований, тем не менее, не вводит в заблуждение: с самого начала ясно, что зритель имеет дело с корейской интерпретацией японского кайдана, о чем говорит и перенасыщенность экранного пространства символизмом предметов / положений / ситуаций, и глубок экстатичесая атмосфера разлитой безысходности страданий, и полное погружение в метафизику потустороннего мира, и столкновение персонажей с загробными силами, пусть с виду они совершеннейшие люди.

даже систематически занимаясь проверкой зрительских нервов на выдержку, предлагая взгляду самые тёмные формы страхов и жестокости, фильм умудряется кое-где сбалансировать на грани полицейского боевика и даже – что удивительно – элементов комедии. дичайшее сочетание, вмещающееся в драму ужасов, временами со слэшером наперевес, оно идет голова к голове и корпус в корпус в «дудочником», чьи убийственные ритуалы производят незабываемое впечатление. разница разве что в том, что «дудочник» (он же – «гость») демонстрировал их в члененном, рассеянно виде; здесь же – мощные тягучие и практически невыносимые на вид «блоки» демонически-безумного буйства словно бы перекрывают «стены» и «стропила» сюжета.

при всём изобилии мистики, которая пронизывает сюжет, кажется, что ты смотришь более черную и еще более отчаянную демонстрацию иррационального ужаса, каковая знакома с «чёрного дома» син тхэ-ра. сюжеты – несхожи, персонажи – отличаются, локации – другие, мотивации – еще более разнятся, но при этом – непреодолимое ощущение того, что всё предстающее перед тобой на экране – выход за границы возможного (допустимого) восприятия, разрыв с некими молчаливыми конвенциями во взаимоотношениях художник-публика. здесь никому нет пощады, ни до, ни после, ни во время. надежды – пустой звук, только мрак. только безысходность. и при этом – это немыслимо магнетическое зрелище, в котором вязнешь и задыхаешься, но которое жизненно необходимо для понимания определенной сути. кто не побоится – не пожалеет.
 
 
rizonomad
просмотр этого телевизионного продукта можно было бы посчитать глобальной тотальной ошибкой и бесполезной тратой времени, ведь час сорок минут и еще несколько в довесок прошли с преобладающим чувством тоски и усталой непонятицы, однако при этом в самом зрелище было нечто, что удерживало и не позволяло отвлечься несмотря на банальности, глупости, выспренность и вообще «неуместность» многого. глядя на эти «кружева», не один раз вспомнил о том, что так настойчиво повторяла моя прекрасная осведомленная подруга, повторявшая, что в головах у японцев в некоторых ситуациях – полный фарш и отсутствие системы.

сложно сказать, насколько перевод названия соответствует японскому оригиналу, но это не было бы решающим в контексте всей картины, которая является ярким примером исключительно нишевого продукта для внутреннего употребления, преимущественно одного сегмента рынка, пусть его телеканал «асахи» и показал в прайм-день в прайм-тайм. такие зрелища задуманы для софт-готических дев нежного пубертирующего возраста, привычных к литью слёз в подушки и к ношению черно-гипюровых пышных юбок к завитым кудрям..

за весь фильм с многосоставным сюжетом, где есть серийные убийства с имитацией нападений вампира, самими вампирами, которые называют себя «бессмертным кланом», сиротками, отданными в приюты и ожидающими возвращения своего ангела-хранителя, мистико-драматической атмосферой можно увидеть все, что угодно, но только не «японскость». вообще, удивительно – если бы не японская физиогномика, фильм мог бы быть золушкиной туфелькой «с любой ноги», настолько безлико, унифицировано и «озападнено» измерение города, по умолчанию считающегося токио, но могущего быть каким-угодно. и при этом градус патетики поднят до неизмеримых высот – опадая пустыми взглядами персонажей в пространство, многочисленными розовыми букетами и устилающими плоскости розовыми лепестками, пламенея черными свечами с тягучими язычками пламени и растворяясь в залитых светом картинах воспоминаний.. так бывает в японских фильмах, когда выветривается вся «японскость» и остается приближение к специфически воспринятому западному дискурсу.

картинке свойственно просто неприличное количество кича – от тех же blood roses до музыки густава малера, прямым ходом пришедшей из «смерти в венеции», художественные пятна крови, картинные позы – история предстает чистейшей декорацией с завитушками и арабесками, от которых воротит, но которые складываются в прихотливый узор желаний, за которыми следуют сценарий и режиссер, воплотившие эту бесценную бредятину.
 
 
rizonomad
практически год назад с поправкой на пару недель был просмотрен первый сезон «босха» («детектива босха», или что еще вернее – «боша»), в продолжение которому в марте этого года явился второй сезон, соединивший элементы трёх романов майкла конелли – «пьяной музыки», «капли» и «последнего койота». никаких новшеств второй сезон не предложил – в роли гарри босха всё тот же титус уэлливер с пронзительным взглядом, а за ним – вся честная компания тех же актеров и персонажей.

по какой-то прихоти авторов описаний сериал означается как «процедурал», хотя с ним у сериала не больше общего, чем с романами как таковыми; отступление от текста вполне естественно, когда соединяются три истории под одну «шапку» - так же, как и распределение сюжета между десятью эпизодами, каждый из которых не выстраивается по одной и той же схеме, как это было бы естественно для процедурала, а является отдельной главой, как это и приличествует большому детективному фильму.

что осталось тем же – и тем самым очень приятным – это неуловимое сходство, которое есть между этим явно современным сюжетом, вполне модерновым обрамлением – и духом старых полицейских истори, извлеченных из конца 70-х – 80-х годов. даже несмотря на все мобильные телефоны, скорости обмена информацией, вид совершенно современных улиц – сериал рассказывает свою историю в духе «старых ценностей» с набором персонажей, которые сгодились бы для полицейских историй тридцатилетней давности, вызывая в первую очередь в памяти «блюзы хилл-стрит» (несмотря на вроде бы сквозные ходы – насквозь процедурала по строению эпизодов).

несмотря на то, что центральная тема второго сезона – это «грязные полицейские» и смена власти, нельзя не заметить, как всё поглощается более широким контекстом, составленным из самого волнующего, вероятно, вопроса, затрагивающего глобальные интересы последние два-три года: взаимоотношение «запада» и «чужого». некоего устоявшегося порядка с «пришлыми», эмигрантами, с которыми необходимо находить общий язык, считая их не только жертвами обстоятельств. лас-вегас, л.а., угодья, офисы, кондоминиумы, адвокаты, порнопродюсеры, наркоторговцы, мелкая наркоторгашеская шваль, проституция, священники, деньги, перестрелки, убийства, сговоры, похищения, манипуляции – всё в достаточном количестве для того, чтобы в каждом кадре открывать «новое – хорошо забитое старое», нечто апеллирующее к «истинным ценностям» старого доброго полицейского кино, в котором акцент переносится с обрамления на «существенное». оно здесь – в открытии ценности «жизни» со всеми ее передрягами, страхами и сотрясениями, придающими ощущение «живости». быть полицейским не как исполнять функции и сводить мир в точку приложения профессионализма, а сопротивляться своей профессии, проявляя собственную «человеческую составляющую», пытаясь быть частным лицом при исполнении доверенной обществом работы.

уже запустив производство третьего сезона, «амазон» делает правильное дело, оттачивая подход к деталям, совершенствуя структурирование фрагментами, изображая и рваность истории, и такую же – восприятия, ликвидируя банальности и сводя историю к контрапункту. в целом – возвращая зрителю в новом формате известные ценности эпохи «золотых» полицейских историй, по которым зритель так тоскует.
 
 
rizonomad
картинка является ссылкой на полный текст
 
 
rizonomad
третья картина, снятая по романам юсси адлер-ольсона, продолжение серии о делах сотрудников криминального отдела, развитие сюжета после двух первых фильмов – «женщины в клетке» и «охоты на фазанов». нельзя сказать, что этот фильм перебивает впечатления от первой ленты, но явно выглядит ярче второй, более впечатляющей и неожиданной – при всей жанрово обусловленной ожидаемости поворотов, которые переживает сюжет.

«северная» копродукция оправдывает себя во всех аспектах – от транслируемой очень знакомой и узнаваемой визуальной стилистики до линий сюжета и мизансцен; это можно видеть в массе как литературных, так и киноисторий, по который вычисляется некая «скандинавскость» рассказа. впечатление нескончаемого холода, пусть по сюжету и имеется ввиду весенне-летнее время, продолжается холодностью как взаимоотношений персонажей, так и внутренней «холодности» каждого из героев.

преступления, убийства, серийный убийца – этого предостаточно и в других историях, собственно, можно сказать, что в последние десятилетия это универсальная история, которая может интерпретироваться и переинтерпретироваться, поскольку взаимоотношения «социума» и «социопата», «общества» и «изгоя», «суда» и «мститетя» каждый раз находят для себя новые модальности рассказа, варьируясь и приобретая доселе незнакомые оттенки смыслов (там, где литературное или кинополотно не вызывают раздражения штампованостью).

одержимость серийным преступником в массовой культуре не открывает ничего нового и не задает каких-то особенных горизонтов: в последние два-три десятилетия это взаимоотношения сознания с вытесненным, сила которого ощущаетсядаже несмотря на уже длительно производимый «психоанализ» в культуре. попытки понять сознание, в котором агрессивно-морбидное становится определяющим, тем самым – угрожающим, появляются в культуре, особенно – массовой, с тех самых пор, как преступнику дали право на говорение. и поток его речи с каждой очередной историей становится все убедительнее, настойчиво возвращаясь к двум моментам, на которых выстроен, собственно, и сюжет «тьмы в бутылке»: детство и религия.

количество историй, в которых фигурирует педофилия и преступления на почве религиозной одержимости вряд ли уже поддаются статистическому исследованию, разве что в небольших нишевых сегментах литературного и киношного рынков. на первый взгляд, фильм моланда не делает никакого открытия, но все же, присмотревшись, можно увидеть, что религиозный фон воспитания, проявляемая по отношению к ребенку жестокость, вытеснение, а затем конвертация в злодеяние остаются на тонкой грани фиксации и удержания напряжения, но никак не переходят в то, чего ты подспудно ожидаешь. педофилии нет – есть только философия, которую изрекает преступник, этот – в данном случае – «ангел истребления». пытки и мучения направлены не на телесное (хотя и реализуются через них), но на взаимоотношения с представлениями о «высшем если угодно – о боге. хотя его бы здесь называть не стоило – ни преступника, ни жертв это мало интересует – важен миг удержания / истребления самого процесса веры, нарушения связи, канала, по которому происходит «сообщение» земли и неба.

это не одно и то же. не имеет значения, во что и в кого верить – имеет смысл только процесс, поддержание картины мироздания и мира вокруг себя; через эту картину происходит нормализация и «очеловечивание» реальности, без чего она – холодна и устрашающа, напоминающая монотонный механический звук, - единственное, что помнит выжившая жертва преступника. удержание, разрушение и укрепление возможности говорить / молчать с небом, слышать / не слышать его – то, к чему в результате сводятся все перестрелки, гонки, пытки, шантаж, насилие. их здесь хватает с излишком, но они не скрывают того, что главное находится вне них. что-то подобное делают южнокорейские истории о преступлениях: ощущение, что речь идет об универсалиях, не видных за наслоениями «вещного мира», которые прозревает преступник (именно практически всегда поэтому внешне – это самая притягательная фигура в истории) и к которым так стремится следователь (являющийся в нынешнем поколении триллеров почти всегда фигурой св.антония).

хороший, крепкий фильм.